А Фазбера больше нет

А Фазбера больше нет, пиццерий простыл и след. Пиццу можно б на фуршет — так ведь нет: Выходили из Steel Wool откровенные ведь fool, И пошёл от них нехороший гул. Распрекрасно жить в домах на руинах и мощах, Но явился всем на страх вертопрах! Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил — И Капкана, и Ашан нам спалил! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. Здесь и вправду ходит шиз, как стемнеет — не поспишь, Как светлеет, завизжит – улетишь! Но шизоид, сукин сын — мишку Фреде снес в торгсин, И на выручку один — в магазин. Как-то раз сломав Ашан, получил он по зубам: И вконец сломался напополам. Раз - хватил его удар. Два – его в стационар, Три – ушёл пустой пиар в писсуар. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. Тридцать тарелочников внутри старых корпусов, Нашли Бонни в одном из уголков. Оцепили сей отдел, пока он не отсырел, Охраняя тот удел не у дел. Ободрав же баобаб, дурак-Мимик стал Бёрнтрап, Но в душе остался всё тот же краб. И ругался день-деньской бывший комп их охранной, Хоть имел подвал он свой земляной. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. А Оксана — вот дела! — честь недолго берегла И однажды, как смогла, родила. Афтон сбёг исподтишка — не желает знать дитя: Пусть живёт пока, от всех улетя. Как-то раз один медведь — прототип, пасть посередь, — Предложил ей, как знаток дамских струн: Мол, Роксана, все пойму и с дитем тебя возьму. Но дитя уже ушло, как во тьму. Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. Грегори, наш бутафор, пивоплексный первый вор — Он давно Ванессу спер, ох, хитер! Ловко пользуется тать, тем, что может сам решать: Он концовку свою хвать — и тикать! А гличтрапный дисковод сдан в музей в запрошлый год — Любознательный народ так и прет! И без опаски старый хрыч подчиняет - хнычь не хнычь. Ох, скорей, Аваст, его ограничь! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. Нету мочи, я устал, — Афтон всё не понимал, Так сыночка он пугал и ворчал:—  Дай ремнант, прибью а то! Я маньякич али кто?! А не дашь — тогда пришлю Боннито! — Я ль игрушек не носил? — снова Винсент голосил. — А детей по сколько кил приносил? Надрывался – это факт: тебе антидепрессант, Ты ж жалеешь мне ремнант, ах ты франт! Ты уймись, уймись, тоска У меня в груди! Это только игры, а Книги впереди. И невиданных зверей, дичи всякой пострашней. Понаехало за ней теорей. Так что, значит, не секрет, что Фазбера больше нет. Все, о чем писал Ковтон, — не канон. Ты уймись, уймись, тоска. Душу мне не рань. Если это в играх, то — Значит, книги дрянь.