Признаваться в слабостях

      Дима видит письмо с файлом от редакции ещё днём, но не открывает его. Это последний день дома и хочется подольше побыть рядом с мамой, поговорить с отцом, пошутить с братом. Ночью у него поезд, ночью и посмотрит. К тому же ночью его голова в плане магического соображает лучше. Да, он немного знает о прошедшем испытании, Костя успел дать своё скромное оценочной суждение. Но без спойлеров! Это важно! Особенно Диме, который хочет всё увидеть сам.       И он считает хорошим знаком то, что купе оказывается пустым. По словам проводника, никто не выкупил второе место и вряд ли это случится. Поэтому Матвеев с чистой совестью обкладывается подушками, кутается в тонкое одеяло, настраивает себе видео с испытанием на ноутбуке и с удовольствием принимается за просмотр, попутно жуя мамины сладкие пироги. Однако чем дольше идёт испытание, тем неспокойнее становится самому Диме. Он отставляет чай, аппетит пропадает, когда Надежда Эдуардовна начинает начитывать. Бесы и голоса внутри вдруг сходят с ума, и приходится сделать перерыв. К счастью поезд прибывает на станцию и можно выйти покурить.       Дым успокаивает и ясность ума возвращается. Правда ровно до того момента, пока на экране не появляется сам Костя. Тогда просыпаются демоны иного толка. Дима понимает в какой-то момент, что совершенно не слушает провидца, а скорее просто любуется им. Приходится перематывать на начало. И тут дрожь снова скользит по рукам. В одеяле становится холодно, и Дима надевает поверх футболки ещё и кофту, пряча туда нос. Внутри что-то неприятно резонирует с каждым новым кадром. И в тот момент, когда Костя с невероятной ловкостью и лёгкостью перепрыгивает через ограждение моста, Дима захлопывает ноутбук, зажмуриваясь.       Что. Это. Было.       Голоса внутри почти воют, и Диме хочется выть вместе с ними. Ему страшно думать о том, что человек, который сам всегда выступает за безопасность и самоконтроль, вдруг так легко отдаёт себя чужому зову, чужим мыслям. Это дикость, которая никак не укладывается в голове. Дима понимает, что ему не хочется досматривать это испытание, а хочется просто позвонить Косте, закурить и обсудить этот момент. Но на часах половина второго ночи и Гецати, приверженец режима, точно уже спит. Одиночество вдруг накрывает неприятным ощущением.       Через полчаса Матвеев снова наливает себе чай и опять включает испытание. И как бы ему не хотелось промотать вперёд, он наоборот просматривает этот момент. Снова Костя на мосту, снова его мрачный вид, чужие глаза и этот прыжок. Дима ставит на паузу. Лицо Кости крупным планом на экране. Внутри странно ёкает. Как будто смотришь на человека, но не понимаешь, где мог его видеть. Костя тут ему вдруг кажется именно таким. Родным, но одновременно чужим.       Дима загоняется этой мыслью и смотрит остаток испытания без особого интереса. Но потом ругает себя за это, отключает всё и ложится спать. Голова не соображает толком, и даже магическая подпитка не спасает. Со свежей головой будет легче. Правда сон не идёт совсем. Дима ворочается, даже зажмуривается, чтобы наконец-то уже уснуть. И когда из этого ничего не получается, всё же пьёт успокоительное и практически тут же проваливается в сон.       Но сон странный. Глупый. Неприятный. Дима видит себя на мосту. Длинном и пустом. А рядом с ним Костя. Улыбающийся и смеющийся. В какой-то момент его голос успокаивает больную голову. Однако стоит ему только расслабиться, то Костя вдруг оказывается за железным ограждением. Дима цепляется за чужую руку, только всё тщетно.       Костя во сне падает, исчезая. И Дима проснувшись, наконец-то понимает, что именно беспокоит душу.       Его беспокоит то, что Костя может уйти. Они взрослые самодостаточные и самостоятельные люди. Каким бы Дима не казался, ему тоже нравится, чтобы в жизни всё шло своим размеренным темпом. Чтобы всё было по плану, как говорится. Но их отношения не такие. Они стихийные, бурные и яркие. Никто из них не планировал их. Всё случилось мгновенно. Так зажигаются и сгорают спички. Так начинаются и заканчиваются отношения. И если раньше, когда всё держалось на хорошем сексе и вкусных завтраках, Дима об этом не беспокоился, то сейчас всё вдруг меняется.       Теперь Костя для него стал частью плана. И вычеркнуть его будет сложно. Больно. Дима осознаёт это сейчас так чётко и ясно, что даже становится не по себе. И настроение его совсем портится, когда вдруг вспоминает опять этот прыжок через ограждение. Одно неверное движение, один шаг в сторону и всё… Дима бы этого не вынес.       И теперь даже не знает что страшнее: думать о том, что Костя может уйти или думать о том, что Костя может убиться где-нибудь на испытании.       Он возвращается в Москву во второй половине дня и проклинает несчастное солнце, когда выходит из вагона. Но настроение его вполне себе поднимается, когда видит встречающего его Олега. Тот светит своей лучезарной улыбкой, опираясь на машину, которой у него никогда не было. Однако такая машина есть у Гецати.       — Он мне позвонил, сказал, что не успевает тебя забрать. Какая-то запара в клинике, — объясняется Олег, когда они выезжают на дорогу.       — Да, я знаю, — устало отвечает Дима, откидываясь на спинку переднего сидения. — Он писал мне утром. Будет только к съёмкам.       — Не пожалел, что поехал поездом? Полетел бы на самолёте, уже вчера был бы дома.       — Нет, не пожалел. Так хотя бы серию нормально посмотрел.       — И как тебе… испытание? — в голосе скользит ехидство и Шепс сдвигает очки на кончик носа, смотря своими хитрыми глазами. — Ничего не хочешь прокомментировать?       — Например? — заводится Дима. Поговорить об этом всё-таки хочется. — Например, случай на мосту?       — Как ты догадался?! — ехидничает Олег.       — Я экстрасенс.       Шепс громко смеётся с отсылки на шутку. Напряжение немного спадает.       — Вы ещё это не обсуждали?       — Нет, я даже не стал писать про это. Потом поговорим. Но сказать, что я недоволен — это ничего не сказать!       — Оу. У молодожёнов намечается скандал, — фыркает Олег и, остановившись на светофоре, разворачивается к другу. — Разлучнице-любовнице еще с разборками не звонил? Волосы не обещал вырвать? Хотя там и вырывать нечего…       Дима на мгновение замирает, пытаясь осмыслить сказанное. И честно признаться, у него не получается это сделать. Он не понимает слов о разлучнице и почему он должен кому-то вырывать волосы. Они вообще об одном и том же моменте говорят? Или у Олега была какая-то расширенная версия?       — Ты сейчас о чём? — непонимающе спрашивает Матвеев, заправляя волосы за уши и тут же вдруг себя отдёргивает. Волнуется.       — Об Андрее, — машина дёргается с места. — И о том, как тот цеплялся за Гецати половину испытания.       — Что? Где ты это увидел?!       — Ты точно смотрел, а не спал? Пока Костя там по мосту прыгал, Андрей его двумя руками держал.       В голове прокручиваются кадры с прошедшего испытания. Вот Костя проводит первый ритуал со свечами и травами, вот он ходит от дома к дому, вот его несёт к проклятому мосту, вот он уже за ограждением весь бледный и нахмуренный. И только сейчас Дима понимает, что Андрей, их ведущий, и правда сжимал чужую руку так крепко, что у Кости точно могли бы остаться следы. Кислицын сам не маленький мальчик, но было видно, как ему тяжело получалось удержать на месте Костю, который явно был не в себе.       И Дима ему только благодарен за такое внимание. Хотя бы кто-то волнуется по поводу участников.       Он пытается прислушаться к себе и своим ощущениям ещё раз, но всё также… тихо. Его демоны молчат. Не чувствует никакой ревности. А значит бояться нечего.       — Так, а тогда по поводу чего ты хочешь с ним поговорить? — вдруг спрашивает Олег, когда они уже подъезжают к месту сьёмок.       — По поводу моста, — лаконично и уклончиво говорит Дима, тут же выходя из машины.       В гримёрке шум и гам. Матвеев не скажет вслух, но себе признается, что скучал по этой атмосфере. Все бегают туда-сюда, носятся с костюмами и гримом, пытаются состыковать какие-то события и время. Дима находит здесь своё умиротворение, забившись куда-то в угол. Не правильно подпитываться чужой нервозностью, но сегодня он вдруг наглеет, пропуская чужие ощущения сквозь себя. Внутри всё урчит. А значит, что все довольны.       Влад рядом загадочно улыбается и Матвеев понимает, что тот всё видит. И взмахивает рукой, мол, можно, я тоже так часто делаю. Они почти не общаются вне этих стен. И почему-то сейчас Дима об этом даже жалеет. Потому что после недавнего испытания Влад стал ему казаться другим. Как будто позволил увидеть что-то большее. Показал, как пропускает каждую проблему через себя, хоть и врёт, что это не так. Наверное, только за это Дима и рисует ему десятку. За кусочек чего-то личного.       Но всё меркнет, когда на пороге и без того забитой гримёрки, показывается Константин. Слегка потрёпанный, но с лёгкой улыбкой на лице. Он здоровается со всеми за руку, тут же заводя разговор с Викторией. Однако на мгновение отвлекается, когда взглядом находит Диму. Они кивают друг другу. Но в этом жесте больше слов, чем в любом диалоге.       — Конкуренток не боишься? — хохочет рядом Марьяна. И Дима невольно закатывает глаза. Что-то ему становится обидно за Андрея. Или это она о себе?       — О чём это ты? — строит из себя дурочка Матвеев, делая глоток кофе. Тот кажется слишком горьким.       — Ну как же? Раньше только я была в фаворитках. Теперь ещё и Андрюша.       — Ой, Марьяш, не лезь ты к нему с этой глупостью, — вступается тут же Надежда Эдуардовна. И только за это хочется расцеловать женщину.       Марьяна кривит свои накрашенные губы и отворачивается обратно к своему обеду. А Дима только сильнее напрягается. Если столько людей заметили эту глупость, то может и ему стоит обратить на неё внимание?       Мысли об этом не покидают его больную голову. Несколько раз даже редакторы простят его сделать лицо проще. Дима только в эти моменты понимает, что стоит нахмурившимся. Становится чуть светлее и легче, когда Дима видит все десятки от телезрителей для Кости. Это радует так же сильно, как собственные высокие баллы.       Когда ребята начинают разворачивать свои оценки и Дима видит десятки даже у Марьяны с Олегом, то становится немного совестно. Но Дима натягивает хитрую улыбку на лицо и разворачивает фотографию с аккуратно выведенной девяткой. И щёки алеют, когда Костя шепчет ему нежное «спасибо». Румянец усиливается, когда его девятка оказывается единственной среди высшего балла.       Дима выслушивает все комментарии и даже наспех говорит что-то про несвязность высказанных фактов, видя, как сильнее загораются глаза Кости. Их разговору точно быть. Но чем он ближе, тем волнительнее становится. Ладони потеют, и Матвеев трёт их о подол пиджака, когда их отпускают до следующей съёмки.       На улице уже вечер, даже закатного солнца не видно. Везде зажигаются фонари, и становится по-осеннему прохладно. Дима кутается в свою лёгкую куртку, ожидая Костю с их вещами на лавочке. Голова неприятно гудит после тяжёлого дня. Хочется поскорее вернуться домой, умыться, вкусно поесть и лечь спать. О большем он и не мечтает. Разве что о поцелуе от Кости. Они не виделись несколько дней, ведь в Тольятти Матвеев ездил один.       — Я, значит, устраиваю ему личное такси, отдаю машину в руки непонятно кого, заказываю ему кофе, а он мне девятки ставит, — разносится довольный голос. Дима не поворачивается в сторону его владельца. Но улыбка скользит по собственному лицу.       — Это профилактика. Чтобы ты не расслаблялся.       — Ты украл мою заветную десятку, — Костя присаживается рядом. Их коленки соприкасаются. — И я требую компенсации.       — Да что ты, — фыркает Матфеев, слегка разворачиваясь. Между их лицами всего несколько сантиметров. — Не много ли хочешь?       — Самое то, — Гецати завлекающе двигает губами и немного наклоняется, чтобы оставить хотя бы краткий поцелуй на губах. Дима почти поддаётся. Прикрывает глаза, сам тянется к теплу. Но под веками вдруг вспыхивает картинка Кости на мосту и это заставляет дёрнуться в сторону.       Дима шипит, сжимая пальцами переносицу. Головная боль пульсирует в висках, заставляет морщиться. Он пытается избавиться от видения, однако оно как будто отпечатывается под коркой в голове. И из-за этого с губ слетает болезненный стон. Как же его всё достало!       — Дим, — зовёт Костя, аккуратно касаясь плеча. — Дим, ты в порядке?       — Я… Да, — кивает Матвеев. Но потом шумно и устало выдыхает. — Нет. Не в порядке.       Костя взволнованно хмурится и без стеснения сжимает в своих ладонях чужие холодные пальцы. Дима доверчиво жмётся, утыкаясь носом в плечо. Родной запах парфюма успокаивает расшатанные нервы. Костя сейчас с ним и никуда не собирается прыгать.       — Что случилось?       — Знаешь… мне стыдно об этом говорить, — признаётся Дима, не поднимая головы. — Это такая глупость…       — Всё, что связанно с тобой — не глупость.       И тут Дима сдаётся. Что-то окончательно надламывается внутри, и он тихо всхлипывает, глотая несколько слезинок. Он плачет почти беззвучно, замерев рядом с мужчиной. А тот в свою очередь не смеет говорить. Молчит и лишь поглаживает чужие ладони, мягко касаясь губами горячего лба. Кажется, у кого-то выдался тяжёлый день.       — Знаешь, за что я убрал один балл?       — За то, что тебе не понравилась моя версия?       — Нет. Версия отпад, — хмыкает Дима. И наконец-то находит в себе силы посмотреть в любимые глаза. — Я поставил девять, а не десять из-за моста.       — Моста?       — Из-за., — он снова глотает эти слова. А перед глазами вновь бледное лицо. — Из-за того, что ты перелез через ограждение…       — Дим…       — Я не знаю, зачем столько думаю об этом… Но каждый раз возвращаюсь мысленно к этому. Как представлю, что ещё немного и тебя здесь не было бы. Это же опасно! Понимаю, что в тот момент это был не ты… Но я думаю о тебе и не могу успокоиться. Я…       Костя не даёт договорить. Резко притягивает к себе и обнимает, мягко перебирая отросшие пряди на затылке. А Дима с удовольствием утыкается в подставленное плечо, обнимая Гецати в ответ. Его потряхивает то ли от ветра, то ли от пережитых эмоций. А может и вовсе из-за собственного откровения.       — Я знаю, что это глупо, — повторяет Матвеев. Его пальцы сжимают ткань кожаной куртки на спине. — Но я так сильно боюсь тебя потерять…       — Я рядом, — шепчет ему Костя. Губами проводит по виску и скуле. — Обещаю, что больше не буду тебя пугать.       Дима поджимает губы и часто кивает в ответ. Внутри ураган стихает и становится легче. Даже пальцы на ладонях после нежных поцелуев становятся совсем горячими.       — Знаешь, все думали, что мы поругаемся из-за Андрея, — тихо говорит Дима уже в машине. Костя что-то переключает на панели управления. В салоне становится тепло.       — Андрея? Какого Андрея?       — Андрея, который единственный не дал тебе упасть, — фыркает Матвеев. — Наш ведущий.       — А, ты про это. Да, хороший парень, — кивает Костя. — А почему мы должны были из-за него поругаться.       — Ну… Он держал тебя за руку.       В этот момент Гецати вдруг поднимает голову и смотрит в глаза напротив. Они молчат несколько мгновений, а потом оба тихо смеются. Как же им вдвоём легко.       — Да уж, хороший повод поругаться.       — А он милый, — хитро говорит Дима, листая фотки Андрея в соцсети.       — В твоём вкусе? — с такой же хитринкой спрашивает Костя.       — Кость. Вы себя видели? — Дима разворачивает телефон экраном к мужчине. А там одно из недавних фотографий Андрея. — Вы немного одинаковые.       — Слышал, что он должен как-то у тебя вести испытание.       — Предлагаешь позвать его на ужин?       Костя загадочно улыбается, заставляя Диму почти взвизгнуть от удивления. Эта игра начинает им нравиться.