Чумовая машина

      Она не имеет права даже пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы самовольно включить радар и сканер. А так хочется убедиться, что еще не все потеряно.       «Цезарь...»       Группа механиков толпится вокруг, по их мнению, груды металла. Качают головами, вздыхают.       «Цезарь...»       Левое крыло отломано, вернее, зверски ампутировано лазером. От лобового стекла и вообще от окна осталась лишь покореженная металлическая основа. В задней стенке, как и в окне, зияет огромная безобразная рана – злодейская фарианская пушка пробила насквозь. Шасси восстановлению не подлежат – смяло при жесткой посадке. Хвост изуродован. И самое ужасное – половина одной из лопастей винта оторвана. Как это вообще произошло, лучше не думать. Так же, как и представлять, как израненный вертолет в кромешной ночной тьме, да еще над морем, добирался из последних сил до берега, пытаясь спасти своего такого же израненного командира. А тот точно так же пытался спасти не только новичка, сидящего рядом с ним в кабине, но и свою любимую машину.       «Цезарь...»       Еще хуже то, что этот самый командир больше не появляется в ангарах. Бывало, когда «Цезарь» получал любое, хотя бы незначительное повреждение, полковник Спаркл поднимал на уши всех техников. А теперь тишина.       Хоть это и не «ее» человек, боевой вертолет «Клеопатра» отказывается верить в то, что Спаркл погиб.       ...Ее командир проверяет в ней каждый винтик, залезает в кабину и они летят на патрулирование. «Клео» работает, не отвлекаясь, но так боится, что, вернувшись домой, не увидит той груды металла рядом со своим местом стоянки.       «Не умирай, пожалуйста...»       Она почти молится. Ее единственное желание – чтобы люди смогли вернуть «Цезаря» к жизни. Ведь они такие умные.       И чудо происходит.       Спаркл возвращается. Вся база «Нобайти» встречает его и молодого лейтенанта рядом с ним с восторгом, как победителей, но полковник почти не обращает ни на кого внимания и спешит к своему вертолету. Долго стоит и смотрит на машину. Гладит покореженную обшивку.       А «Клео» по соседству безмолвно просит – спаси, оживи, не бросай...       На следующий день в ангарах появляются двое незнакомых механиков. Критически осматривают геройский вертолет и долго совещаются, что-то чертят, показывают друг другу, спорят...       – Да уж, верно тот спасатель сказал – чумовая машина у полковника, – произносит один из них. – Как с такими повреждениями вообще лететь можно?       И уходят, забрав «Цезаря» с собой.       «Клеопатра» не знает, что и думать.

***

      «Клео...»       Слева изящный вертолет в защитной раскраске вздрагивает всем фюзеляжем.       «Клео...»       «Великая подъемная сила! Очнулся!»       «Клео... Это ты?»       Да, это точно она. Корпус и все внутренние провода «Цезаря» обволакивает хорошо знакомое электромагнитное поле – только его несравненная и единственная «Клео» умеет так сильно радоваться и любить.       «Да подожди... Остынь немножко – я даже приборы не могу включить», – ласково останавливает он подругу.       Радар и электроника постепенно приходят в себя. «Цезарь» запускает полное сканирование, благо есть такая функция, и понимает – он заново родился.       Но что с ним случилось? Он мало что помнит. Пожалуй, только дикую боль – сначала в левом крыле, а потом и во всем теле. Но крыло на месте и весь фюзеляж целешенек. И вообще на нем ни царапинки.       Командир снова постарался.       Постепенно возвращается и память. На внутренних экранах появляется такое, что «Клеопатре» лучше не видеть, хоть она и не робкого десятка.       «Цезарь» быстренько проматывает видеозаписи и файлы с «черного ящика».       Шроковы ж фенестроны*, как он это все пережил?!       Активируются боковые пулеметы и главная лазерная пушка. Жаль, сволочная облачность мешает нормально прицелиться. Эх, были бы это нормальные облака – прицелу пофиг на них. А эта рыжая химическая дрянь реально мешает.       Дезориентирует.       Так, что там по Фарии... А, вот – пакт с Землей о ненападении двадцатилетней давности, до сих пор свято соблюдавшийся. Агрессия? Вторжение? Да ладно, синеухие вроде не из такого теста.       Кто бы ни были эти ребята в фарианском катере, но они просто бесят. Это придает сил и желания жить, хоть и обшивка трещит по швам после попадания вражеского лазера прямиком в кабину. И даже если от всей конструкции останется только погнутый винт, нужно доставить любимого командира и новичка на землю. Причем непременно живыми.       А командир-то ранен. И новичок держит штурвал... Уверенно, но не так, как хотелось бы.       Приказ шарашить из лучевой пушки.       Какая, к Сикорскому, лучевая пушка?! Спаркл решил пойти ва-банк?       Это же смерть в их положении.       Подтверждение приказа.       Ла-адно. Сейчас самое время попытаться провернуть что-то, чего никто еще не делал.       Три... Два... Один...       Выстрел.       Промотав кадры срыва потока с покалеченного винта**, падения, последующего продирания вверх сквозь промозглую морскую тьму, снова падения, снова полета из последних сил и жесткой посадки на песок, «Цезарь» унимает дрожь в шасси и горячо благодарит небеса за то, что они послали ему такого командира, как Спаркл. И с гордостью думает, что полковник после приземления наверняка подумал точно так же.

***

      «Ой, ангар открывают... Великая аэродинамика, Цезарь, стой!» – шепчет «Клео».       Умело управляя своими чувствами, вертолеты с сожалением убирают перехлестнувшиеся электромагнитные поля.       «Не переживай, теперь у нас впереди много времени», – передает нежное сообщение «Цезарь». И стрелки на приборах в кабинах обеих машин перестают сходить с ума.       «Смотри-ка, кого это везут? Неужели новенький?»       «И не один».       Два новых вертолета, пополнившие парк авиабазы «Нобайти», заинтересованно обшаривают электронными «взглядами» весь ангар.       «Эй, желторотики! А поздороваться со старшими?» – весело приветствует их «Цезарь».       Двое новичков ойкают и тараторят:       «Здравия желаю!»       «Добро пожаловать в ангары авиабазы «Нобайти»! Я смотрю, вы прямиком с завода».       «Желторотики» подтверждают.       «Ничего, скоро начнутся у вас трудовые будни. Привыкайте».       «А правда, что ваш командир – сам полковник Спаркл? А правда, что вы с ним победили огромный фарианский крейсер? А еще говорят, что вы без винта и крыльев долетели, расскажи-ите!»       «Как не стыдно! – обрывает их «Клеопатра». – Так деревянные модельки сплетничают и расспрашивают, а не взрослые боевые машины!»       «Ой, простите, пожалуйста!» – тем временем молодежь располагают в отведенных им местах, и они продолжают шушукаться – успели подметить, что температура фюзеляжа у старших вертолетов гораздо выше нормы, а на винтах и носовых обтекателях еще сверкают время от времени маленькие искорки.       А «Клео» думает, что теперь им с «Цезарем» будет сложнее побыть часок вдвоем в ангаре.       Но она не огорчена – у них действительно впереди целая жизнь. Она счастливо вздыхает и шепчет другу:       «У нас замечательная авиабаза».