ком в горле

музыка давит. света почти нет, только несколько неоновых лампочек в разных концах комнаты. взгляд фокусируется с трудом. смех слышится отовсюду, но кажется очень далёким. даша не может сосредоточиться. она здесь, но вместе с этим еë тут нет. пятая по счёту бутылка пива стоит рядом, но взять её в руки — убийственно. она точно не сможет встать. вспомнить, как тут оказалась, не получается. мысли все вперемешку: путаются, проскальзывают быстро. зацепиться не получается ни за одну. ей, кажется, плохо. но это привычно. нестрашно. она даже почти не замечает, продолжает сидеть и всматриваться в чужие лица. не выходит. всё плывёт. люди вокруг под чем-то явно. на столе справа пакетик с какими-то таблетками, к ним даже притрагиваться страшно. становится ещё хуже. хочется сбежать отсюда, но ноги ватные. не удаётся даже встать. она переводит взгляд на бутылку, поднимает руку с трудом и обхватывает горлышко. будет лишь хуже, она знает, но сейчас это значения не имеет, потому что из реальности хочется скрыться. так, чтобы чужой смех был не фоновым шумом, а вообще исчез. чтобы не слышать эти голоса. надо дойти до комнаты и просто отрубиться. потому что страшно. быть пьяной настолько — страшно. она себя знает, ей нельзя. запрещено категорически. иначе снова в глазах слёзы, а в сердце щемящая боль. ком в горле уже давно, но его получается игнорировать. потому что по ощущениям он там всю жизнь. но встать всё ещё не получается, поэтому она вливает в себя пиво. может, ком в горле этот смоется так. нет, не смоется. находиться в такой компании некомфортно. иногда кто-то подходит, смотрит замыленно, окидывая мечтательной улыбкой, протягивает марку. даша в состоянии лишь посмотреть разочарованно и отрицательно покачать головой. ей хочется блевать. от количества алкоголя в желудке, от происходящего вокруг, от себя. ненависть накатывает волной. ей противно тут всё. она ненавидит наркотики, ненавидит всех этих людей и, самое страшное, себя она тоже ненавидит. под рёбрами как будто скребётся кто-то, вдохнуть сложно, пальцы подрагивают. даша смотрит на них с горькой усмешкой, даже не пытаясь остановить тремор. правда, трясущимися руками бутылку взять сложнее. но у неё получается. это не первый раз и не последний, справиться можно. какая же она жалкая. становится даже смешно от этого. слабачка. ничтожество. она наклоняет голову вниз и смеётся. другие думают, что она подхватила, тоже вкинулась, радостно хлопают по плечу и даже не замечают, что щёки мокрые, а взгляд разбитый. даша улыбается им в ответ сломанно, криво. обводит комнату глазами, все слишком счастливые, но завидовать не получается, потому что это всё мнимое. вызванное всяким дерьмом. даша знает, что со временем они сломаются сильнее, чем она сломана уже. только боится, что доломается сама. делает ещё пару глотков, смотрит куда-то расфокусированно, не пытаясь даже зацепиться взглядом за что-то. но всё равно цепляется. видит лицо такое же безжизненное, безэмоциональное в противоположном углу комнаты. видит, что на него смотрят в ответ пристально. даша усмехается и отворачивается, а про себя думает, что в своём одиночестве она не одна. пиво пьётся трудно, потому что даша взгляд ощущает на себе. она думала, что слишком пьяна для того, чтобы обращать внимание на такое, но, кажется, с этой девушкой что-то не так, если хочется посмотреть в ответ. потому что на нормальных её не тянет. она допивает с трудом, сглатывает и поворачивается. на неë смотрят с каким-то вызовом, но без намёка на улыбку. да и без агрессии. даша не понимает, она не может прочитать чужой взгляд, слишком пьяна. просто знает, что смотрят в упор. люди вокруг снуют, продолжают хохотать, но она наконец-то этого не слышит. мир, кажется, поломался. ощущение странное. как будто остались на всём свете только она и девушка напротив, а все остальные — дешёвая декорация. массовка за сто рублей в час. всё это смахивает на самый глупый и бессмысленный фильм с закосом на психологию, но всё же фильм. правда, музыкальное сопровождение какое-то совершенно дурацкое. если у жизни есть режиссёр, пусть меняет всё к чертям. по ощущениям она пьянеет ещё сильнее, но двигаться и соображать становится проще. ком в горле почти не ощущается, щёки давно сухие, глаза фокусируются без проблем. но мысли ловить всё ещё не получается, их будто только больше становится. проще будет совсем игнорировать. проще было бы и девушку эту игнорировать, но та продолжает смотреть заинтересованно, и выбора не остаётся. цепляет чужой взгляд, смотрит разбито, потому что по-другому просто не умеет, а её в ответ оглядывают изучающе, проницательно. хочется скрыться, но смотреть всё равно позволяет, хоть от этого сердце в тревоге заходится, а неуверенность накрывает с головой. кажется, даша нашла новый вид селфхарма. когда девушка напротив наклоняет голову вбок и смотрит холодно, но выжидающе, даша точно не выдерживает. она не понимает, чего конкретно, но ей дискомфортно. возвращается в реальность, в которой она сидит на диване в углу комнаты, полной неадекватных людей и различных веществ. в реальность, которая заполнена неестественным смехом и второсортным русским рэпом. ком в горле увеличивается, сглатывать не помогает, дышать практически невозможно. ей срочно нужен свежий воздух, поэтому она еле как поднимается на ноги, качается, протискивается сквозь толпу и буквально вваливается на, спасибо хоть за это, пустой балкон. она открывает окно и вдыхает запах зимней ночи. всё будто становится чуть проще. наверное, даже совсем неважным. как что-то может быть значимо, когда ты наедине со свежим морозным воздухом и чёрным небом, на котором виднеется всего пара звёзд? даша видит открытую помятую пачку винстона, в которой осталось всего две сигареты, и решает, что покурить можно. зажигалка не находится. ни в кармане, ни на подоконнике. возвращаться в комнату не хотелось, но, кажется, она действительно актриса в чьём-то фильме, потому что на балкон входит та самая девушка с двумя куртками и протягивает руку с зажигалкой к чужому рту, поджигая. даша смотрит удивлённо и всё ещё разбито. кивает в знак благодарности и отворачивается к окну, медленно выдыхая. чувствует, как на её плечи накидывают куртку, и видит, что девушка становится рядом и продолжает рассматривать. даша в ответ не смотрит, держится. — я света. даша молчит. не надо. будет хуже. не нужно с ней знакомиться, пожалуйста, она всё испортит, как всегда, и от неё убегут. — ты красивая. смотрит так же безэмоционально. даша вообще не может её прочитать. — ты настолько пьяна, что у тебя глаза блестят, и сейчас, в темноте, кажется, что в них звёзды отражаются. и в комнате так казалось. ты сама кажешься потухшей, но в глазах космос, — и смотрит так, как будто всё знает. даше не по себе, правда. у неё дыра в сердце, расколотая на множество кусочков душа и нет никакого космоса в глазах. максимум — одна падающая звезда, которая уже почти дотлела. ей не нравится, когда пытаются доказать обратное. потому что она может в это поверить. и это самое страшное. а света забирает уже потухший бычок из её продрогших пальцев, выкидывает из окна и берёт чужие руки в свои, согревая. — ты тоже под чем-то, — даша скорее утверждает, чем спрашивает. хотя подсознательно понимает, что она не права, потому что ведёт себя девушка слишком адекватно. — я даже алкоголь не пила. — зачем тогда ты тут? — задавать мне вопрос не совсем честно. ты всё ещё не сказала, как тебя зовут, — сжимает руки сильнее, дышит на них. даше тепло. к сожалению, тепло разливается не только по рукам, но и в груди. — даша. — позвали, — отвечает на вопрос, поднимает голову и заглядывая в глаза. — давай поцелуемся? даша не знает, что говорить. она смотрит с опаской, хочет сразу отказать, но не успевает. — мы всё равно на тусовке и видимся, может, последний раз в жизни. делать тут больше нечего. даше страшно. она хочет. она понимает, что хочет. не целовалась давно, ей не с кем было, а света эта такая… странная? она кажется пустой абсолютно, но в то же время глубокой. она нечитаема, и даша хочет узнать, что та скрывает за прищуром зелёных глаз. света к себе тянет, как бы она ни сопротивлялась. а ещё она пьяная очень, даже слишком. поэтому соглашается. света её руку не отпускает, ведёт в свободную комнату и ложится на кровать. даша ложится рядом. запрещает себе думать и концентрироваться на чём-то, кроме чужих рук, которые её волосы мягко перебирают. сердце от грустной нежности разрывается, слишком много романтики в этом действии. а взгляд напротив всё ещё ни единой эмоции не показывает. даша уже не может на это смотреть, поэтому за поцелуем первой тянется. света мягко накрывает чужие губы своими, двигает ими медленно, облизывает, чтобы не было сухо, и продолжает целовать чувственно. ком в горле почти не ощущается. даша отвечает, хочет, чтобы поцелуй стал грубее, потому что нельзя к ней с такой нежностью. она может сломаться. а ломаться она устала. прикусывает чужие губы, проводя языком по нижней, цепляет зубами и тянет на себя, руки на плечи кладёт, чтобы приблизиться. света не отталкивает, ладонями пробирается под толстовку, легко касается кончиками пальцев рёбер. она полна нежности. даша это чувствует и, кажется, трескается. к ней никогда не относились так. она отрывается от чужих губ, дышит шумно и заглядывает в чужие глаза, пытаясь там что-то прочитать. снова не получается. света просто смотрит, и в её взгляде так много можно увидеть, но в то же время вообще ничего. даша не понимает. ей даже не дают времени подумать. её целуют снова, а руки под толстовкой вырисовывают одной свете известные узоры. даша тихонько стонет, когда девушка царапается, и чувствует тихий смешок в свои губы. её ведёт. света забирается на неё сверху, целует и покусывает шею, зализывая, периодически отрываясь, чтобы просто посмотреть пару секунд и погладить по щеке или поправить её волосы осторожно. даша хочет, чтобы она прекратила так делать. и в то же время мечтает о том, чтобы это длилось вечно. в голове мысли сопротивляются, но алкоголь позволяет абстрагироваться от них и просто наслаждаться происходящим. света трётся об неё через джинсы, одной рукой поглаживая грудь под толстовкой, а другой осторожно сжимая мочку уха даши, в которое сама же возбуждённо дышит. даша бёдрами толкается, надавливая на тазобедренные косточки светы, вжимая её в себя. в пьяном угаре это ощущается невероятно. настолько, что она кончает себе в трусы. становится стыдно, но девушка чмокает еë в щёку, улыбаясь уголком губ, ложится рядом и перебирает волосы. даша же ничего понять не может. света так и засыпает минут через 10, пока чужое сердце стучит шумно и громко. слышно должно быть на весь район. даша, кажется, трезвеет сразу, встаёт с кровати аккуратно, чтобы не разбудить девушку, бежит за курткой и вылетает из квартиры. она идёт до дома пешком, когда уже начинает светать и на старые панельки падают лучи утреннего солнца, и не может видеть в этом что-то красивое. всё, что она сейчас может, — это ненавидеть себя. за то, что позволила себе поддаться, за то, что ей понравилось, за то, что хочется ещё. иногда даше и правда хочется себя убить. но она слабачка, конечно, и никогда этого не сделает, ведь всё, на что хватает ей моральных сил, это жалость к самой себе. поэтому, приходя домой, она падает на кровать и просто смотрит в белый потолок, прокручивая в голове навязчивые мысли до тех пор, пока не засыпает. чтобы проснуться и увидеть новые сообщения с неизвестного номера. *неизвестный номер* я не хочу, чтобы мы виделись последний раз в жизни и целоваться с тобой ещё хочу не только из-за того, что на тусовке делать нечего мы вместе сделаем так, чтобы горели не только звёзды в твоих глазах, но и ты сама и даша позволяет себе мягко улыбнуться впервые за долгое время. она ещё не знает о том, что света совсем не безэмоциональная, просто закрытая с новыми людьми, но обязательно узнает. и потухшей благодаря свете она больше не будет. начнёт гореть ярче всех звёзд, света даже скажет позже, что ярче солнца. и ком в горле у неё больше не появится.