Ритуал, исполнивший желание

— Так, свечи есть… — бормочет себе под нос Антон, копаясь в сумке, — книга ритуалов есть, мел, спички и воду, пропитанную энергией прошлого полнолуния, взял. Получается, можно отправляться. Он еще пару раз смотрится в зеркало, наслаждаясь своим образом: весь в черном, берцы выглядывают из-под широких штанов, а сверху красуется водолазка, что облегает каждый изгиб тела. «Карнеол!», — вспоминает Антон за нужный в этом ритуале минерал и в два шага добирается до комода, на котором лежит шкатулка со всеми украшениями; четверть колец оттуда уже красиво блестят на пальцах, которые в этот момент достают амулет. Карнеол является сильным приворотным камнем и связан с магической силой Венеры, что поможет Антону в этот вечер обрести счастье. Разве не прекрасно? Он еще пару секунд думает, взять ли ему с собой и черный агат, после чего аккуратно кладет его в потайной карман сумки. Все-таки, этот минерал защищает от катастроф во время магии, так что пригодится. До полуночи оставалось около двадцати минут, чего Антону хватало, ведь от дома идти на нужное место не так долго. Он повторял в голове все шаги ритуала, где первое, что надо сделать, — находиться на перекрестке. И вот он — заветный магазин, что уже полностью без света, так как часы его работы закончились минут сорок назад. Осталось только понять, как добраться до крыши. Антон видит пару закрытых мусорных баков, по которым, скорее всего, он и будет прыгать, дабы залезть наверх. А учитывая его рост в почти два метра, это будет не так сложно.

***

— Спасибо тебе еще раз. — Да ладно, Серёг, ты же знаешь, что я всегда помогу. Да и устал я дома сидеть, стены давят жутко. — произносит Арсений, проворачивая ключ зажигания, — А что за вызов? Серёжа тянет паузу, открывает окно, вдыхая свежий воздух, и с ухмылкой говорит: — У нас труп. Возможно, криминал! На это Арсений закатывает глаза, но тень улыбки на его лице всё же появляется. — Точно не знаю, — возвращает более серьезное выражение лица Серёжа, — но, скорее всего, реально труп. А может и убийство. Я аж соскучился по таким расследованиям. — переходит на шепот он, откидывая голову назад. Арсений многозначительно хмыкает и переводит взгляд на лобовое стекло. Оттуда на него смотрят пронзительные голубые, но невероятно уставшие, глаза. Кажется, ночью пора спать, а не писать статьи в порыве вдохновения. Однако выбор между сном и зарплатой порой сложноват, поэтому пока он отправляет это в воображаемую папку «Напомнить позже». — Арсений, ёб твою мать! — Серёжа бьет себя по колену, пытаясь вернуть друга на планету Земля. — Прости, задумался. — Девушку тебе надо, — на выдохе произносит тот, — а то вон как похудел. — Ой, блять, Серёг, давай не начинай. — шипит Арсений, которому эта тема уже по горло торчит: то родители спросят, где же невеста, то Серёжа со своим: «да ты умрешь один такими темпами». — Вспомнишь ты мои слова, Арсюш. — кидает Серёжа, — О, мы приехали, за этот угол, пожалуйста. Арсений послушно заворачивает вправо и останавливается около магазина. Выходя из машины, он чуть жмурится и поднимает голову наверх. — Полнолуние сегодня. — констатирует факт Арсений и достает телефон, чтобы сфотографировать эту красоту. Как же хорошо, что памяти у него более двухсот гигабайт, ибо никакой пейзаж не проходит мимо его камеры, уж в этом весь Арсений Попов. — Так, я побежал, они тут во дворе собрались, давай! — кричит Серёжа, разворачиваясь на одних лишь пятках, — Если мы быстро управимся, подвезешь обратно домой? — Конечно.

***

Кучеряшки Антона приятно развевались на ветру, а сам он оглядывался по сторонам — какая, все-таки, красотища этот ночной город! Однако медлить нельзя, ведь вот-вот наступит полночь, а ему надо еще ого-го сколько сделать. Поэтому Антон быстро находит удобное место рядом с краем крыши и садится на корточки, доставая всё из сумки. Первым делом надо начертить мелом треугольник, что выходит довольно быстро. Далее Антон берет первую свечу в руки и, поджигая, заговаривает её на собственное счастье и кладет на первый угол треугольника, после чего вторую заговаривает на удачу, а третью — на любовь, что совсем скоро должна прийти в его жизнь. В середину рисунка, по инструкции, следует положить открытую банку воды с энергией полнолуния, после чего наступает почти что самый главный шаг — в эту воду, окруженную заговоренными свечами, надо добавить ровно три капли собственной крови. Это Антон подготовил заранее, чтобы не пачкаться во время ритуала; он достает из потайного кармана сумки флакон с кровью, после чего капает нужное количество в воду. На его лице появляется победная ухмылка, а в глазах так и читается наслаждение. И остается дело за малым — прочитать заговор. Антон кидает взгляд на часы, которые показывают, что двенадцать часов уже через минуту, после чего открывает книгу и читает вслух: — Ворожу и колдую, чтобы пришла ко мне любовь. Пусть будет она сладкой и приятной, как вино, нежной, как цветок, буйной, как кровь в молодом теле, и станем мы неразлучны, как пришитые друг к другу. Как наступит полночь, а над головой моей будет полнолуние, так подействует заговор и впущу я к себе в жизнь искреннюю, долгую и красивую любовь. Ключ, замок — мое слово исполнится в срок. Да будет так! Дочитав, Антона будто водой холодной облили, ощущение было какое-то невообразимое, от сердца всё отлегло, дышать стало легче и тело словно стало невесомым, как перышко. После этого пришло понимание, что он завершил ритуал, и Антон, как ребенок, запрыгал на месте от радости. Все эмоции вернулись и теперь хотелось их выплеснуть обратно. — Вы что там делаете? — разрезает тишину голос, доносящийся откуда-то снизу, от чего Антон вздрагивает от страха, но в порыве любопытства подходит ближе к краю, заглядывая на причину своего испуга. Внизу на него смотрел высокий брюнет, да еще какой красивый! Кажется, рассматривая его, сердце начало биться в разы быстрее. — Вы не ответили мне на вопрос! — с улыбкой подметил незнакомец, зазывая спуститься. Неизвестно, чем в этот момент руководствовался Антон, но через минуту уже стоял внизу, от нервов прокручивая кольца на пальцах. Незнакомец пару секунд бесстыдно разглядывал его, пока Антон не понимал, что вообще делает рядом с ним. — Шаст? — наконец выдает бархатистый голос, — Вот так встреча! Лицо Антона, кажется, сейчас отображает полную палитру эмоций, начиная с недоумения и заканчивая шоком. — Да ну нет… — Да ну да, аха-ха! Рад тебя видеть. — Я… — запинается Антон, в попытке собрать слова в предложение, — Я тоже, Арс. Диалог получается скудным, непонятным, ведь позади них — прошлое, которое вспоминает каждый по-разному. Арсений помнит беззаботное университетское время, когда они общей компанией ходили в бары и на тусовки после пар. А Антон помнит это как время, когда сох по своему другу, так и не получив взаимности. — Мы не виделись четыре года, да? Ты стал еще красивее. — закусив губу, проговорил Арсений. Эта фраза как будто ножом вонзилась в сердце Антона. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но прости меня, бога ради! — отчаянно выдыхает Арсений, — Ты, наверное, не понимаешь сейчас, к чему я это… Пошли в машину, а то холодает не на шутку, а я пиджак дома оставил. Продолжая находиться в недоумении, Антон всё же плетется за Арсением, а после садится на пассажирское сидение. В салоне приятно пахнет бергамотом и ванилью, что действует как успокоительное. Антон поворачивает голову, чтобы дослушать, но ненароком засматривается на его лицо: небольшая щетина придает шарм и подчеркивает скулы, нос, что удивительно похож на кнопку, глаза… Ох эти глаза! Именно им Антон готов был писать стихи, так и хотелось рассказать всему миру, насколько они прелестны! Но в разглядывании его прерывают покашливанием. — Как бы начать… Прости меня за все те муки, что я тебе принес. За то, что не подпускал слишком близко. Боже, Антон, я так боялся! Я боялся, что сделаю что-то неправильно, что от меня откажутся родители, я считал себя неполноценным и старался держаться на расстоянии, но в итоге разбил тебя еще сильнее! Мне так было горестно всё то время, когда я не мог тебе ничего ответить из-за глупых, гомофобных установок! Я… Я так много думал о тебе, Ты спросишь, почему не писал, да потому что я трус, вот кто я! Мне не хватало смелости признать, что что-то чувствую. За слабость я ненавидел себя! Увидев ошарашенный взгляд Антона, он нервозно похрустел пальцами, опуская взгляд. — Я был влюблен в тебя, это было взаимно. И, черт, возможно, до сих пор. После того, как я исчез, я больше не смог ни с кем встречаться, я искал в других лишь тебя, но все впустую. Арсений хотел продолжить свой монолог, но это остановил Антон, впившись в его губы. Поцелуй в начале был робкий, неуверенный, но после к нему добавилась вся та страсть, что наконец выбралась наружу спустя все эти годы. Сейчас их сердца бились в одинаковом ритме, а в ушах стоял такой звон, что если бы это было среди бела дня, они не услышали бы никого, ведь в данную минуту их интересуют лишь те искра, буря, безумие, что зарождаются между ними. Одним ловким движением руки Арсений опускает сидение, на котором они теперь лежат, словно на диване. Арс чувствует приятный холодок от серебра, когда Антон запускает руки под его футболку, после чего оставляет вереницу поцелуев на шее, не лишая внимания ни одну родинку, ведь так давно хотел это сделать! От удовольствия Арсений начинает поскуливать и еще больше углубляет поцелуй, сплетаясь языками. Кажется, более чувственного поцелуя у него никогда не было. В порыве страсти Антон не выдерживает и все-таки снимает с Арса футболку, разглядывая его тело будто с нуля, проводит пальцем по кубикам пресса и прокручивает твердые соски. К слову о твердости, Антон бесстыдно начинает тереться тазом об Арсов бугор в штанах, кокетно улыбаясь при этом. — Ты меня мучаешь! — стонет Арсений, одними лишь ногтями цепляясь за руки напротив. — Так же само, как и ты меня пару лет назад, — усмехается Антон, — получается, мы теперь квиты. И накрывает губами шею человека, что появился сразу же после любовного ритуала каким-то магическим образом, прикусывая и оставляя на ней следы, что наутро будут алыми, прямо как розы, которые Антон ему подарит, прекрасно зная, что это его любимые цветы.