Гэ, давай заведём шиншиллу

Вроде бы Сяо Чжаню не было в этой жизни на что жаловаться: своим трудом и упорством он добился устойчивого положения на поприще цифрового дизайна, открыл свою собственную студию и даже три года подряд занимал первые места в рейтинге во всём Чунцине (на минуточку, самом большом городе не только Китая, но и мира). Можно сказать, достиг небывалых высот, не боясь рисковать и начинать что-то новое. Но поныть Сяо Чжань всё равно любил. И теперь он нашёл новый идеальный для этого повод – ныть из-за стабильности. Уж больно предсказуемой стала его жизнь. Подъём в 7 утра, пробежка, завтрак, стандартный маршрут в офис, четверги на дистанционке, хот-пот с друзьями на выходных, три банки пива, предстоящий праздник середины осени с родителями, празднование которого опять запланировано на 6 вечера и на которое опять не приедет троюродный дядя. Даже конкуренты уже израсходовали весь свой запас хитростей по переманиванию клиентов. Сяо Чжань никогда не думал, что начнёт скучать по тем временам, когда у него была команда из пяти человек и одной крысы, сливающей данные фирме-сопернику. Начинать стартап на зрелом рынке — задача совсем не простая. Быть при этом быстрорастущей компанией, которая костью в горле стоит всем завистникам — ещё сложнее. И вот на это у Сяо Чжаня и ушло почти десять лет жизни. А теперь в свои без двух месяцев тридцать он стоит посреди комнаты с чашкой остывшего кофе в руках и тяжело вздыхает, жалея о том, что всё-таки не принял участие в том прослушивании для вокального шоу, не начал встречаться с убивающимся по нему парнишкой с факультета информатики, не поехал на практику в Германию и не сделал ещё кучу других вещей, которые в тот момент казались ему отклонением от намеченного курса. Теперь ему казалось, что он достиг пункта назначения, вот только все авантюрные повороты уже были упущены и остались позади. Привычная зона комфорта начинала душить и не давала развиваться. Ему срочно был нужен новый запал страстей, сделать что-то эдакое, после чего у него откроются чакры для новых профессиональных свершений и личностного роста. Сяо Чжань кормит кошку, отметив про себя, что Орешек с каждым годом становится всё более уставшей и малоподвижной, словно его собственное отражение, и садится на диван листать ленту новостей в Вэйбо. Вчера он уже провёл целый вечер, рассматривая всевозможные курсы, но ему становилось скучно ещё до того, как он дочитывал описания. Сегодня он уже успел отмести скалолазание и прыжки с парашютом, решив, что ещё пока не настолько отчаялся. Рисковать своей жизнью в его список первостепенных планов не входило. И вот благодатные соцсети наконец подкидывают ему то, что ему больше всего нужно в данный момент – новость о том, что Кай из «EXO» неожиданно уходит в армию, а вместе с ней о предстоящем фанмите. Сяо Чжань окидывает грустным взглядом полку со своей коллекцией альбомов и хватается за эту соломинку, как за последний шанс не только побывать на концерте любимой группы, но и вывести из анабиоза свою жизнь. Он бронирует билеты на неделю в Сеул и скромный номер в уютном гестхаусе недалеко от Мёндона, хотя продажа билетов на необходимое ему мероприятие начнётся только через две недели. Почему-то он уверен, что раз уж он потратился на самолёт и жильё, то билеты на фанмит должны ему достаться автоматически. Естественно, всё не так просто. Две недели спустя Сяо Чжань сидит всё на том же диване и грозно сверлит глазами экран с уничтожающей надписью «Все билеты проданы». А ведь он только успел разок кликнуть на кнопку «Купить», отстоять десять минут в электронной очереди и попасть на сайт в тот момент, когда уже не было ни малейшего шанса урвать даже место без вида на сцену за бетонным столбом. Да уж, и чего он только ожидал от продажи билетов на «EXO»? — Кэсэгги, — ругается он на корейском и повержено откидывается на спинку дивана. Вот только не в характере Сяо Чжаня было бы так легко сдаться. Даже наоборот, такая мелкая неудача как раз то, что ему нужно. Его энтузиазм бороться за билеты сразу вскочил до отметки «Любой ценой». Именно в «любую цену» они ему в итоге и обходятся, когда он находит перекупщика с хорошими отзывами. Решив, что заплатить под 3 штуки юаней за все свои годы фанатства вполне резонно, он переводит деньги и переходит в режим ожидания поездки. Месяц проходит даже бодро. Сяо Чжань перебирает свою коллекцию альбомов, напевая «Oh-oh-oh It’s the love shot», наслаждаясь ностальгическими настроениями перед поездкой. В самолёт он садится с блаженной мыслью, что буквально через три дня исполнит одну из своих самых долгоживущих мечт. Он гонит от себя прочь мысль, что пользователь kpopticketscheap может оказаться мошенником, который уже успешно пропил или проел его кровные деньжата. Естественно, всё так и происходит. Сяо Чжань стоит у арены на станции Джамшиль, сминая в руках распечатку с «билетом», с которым его только что прогнал прочь суровый корейский охранник, и не знает, смеяться ему или плакать. Чтобы хоть как-то смягчить горечь разочарования, он остаётся наматывать круги вокруг крытого стадиона, пытаясь преисполниться хотя бы такой косвенной близостью к кумирам. В конце концов он решается на отчаянный шаг и занимает наблюдательный пост у чёрного выхода. Должен же он получить хотя бы минимум от поездки, за которую отвалил бешеную сумму? Тут уже собралась группка таких же неудачников, как он, с одной лишь разницей: большинство из них — это девочки школьного и студенческого возраста. Чтобы не выглядеть совсем уж чокнутым сталкером, он отходит чуть дальше и делает вид, что он просто так решил попить кофе в 9 вечера с видом на бетонную стену. Настоящий турист. Ох уж эти известные сеульские подворотни за концертными залами! Зря их не включают во все путеводители мира. Зато это прекрасное время, чтобы поразмышлять о сущности бытия или хотя бы о том, как несправедливо чувствовать общественное порицание, когда ты внешне весь такой удачный предприниматель, а внутри всё ещё пищащий при виде своих айдолов фанбой. К счастью, когда наступает час икс, все его переживания отступают, и он чувствует себя одним целым с толпой единомышленников, преимущественно женского пола. Они все радостно машут явившемся из чёрного входа артистам. Парни из «EXO» радостно встречают фанатов, и парочка мемберов даже проходятся, чтобы пожать первым рядам руку. Если бы он тут не загонялся по поводу своего фанатства час назад, то вполне мог бы стоять ближе и дотянуться до руки Бэкхёна. Ну да ладно, и так неплохо, убеждает себя Сяо Чжань, возвращаясь назад в отель с полными руками фан-мерча, которым щедро поделились с ним Эри. Он еле сдерживается от порыва начать плакаться на свою жизнь и пойти тусить в караоке с незнакомыми детьми, но в итоге решает, что ещё не совсем дошёл до ручки. Утром следующего дня опять накатывает досада от постигшей неудачи, и, чтобы не оставаться с этими скорбными мыслями наедине, Сяо Чжань отправляется на целый день в Эверленд. Ещё через день под вечер усиливается ощущение, что вся эта поездка была зазря, и он покупает бутылочку виноградного соджу и прибегает к крайним методам – открывает местный Тиндер. Претендентов с одними лишь пошлыми эмодзи в профиле он откидывает сразу. Туда же идут те, кто не может связать и трёх предложений на английском. Его уровня корейского хватит только на горизонтальные развлечения, а хотелось бы хотя бы небольшой диалог построить для начала. Всё-таки Сяо Чжань придерживается мнения, что даже секс лучше, если вы при этом можете разговаривать. Третьей категорией в минус уходят парни, начинающие разговор с фразы «Ты актив или пассив?» Нет уж, не будет он иметь дело с этими узко мыслящими жертвами стереотипов. Он ничего не имеет против людей со своими предпочтениями, но если это первый интересующий человека вопрос, то это уже звоночек некоторых спорных характеристик. Короче, выбор в итоге получается ограниченным. На третьей стопке соджу ему кажется, что он захмелел, потому что с экрана телефона на него смотрит Сехун. Ой нет, показалось. Сяо Чжань всматривается ближе в строгие черты лица очередного кандидата на свидание в отпуске, и марево рассеивается. Полистав туда-сюда все три фотки, он уже диву даётся, какой ещё Сехун и что на него вообще нашло. Видимо, горечь упущенного фанмита на мгновенье кольнула в сердечко. Зато подобная оказия заставляет его задержаться на профиле 24-летнего танцора-мотоциклиста и, судя по всему, китайца. В описании даже перечислены основные интересы и место работы — невиданный переизбыток информации для современных тиндеровских анкет. Но окончательно заставляет Сяо Чжаня свайпнуть вправо дразнящая улыбка со второго фото. Ну и, возможно, текущий в его венах корейский алкоголь. На этой прекрасной ноте он закрывает приложение и откладывает в сторону телефон. Он молодец, справился с задачей дать себе хотя бы малейший шанс на любовное (постельное) приключение. Всё, можно допить соджу, сходить за кимбапом и со спокойной совестью досмотреть какое-то дурацкое телевизионное шоу. Про красивого соотечественника Сяо Чжань вспоминает только вечером следующего дня. Видимо, вместе с градусом алкоголя в крови упала и его жажда сомнительных похождений. Он даже справляется с культурной программой и посещает дворец Кёнбоккун и несколько музеев. Особенно приятное впечатление производит национальный музей, потому что бесплатный. Нет, Сяо Чжань не такой уж скупердяй, выставка и правда достойная, ещё и вид красивый. Короче, в конце концов удовлетворение поездкой Сяо Чжаня немного повышается, а вместе с ним и настроение. Он плюхается на кровать, чтобы лениво поискать себе ресторанчик на последний вечер. Завтра у него уже рейс назад в его обыденную нормальную жизнь без погони за айдолами и без иностранных достопримечательностей. Его взгляд задерживается на уведомлении о новом сообщении над розовым приложением. Он немного колеблется, прежде чем его открыть, не понимая до конца, хочет ли он ещё предаться острым ощущениям или у него в принципе и без этого всё уже хорошо, ведь можно сходить поесть, погулять в центре и выспаться перед полётом. Интуиция подсказывает, что, стоит ему открыть этот ящик Пандоры, — и простой прогулкой дело не закончится. «Нет, ну раз он уже сюда приехал…» —думает Сяо Чжань, тыкая пальцем в экран. Как он и догадывался (надеялся), его и правда ждёт сообщение от симпатичного китайца. К его удивлению, там даже написано больше привычных трёх слов «Привет. Как дела?» Парень интересуется, надолго ли он в Сеуле и даже предлагает показать своё любимое место. Вот, именно такие решительные предложения Сяо Чжань и любит больше всего, особенно находясь в чужом городе. Он набирает положительный ответ и закрывает окно. Чтобы чем-то заняться во время ожидания, Сяо Чжань проверяет, из какого аэропорта у него завтра самолёт. Потом идёт принять душ, чтобы смыть с себя пот и городскую пыль. Он даёт этому Ван Ибо ровно полчаса на реакцию. Если за это время тот не напишет, что готов встретиться прямо сейчас, то Сяо Чжань продолжит свою запланированную программу с кимбапом и ручейком Чхонгечхон. Всё-таки сегодня последний день его странного, но долгожданного отпуска. Он уже и не помнит, когда выбирался за пределы родного города, нельзя ведь просто просидеть в гостиничном номере в ожидании чего-то, что может и не произойти! Когда он выходит из душа, его сердце бьётся подозрительно быстро. Вот уже, удумал чего — разволноваться из-за переписки в Тиндере! Сяо Чжань фыркает себе под нос и резко берёт в руки телефон, чтобы не мучиться, а уже знать наверняка, идёт он сегодня на свидание или нет. Судя по высветившимся на экране месте и времени, всё-таки идёт. В желудке начинают кружиться бабочки от предвкушения. «Эй, вы даже не познакомились толком, ты чего?» — осекает он себя. Учитывая, как проходит поездка, лучше изначально рассчитывать на меньшее, чем в очередной раз разочароваться. Да и «гостинг» — нынче популярный способ отделаться от потенциального свидания, если вдруг перехотелось. Сяо Чжань вполне может прийти на станцию Ёидо, а там никого не окажется. Ну ладно, он в эту поездку всё равно не смог сполна насладиться рекой Хан. В крайнем случае, сожрёт свой «чимэк» сам, как сильный и независимый. Разве ему кто-то нужен для счастья кроме себя любимого? Настроившись на потенциальную потерю компании на вечер, Сяо Чжань выходит из своего жилища и бредёт к ближайшей станции метро. Хорошо, что время ещё есть, а то ему нужно сделать пару пересадок, а с его талантом путаться в сеульском метро это может быть чревато опозданием. Хоть это и глупо, но он волнуется всё больше с каждой станцией, которую проезжает. Часть его уже малодушно надеется, что парень не придёт и он проведёт вечер в полном спокойствии наедине с собой. Однако стоит ему выйти у нужного выхода из метро, как он сразу же замечает статную фигуру молодого человека, который покачивает под ногой скейт. Вживую этот Ван Ибо производит ещё большее впечатление, чем на фотографиях. Даже мешковатая одежда не способна скрыть его стройное тело. А когда он замечает Сяо Чжаня, губы его растягиваются в совершенно незаконной улыбке. Сяо Чжань смущённо прокашливается, прежде чем сделать шаг вперёд и представиться: — Я Сяо Чжань. — Китайский турист, которому срочно понадобилась компания на вечер? – ещё шире ухмыляется Ван Ибо, и Сяо Чжань едва сдерживается, чтобы не шикнуть и не хлопнуть его по плечу. Не может же его описание профиля выглядеть настолько жалким! – Я Ван Ибо, приятно познакомиться, — проговаривает парень и протягивает ему руку. Выражение его лица становится таким мягким, что Сяо Чжань просто сдаётся и, вздохнув, отвечает на рукопожатие. Так и быть, эту колкость он пропустит, но запомнит! Ибо отпускает его руку буквально на секунду, чтобы наклониться и подхватить под мышку скейт, а потом по-свойски переплетает их пальцы и тянет Сяо Чжаня по аллее вдоль длинного парка. Сяо Чжань удивляется подобной фамильярности в первые минуты знакомства, но почему-то опять не возмущается. — Я обещал тебе показать своё любимое место в Сеуле, — спокойно продолжает Ибо, словно они и правда давно знакомы. — Я надеюсь, оно действительно того стоит, потому что уже завтра я улетаю домой, — ворчит Сяо Чжань. Они останавливаются на светофоре и поворачиваются друг к другу. «Я того стою» читается на лице Ибо. Его брови приподняты, а глаза блестят хитринкой. Сяо Чжань оборачивается по сторонам, всё ещё сомневаясь в гениальности всей этой затеи. Создаётся ощущение, что они находятся на каком-то отшибе, а в лучах заходящего солнца картинка и вовсе становится несколько жутковатой. Когда загорается зелёный, и Ибо тащит его в сторону ведущей куда-то в кусты лестницы, Сяо Чжань протестующе останавливается. — Разве парк Ёидо не в той стороне? – указывает он вправо. Это не первая его поездка в Сеул, и он уверен, что весь основной движ происходит вовсе не там, куда его ведут. — Все ходят туда, тем более в субботу вечером там сейчас наверняка полно народу, — вторит его мыслям Ван Ибо. – Я обещал тебе показать своё любимое место, а не любимое место половины населения города. Сяо Чжань бросает на него подозрительный взгляд, но кивает. Ибо притягивает его руку ещё ближе, прижимая их переплетённые ладони к груди. — Гэгэ боится гулять со мной по малолюдным местам? Лицо Сяо Чжаня вспыхивает. Довольный реакцией, Ибо разражается скрипучим смехом. Сяо Чжань решает, что хватит с него, выдёргивает руку и даёт тому смачный подзатыльник. — Эй, ты чего дерёшься? – возмущается Ибо, продолжая смеяться. Сяо Чжаню тоже становится весело. Он ещё пару раз тычет нового знакомого в рёбра, не в силах сохранять невозмутимое выражение лица. — Веди меня уже куда-то! – почти выкрикивает Сяо Чжань, понимая, что они могут вечно стоять на этом перекрёстке, занятые своей шуточной перепалкой. Ибо опять хватает его за руку, и это стало странно привычно за каких-то пятнадцать минут. Наконец они спускаются на набережную и доходят до огромного фонтана. Это даже фонтаном сложно назвать, скорее, целый широкий бассейн, который уходит так далеко за горизонт, что создаётся эффект слияния с рекой. — Красиво, — выдыхает Сяо Чжань, наблюдая за плещущимися в воде по щиколотку детьми. Чуть дальше стоит парочка, и вода доходит им почти до колена. – Надо было предупредить, я бы надел шорты. — Можешь просто снять штаны, — говорит Ибо и заливается смехом из-за собственной гениальной шутки. Сяо Чжань решает опять поколотить его по плечу, но его прерывают брызги внезапно начавшего исполнять свою прямую функцию фонтана. Он замирает, наблюдая, как обрушивается стеной вода, переливаясь разными цветами светодиодной подсветки. Восторг очень явственно отображается на его лице, судя по тому, как светится самодовольством его спутник. Ладно, заслуженно. Место и правда особенное в своей затерянности посреди небоскрёбов и отсутствии на популярных туристических картах. Даже удивительно, что в таком идеальном для летнего дня месте так мало людей. Сяо Чжань смотрит вдаль. Там, где заканчивается освежающий искусственный водоём, начинается обширный газон, на котором тоже виднеется всего десяток людей. Правда поразительно, учитывая, что стоит пройти метров сто в другую сторону, перейти трассу — и там сейчас наверняка яблоку негде упасть. — Хочешь посидеть тут немного или купить жареной курочки и пройти туда дальше в парк? – спрашивает его Ибо, становясь на удивление серьёзным, словно это вопрос чрезвычайной важности. Сяо Чжань колеблется, переводя взгляд с прохлады фонтана на манящую травяную поверхность. С одной стороны, здесь очень красиво, потому что можно созерцать закат над городом, который просто магически отзеркаливается во всей этой воде. С другой же, место подальше кажется гораздо уединённее. Сердце Сяо Чжаня подпрыгивает от этой мысли. — А у нас есть на чём сидеть? – решает он подойти к вопросу с практичной стороны, оборачиваясь в сторону Ибо. Тот гордо постукивает рукой по рюкзаку, который Сяо Чжань даже не заметил: — Я взял с собой плед. — О, — произносит невнимательный турист, — ну тогда мы просто обязаны им воспользоваться. Кажется, такой ответ Ибо радует. Сяо Чжаню на секунду даже становится грустно, что он не может запланировать сюда вернуться, чтобы следующий раз посидеть у воды. — Ты же любишь жареную курочку? – говорит воодушевлённо Ибо. — Ну, это просто необходимость, когда идёшь на пикник на реке Хан. Я много корейских дорам посмотрел, — отвечает Сяо Чжань. — Давай, познакомь меня с местной культурой. Ибо, смеясь, поворачивается, и они идут в сторону единственного здания поблизости. Купив на втором этаже курочку и корндоги, спускаются в магазинчик за напитками. — Мы не будем брать пиво? – удивляется Сяо Чжань, когда новый знакомый не останавливается у нужного холодильника, а идёт дальше. Он всегда думал, что это обязательный атрибут корейского пикника. — Если ты хочешь пива, то мы можем взять пиво, — обернувшись, говорит Ибо. — А у тебя какой был план? – заинтересованно спрашивает Сяо Чжань. — Показать тебе настоящий напиток богов! – восторженно заявляет Ибо. Сяо Чжань смеётся. — И как я могу отказаться от подобного заманчивого предложения? Ибо ещё раз оборачивается на него, остановившись у другого холодильника с вопросительным взглядом, мол, точно? Сяо Чжань активно ему кивает. — Стоп, твой «напиток богов» — это соджу? – он недоуменно пялится на руку Ибо, в которую тот загрёб сразу две бутылки, одну с дынным вкусом и одну без ароматизатора. — Это ещё не всё, не делай поспешных выводов, — отвечает Ибо тоном специалиста, складывает алкоголь в корзинку и двигается дальше. Он набирает ещё какие-то незнакомые Сяо Чжаню маленькие бутылочки, виноградный сок и стаканчики со льдом. Сяо Чжань наблюдает за ним с любопытством и хватает ещё кимбап по пути к кассе. А почему бы и нет? Он же собирался его сегодня поесть. Улица встречает их остывшим в сумерках воздухом. На поляне, куда они направляются, осталось совсем мало людей. Кажется, что им одним принадлежит целое футбольное поле. Они находят более-менее ровное место, с трудом ориентируясь в потёмках, расстилают плед и приземляются на него с удовольствием. Сяо Чжань вытягивает длинные ноги и довольно вздыхает. Он чувствует себя удивительно умиротворённо в компании Тиндер-знакомого, который дурацки шутит, увлечённо рассказывает о городе и своей жизни и чертовски восхитительно выглядит. — И как называется этот коктейль? – спрашивает Сяо Чжань, наблюдая, как его личный бармен смешивает все купленные ингредиенты. — Хан Ривер Санрайз, — тут же выпаливает Ван Ибо, словно только и ждал этого вопроса. Сяо Чжань не может сдержать смех, наблюдая за скрупулёзным процессом. Наконец Ибо закрывает стаканчики крышкой и протягивает ему фиолетовый напиток. Сяо Чжань мгновенно делает глоток. — Вау, правда вкусно! — чем больше от восторга расширяются его глаза, тем шире становится улыбка бармена. — Я же говорил! – радостно вскрикивает Ибо. – Дёшево и сердито. Лучшие коктейли Сеула всего за 5000 вон на двоих. Сяо Чжань прыскает со смеху и чуть не давится лучшим коктейлем. — Очень изобретательно, Ван Ибо! – не скупится он на похвалу, покручивая в руке стаканчик. Он достаёт телефон и фотографирует его с видом на реку Хан и огоньками города на том берегу. Его сердце бешено стучит от счастья, потому что всё в этом моменте идеально: тающая во рту курочка, сладость винограда в алкоголе, волшебной красоты вид перед глазами и смеющийся рядом парень. Сяо Чжаню становится настолько комфортно, что он даже рассказывает о постигшей его неудаче с фанмитом и своих блужданиях вокруг арены. Конечно же, над ним смеются, но совершенно беззлобно, и он продолжает выплёскивать эмоции, наконец отыскав слушателя. А когда они заканчивают есть, Сяо Чжань ложится на спину, чувствуя лёгкое головокружение. Он не закрывает глаза, а смотрит в ночное беззвёздное небо мегаполиса. Когда он поворачивает голову, чтобы поглазеть на величественные огни небоскрёбов, утыкается в лежащего рядом Ибо. Тот протягивает руку и касается его лица прежде, чем успевает отдать себе отчёт в действиях. Восприняв этот жест как приглашение, Ибо пододвигается ближе, чуть приподнимается на локтях и наклоняет голову, чтобы накрыть губами его губы. Сяо Чжань выдыхает в поцелуй. Они едва касаются друг друга, и предчувствие большего током отдаётся в его теле. Он протягивает руки, чтобы притянуть голову Ибо к себе ближе, но останавливается. — Постой, — тихо говорит Сяо Чжань. Ибо хмурится в полутьме. – Мы же лежим посреди парка. Ибо приподнимается и оглядывается по сторонам. — Здесь ни души, к тому же, темно, хоть глаз выколи. — Но… — успевает только начать Сяо Чжань, когда его губы накрывает чужой рот, и он не сопротивляется, отвечает на поцелуй, разрешая языку Ибо нырнуть между его губ. Он заканчивает мысль, когда они отрываются друг от друга на мгновенье. — Там дорога, — проговаривает Сяо Чжань, указывая в сторону набережной. — И там тоже никого нет, уже поздно, — отзывается Ибо и осторожно касается уголка его губ. – Расслабься. И Сяо Чжань почему-то подчиняется. Не то чтобы его больно волнует вопрос их местонахождения. Он словно пытался ещё хотя бы самую малость оттянуть этот момент, когда его буквально смывает волной ощущений. Губы, руки, тепло чужого тела. Всего становится много так быстро, что он уже не понимает, от чего он опьянён — от алкоголя или от поцелуев. Ибо становится смелее и забирается сверху, придавливая Сяо Чжаня своим весом. И это приятно, настолько, что Сяо Чжань беспардонно забирается руками ему под кофту и гуляет руками по мускулистой спине, твёрдому прессу. Совершенно развязное поведение и стремительное развитие событий, но ему всё равно. И становится ещё больше всё равно, когда Ибо отрывается от его губ и припадает к шее. Сяо Чжань издаёт довольный стон и раздвигает колени, прижимая того к себе ещё ближе. Теперь они уже трутся друг о друга совершенно неприлично, ничуть не скрывая своего желания. — Поедешь со мной в мотель? – спрашивает Ибо, когда дело начинает выходить за допустимые для публичного места рамки. — Поеду, а то шутка, что я окажусь здесь сегодня без штанов, перестанет быть шуткой, — выпаливает Сяо Чжань и прикусывает его кадык. Ибо тихо смеётся: — Если ты так продолжишь, мы и правда никуда не доедем. — Как? – спрашивает Сяо Чжань и оставляет смачный засос на его шее. Он чувствует, как Ибо подрагивает в его объятьях, и это раззадоривает его только сильнее. Он проводит кончиком языка по месту укуса и слышит стон. Ибо резко встаёт, вырываясь из его хватки. — Что такое? – лукаво произносит Сяо Чжань и тянется к отвернувшемуся парню. — Я вызову такси, — говорит Ибо, пока Сяо Чжань оплетает его руками со спины. Утыкается носом в его шею, опуская руку на ширинку его джинсов. – Вау, ты такой… — справившись с приложением, Ибо поворачивается, чтобы страстно впиться в его рот. Они развязно переплетаются языками, и Сяо Чжань предпринимает попытку уложить Ибо на спину и оседлать его бёдра, но тот упорно сопротивляется. — Нам надо собираться, ты же не хочешь, чтобы я тебя прямо здесь трахнул. — Может быть, именно этого я и добиваюсь, — говорит Сяо Чжань, но отодвигается. Он тянется допить свой коктейль, пока Ибо собирает в пакет мусор, чтобы выбросить по дороге к такси. Сяо Чжань усилием воли поднимается, чувствуя себя просто прекрасно. Он окидывает глазами виды вокруг, сохраняя в памяти каждый размытый огонёк. Голову слегка ведёт, но терпимо. Они бодро уходят искать прибывшую машину. Желание трогать друг друга в машине никуда не девается. Но Сяо Чжань активирует свою силу воли и сдерживается. Единственное, что он себе позволяет — поглаживать своим мизинцем ладонь Ибо там, где их руки соприкасаются, лёжа на сидении. Лёгкое как пёрышко касание вызывает тяжёлое возбуждение внизу живота. Когда они выходят из машины, приходится опять нечеловеческими усилиями брать себя в руки, чтобы не засосаться посреди улицы. — Хочешь что-нибудь ещё? Съесть, выпить? – спрашивает Ибо, кивая в сторону круглосуточного магазинчика. Сяо Чжаню резко хочется мороженого, какой-нибудь страшно сладкой химозной ерунды на палочке. Но ещё больше ему хочется Ибо, поэтому он сдерживает порыв и качает головой. — Тогда я быстро, подожди тут, — говорит Ибо и скрывается за дверью «GS25». Сяо Чжань стоит и глупо улыбается от такой вежливости, что его решили не смущать покупкой специфического рода товаров. Когда Ибо выходит назад, лицо Сяо Чжаня всё ещё светится улыбкой. И тот улыбается ему в ответ и как-то слишком нежно чмокает в губы. — Эй, мы всё ещё на людях, — наигранно возмущается Сяо Чжань. – Где там этот мотель? — Через дорогу, — говорит Ибо и ещё раз целует его прежде, чем развернуться и пойти в нужном направлении. Разгорячённые и довольные они вваливаются в холл, Ибо перекидывается парой фраз с администратором и, тяжело вздыхая, поворачивается. — У них нет мест, — говорит он и идёт к выходу. Они обходят ещё несколько мест, которые тоже оказываются под завязку забитыми похотливыми парочками. — Как может не быть ни одного свободного номера в целом районе? – диву даётся Сяо Чжань. — Суббота, — с досадой вздыхает Ибо. – Прости, надо было заранее забронировать. — У меня бы подобная предусмотрительность вызвала вопросы, — хихикает Сяо Чжань. В целом, настроение, конечно, начинает падать во всех смыслах. — Давай ещё тут попробуем, — говорит Ибо, указывая на очередную сулящую надежду вывеску. – Если и тут облом, то поедем в менее популярный для ночной жизни район. — И будем кататься по городу вплоть до моего самолёта, — удручённо вздыхает Сяо Чжань. У него даже закрадывается опасная пьяная мысль, что надо было оставаться в парке, и вдруг его осеняет: – Слушай, можно ещё доехать до моего отеля. Немного далековато, но точно быстрее, чем искать мотель в другом районе. — Давай ещё здесь попробуем, — говорит Ибо и указывает на здание, перед которым они остановились. Они опять подходят к ресепшену, Ибо уточняет на корейском о наличии номеров, и, в отличие от обычного «опсо», которое Сяо Чжань уже успел выучить, звучит что-то другое. Ибо поворачивается с озадаченным видом. — У них есть один номер, но там нет кровати. Это всё слишком смешно: и сама ситуация, и выражение лица Ибо. Сяо Чжань прыскает со смеху и тут же спешит сказать: — Номер без кровати лучше, чем отсутствие номера. А то его реакцию можно и неправильно расценить. Ибо подтверждает бронирование, забирает карточку, и они поднимаются на лифте в свой традиционный азиатский люкс без всех этих ваших западных излишеств. Комната встречает их очень скудным набором мебели, точнее, её отсутствием. Только два одеяла лежат, сложенные в стопку. Даже о подушках никто не позаботился. И правда, зачем они нужны? Сяо Чжань вроде бы чего-то подобного и должен был ожидать, но он не может не рассмеяться, надеясь, что это последний сюрприз, который уготовила ему эта поездка. — Ну, актив сегодня изрядно собьёт колени, — ржёт Сяо Чжань, — у тебя есть какие-то предпочтения? — Я танцую хип-хоп, моим коленям уже нечего терять, — отвечает Ибо, растягивая в ухмылке рот, и подходит ближе к Сяо Чжаню. – Я готов на такие жертвы, — шепчет он ему прямо в губы. Они наконец целуются, а то кажется, что прошла целая вечность в этом блуждании по ночному Ёидо. Сяо Чжань чувствует, как быстро с новой силой растёт его голод и по всему телу проходит волна возбуждения. Ибо опускает руки ему на талию, двигается ниже, осторожно сжимает ягодицы, и Сяо Чжань распутно стонет ему в рот. Он берётся за низ кофты Ибо и бесстыдно стаскивает её одним движением. Они слишком долго искали, где бы уединиться с одной определённой целью, чтобы ходить вокруг да около. Терпение Сяо Чжаня уже на исходе. Он кое-как разворачивает одеяло, сбрасывает собственную футболку, пока Ибо обнимает его со спины и целует в загривок. Как же хочется снова почувствовать на себе тяжесть его тела. С этой мыслью Сяо Чжань укладывается на твёрдый пол, и его горячий спутник не заставляет себя ждать. Ибо ложится сверху, обхватывает его руками за талию, прижимая крепче к своему обнажённому торсу, и они блаженно стонут, слившись в поцелуе. Так тепло, влажно, приятно. Ибо перемещает руки выше и нежно очерчивает большими пальцами линию челюсти Сяо Чжаня, приподнимает его подбородок и оставляет на шее череду лёгких поцелуев. Хочется больше — укусов, засосов, всего, что останется завтра сувениром на память, доказательством, что происходящее сегодня не просто сон, но Сяо Чжань не произносит ни звука, только сильнее откидывает голову, выгибается призывающе, обхватывает ногами чужие бёдра, дрожит в предчувствии, пока поцелуи на его теле спускаются ниже. Ибо дразняще лижет его сосок, прежде чем обхватить ртом и всосать, одновременно играя языком. Сяо Чжань громко стонет и запускает пальцы ему в волосы. Тело полыхает, нестерпимо охота избавиться от грубой ткани джинс между ними и прижаться друг к другу голой плотью. Но и оторвать Ибо от его увлекательного занятия тоже кажется непосильной задачей. Постанывая, он с таким удовольствием продолжает вылизывать его соски, что Сяо Чжань не знает, что его возбуждает больше — касания или издаваемые звуки. Он всецело отдаётся процессу, царапает спину Ибо, вжимается везде, где может… Внезапно тишину комнаты разрывает из ниоткуда звучащая песенка. « Ду-ду, ду-ду-ду » , — раздаётся знаменитый хит «Blackpink», выводя их обоих из оцепенения. Ибо привстаёт и, болезненно хмурясь, тянется к своему рюкзаку. — Мой телефон, — бросает он прикрывшему рукой глаза Сяо Чжаню. Он копается достаточно долго, и Сяо Чжань по многим причинам проклинает навязчивый рингтон. — И кто же звонит в два часа ночи? – говорит он раздражённо, потому что сложно сдерживаться, когда ты лежишь весь такой готовый к сексу, таешь в руках шикарного партнёра, и тут вас таким безобразным образом прерывают. — У меня ещё и режим «Не беспокоить» стоит, если звонок прорвался, то набирали больше трёх раз, — отвечает Ибо напряжённо, — что-то правда срочное. Он наконец находит телефон и берёт трубку. Сяо Чжань абстрагируется от китайско-корейской речи, желая не понимать, что происходит, а лишь побыстрее вернуться к начатому. Закончив разговор, Ибо поворачивается к нему с видом побитой собаки. — Мне безумно жаль, — сердце Сяо Чжаня опускается в желудок, а член обиженно дёргается. – Но у моего друга… — драматическая пауза, напряжённая челюсть, — заболела шиншилла. Сяо Чжань чуть не выпаливает на одном дыхании «Ты издеваешься?», но глотает слова и, замерев на месте, пялится на собеседника. Где-то к горлу подбирается смешок, и тяжело удержать норовящие скривиться в улыбке уголки губ. Шиншилла заболела. «ШИНШИЛЛА, ЁБ ТВОЮ МАТЬ», — кричит его подсознание, пока лицо продолжает выражать примерно ничего. Весь спектр эмоций остаётся у него в голове. Сяо Чжань правда, совершенно искренне, не может понять, в чём он провинился и как его жизнь превратилась в этот сюрреализм. Если бы по мотивам его поездки сняли дрянную комедию, он бы засмеял сценариста за идиотские повороты, но, судя по тому, как виновато на него смотрит Ибо, это происходит на самом деле. Сяо Чжань тяжело вздыхает, падая на спину и устремив в потолок глаза. Лежит так мгновенье и поворачивает голову назад в сторону Ибо, словно проверяя, не показалось ли ему, что тот вообще существует. — Он очень волнуется, и я пообещал, что приеду, — оправдывается Ибо, сжав кулаки на коленях. – Извини, что испортил тебе последний вечер, — продолжает извиняться горе-любовник. Кровь Сяо Чжаня всё ещё быстро бежит по венам и на мгновенье в голове проскальзывает шальная мысль, язык чуть не поворачивается спросить: «А мы не можем сначала отсосать друг другу, а потом ты поедешь спасать шиншиллу?» Но, судя по встревоженному лицу Ван Ибо, эта шиншилла является ему практически членом семьи. Сяо Чжань в одночасье готов возненавидеть весь животный мир, но что ему остаётся? Он привстаёт, тяжело вздыхает и говорит: — Ладно, поехали лечить шиншиллу, — машет он рукой в сторону и ищет свою футболку. Ван Ибо смотрит на него ошарашенно. — Ты со мной поедешь? Сяо Чжань останавливается и оборачивается. История настолько абсурдна, что в здоровую голову не пришла бы даже в качестве отмазки. Он всё равно подозрительно прищуривается, глядя на Ибо. — Просто это может занять всю ночь. Ты не хочешь выспаться перед самолётом? — Ну уж нет! – возмущается Сяо Чжань. – Последнее место, где я хочу провести теперь эту ночь – это в кровати в отеле один. Едем к шиншилле. Ибо не сопротивляется, что-то строчит другу, они собирают вещи и уходят. Сяо Чжань бросает печальный взгляд на покрывало, которое совсем недавно казалось ему проклятием, а теперь — благословением, с которым тяжело прощаться. Когда они расплачиваются и отдают ключ, их с интересом, как какую-то диковинку, рассматривает администратор. Сяо Чжань знать не хочет, какие теории тот строит у себя в голове: что они разосрались, управились за полчаса или всё-таки не смогли смириться с отсутствием кровати. Очутившись на улице, они быстро садятся в уже подъехавшее такси, где Ибо бодро называет адрес ветеринарки в Мапо, и они отправляются в неожиданное путешествие на ту сторону реки Хан. Подъехав к нужному адресу, они быстро находят стоящего там парня. Ибо подходит к нему, здоровается одним кивком и сразу же приседает, чтобы заглянуть в переноску. Сяо Чжань тоже всматривается и видит маленький серый пушистый комочек с закрытыми глазками. Его сердце сжимается. Он мысленно просит прощение у бедного зверька, что успел в порыве чувств пожелать ему чего дурного. — Как Чхингу? – спрашивает сидящий на корточках Ибо и, не дождавшись ответа друга, вскакивает и добавляет: – Ты чего вообще тут стоишь, а не заходишь? — Я только пришёл, — оправдывается парень и, прежде чем развернуться в сторону двери, бросает вопросительный взгляд на Сяо Чжаня. — А… — спохватывается Ибо, — Сонджу, Сяо Чжань, — быстро выпаливает он, жестикулируя то в одну, то в другую сторону. — Твой…? – протягивает Сонджу. Ибо бросает на него выразительный взгляд, а Сяо Чжань уже так проникся муками шиншиллы, что не в состоянии наблюдать за этой пустой тратой времени. — Вы будете звать неотложку? – он почти повышает голос, указывая на звонок на двери. Оба парня резко поворачиваются в ту сторону и ждут, пока из динамика звучат гудки. — Так что случилось с Чхингу? – добивается Ибо. — Я думаю… — дрожащим голосом говорит Сонджу, — она что-то съела. Я проснулся попить воды и заметил, что она вышла из клетки и подозрительно лежит. Обычно она ночью активничает. — Почему ты клетку не закрыл? – раздражённо рявкает Ибо, как будто его бедному другу и без того легко. — Да закрыл я! Не знаю, как она выбралась! — И зачем ты разную гадость по полу разбрасываешь? — Да не разбрасывал я, там лежала пара пачек чипсов. Они были закрыты! Сяо Чжань приседает и наблюдает за тяжёлым дыханием зверька, совершенно не замечая перепалки друзей. Где там этот дежурный врач? Наконец в динамике звучит голос и всю их странную компанию пускают внутрь. В целом не до конца понятно, в чём именно заключается тут миссия Ибо, а теперь ещё и Сяо Чжаня, похоже, только в моральной поддержке. Медсестра косится на них — три парня на одну маленькую шиншиллу, — но проводит к врачу. Тот быстро начинает осмотр, и Сяо Чжаня не волнует в этот момент ничего, кроме здоровья чужого животного. К сожалению, их с Ибо всё-таки выпроваживают в приёмную, потому что надо сделать УЗИ. Они молча сидят в ожидании вердикта. Обстановка нервная, Ибо бессовестно грызёт ногти, пока Сяо Чжань стучит пальцем по ноге. — Твой друг так хорошо говорит по-китайски, — отзывается Сяо Чжань, чтобы немного разрядить атмосферу. — А? – Ибо требуется немного времени, чтобы вынырнуть из своих мыслей. – О, он учился в Китае. Мы вместе основали танцевальную студию ещё с несколькими ребятами. — О, круто, — говорит Сяо Чжань, — у меня тоже есть своя студия, но дизайнерская и в Чунцине. Он понимает, что они за целый вечер так и не поговорили о чём-то серьёзном. Почему-то немного жаль. — Мы бываем в Китае на соревнованиях, — говорит Ибо и поворачивается к нему. Сяо Чжаню хотелось бы переспросить, значит ли это, что они ещё увидятся, или просто фраза к слову пришлась. Они опять замолкают, погружаясь в свои размышления. Странным образом он умудряется одновременно переживать, чтобы Чхингу не пришлось делать резекцию кишечника и что они с Ван Ибо, вероятно, больше никогда не встретятся, а вот то, что на часах три часа ночи, у него не собраны вещи, а самолёт в полдень, почему-то его совсем не волнует. Наконец в дверях появляется сначала врач, а потом Сонджу с шиншиллой на руках. Они вместе идут к стойке регистрации, видимо, чтобы разобраться с оплатой. Сяо Чжань и Ибо практически одновременно срываются с места. — Что с нашей Чхингу? – взволнованно спрашивает Ибо. — Она просто перегрелась, — вздыхает Сонджу. – Нам нужно следить за кондиционером, чтобы температура в комнате не поднималась выше 24. У неё было обезвоживание, но нам поставили капельницу и всё будет хорошо. Да, дружочек? — Чхингу значит «друг» по-корейски, — объясняет Ибо, повернувшись к Сяо Чжаню. Спасибо, конечно, но он не одну дораму посмотрел, думает Сяо Чжань, но просто кивает. Чхингу — настоящая милашка, с шелковистой шерсткой, большими ушами и хвостиком, как у белочки. Она спокойно сидит у хозяина на руках, рассматривая окружающий мир своими глазами-бусинками. Сяо Чжань не может оторвать от неё взгляд. Когда они справляются со всеми бюрократическими вопросами и Сонджу уже готовится посадить её назад в переноску, чтобы ехать домой, Сяо Чжань не выдерживает и произносит: — Можно её погладить? Ну имеет же он право на маленькую компенсацию бессонной ночи. — А, да, — немного теряется Сонджу, но протягивает руки. Сяо Чжань наклоняется и ласково гладит шиншиллу, словно знакомясь, пока она изучает любопытным взглядом таинственного незнакомца. Ему страшно хочется взять её на руки, но он сдерживает свой порыв, понимая, что нельзя тревожить пережившее стресс животное. Ибо хохочет рядом, но Сяо Чжань не обращает внимание на этого гремлина, пока тот не произносит: — Не хочу прерывать вашу идиллию, но мне кажется, мы тут мешаем, пятый час утра. Сяо Чжань нехотя отрывается от нового друга, и они наконец собираются и уходят, вежливо попрощавшись с врачом и медсестрой. На улице светает, и от вида тусклых облаков на Сяо Чжаня впервые за ночь накатывает усталость. Он оглядывается на Ибо. Становится грустно, но им пора разойтись в разные стороны. Сяо Чжань уже почти открывает рот, чтобы сказать парочку банальных слов, когда тот его прерывает: — Давай посадим Сонджу и Чхингу в такси, и я провожу тебя в аэропорт. — Мне ещё нужно собрать вещи, — немного теряется Сяо Чжань. — Я тебя подожду. Сонджу лукаво улыбается, постукивая друга по плечу. Сяо Чжань не привык напрягать людей больше необходимого, особенно малознакомых, но ему слишком хочется согласиться, так что в конце концов он кивает. Дорогу к отелю они проводят в тишине, потому что любой разговор сейчас кажется неестественной попыткой отрицания того факта, что даже самые сумасшедшие ночи имеют свойство заканчиваться. В холле отеля они тоже молчат. У Сяо Чжаня зудит, как охота затащить Ибо в свой номер и хотя бы поцеловать, но теперь это кажется таким неловким, когда магия темноты спала и сквозь окна проникают первые солнечные лучи. Он сдерживает свой порыв. — У нас ещё есть время позавтракать, — замечает Ибо. Сяо Чжань не знает, хочет ли он завтракать. Во-первых, он не голоден, во-вторых, это ощущается, словно оттягивание момента, который всё равно неизбежно произойдёт. — У меня самолёт в десять, — привирает он слегка время вылета и, оставив Ибо ждать в холле, идёт собирать вещи. Его комната идеально отображает состояние его сонной головы. В ней царит точно такой же хаос. Благо паковать вещи домой всегда проще, чем отправляясь в путешествие. Можно просто сгрести всё в одну кучу и разбираться с этим уже по прилёту. Главное, чтобы всё влезло. Забрасывая в чемодан новенький альбом «EXO», Сяо Чжань ловит себя на мысли, что вся затея с фанмитом кажется ему теперь такой далёкой, словно происходила в другой жизни и, возможно, не с ним. На секунду ему становится стыдно, что он сначала притащил Ибо в отель, а потом оставил ждать в холле, ещё и с завтраком опрокинул. Ну вот такая Сяо Чжань непостоянная ходячая катастрофа, что тут поделаешь? Он тяжело вздыхает, обводя комнату критическим взглядом. Ещё раз откидывает одеяло, чтобы убедиться, что не забыл там зарядку или наушники, проверяет напоследок ванную комнату и уходит. Ранним утром дороги из города не загружены, и до аэропорта они добираются слишком быстро. Наверное, в данном случае в этом минусов больше, чем плюсов. Сяо Чжань опять оставляет своего бедного спутника ждать, пока сам идёт сдавать багаж. Но зато обещает попить с ним кофе. Кофе — весьма неплохая идея, когда последний раз спал не в этих сутках. Пока они поглощают свой холодный горький американо, Ван Ибо смотрит на него так пристально, что Сяо Чжань почти зажмуривается. Внезапно его одолевает мысль, что до этого они всё время находились почти в темноте или были слишком заняты шиншиллой, чтобы разглядывать друг друга. У него краснеют щёки. — После бессонной ночи я сейчас явно выгляжу так себе, — произносит Сяо Чжань. — Чжань-гэ всегда красивый, — с наглой ухмылкой выдаёт Ван Ибо и даже не думает отвести взгляд. — Чжань-гэ уставший, а диди бессовестный, — отвечает Сяо Чжань, борясь с улыбкой. — Что планируешь делать, когда прилетишь? — Спать три дня, — не задумываясь отчеканивает Сяо Чжань. – Точнее, хотелось бы, но меня завтра ждёт с утра в офисе вредный клиент, с которым не справился ни один работник. — М, тяжёлые будни предпринимателя? — Угу, сначала начинаешь своё дело, чтобы ни от кого не зависеть и распоряжаться временем по своему желанию, а в конце концов оказываешься привязан к нему 24 на 7. Они допивают напитки, доедают булочки, и Сяо Чжань встаёт, грустно поглядывая в сторону длинного коридора, ведущего к выходам на посадку. Они убирают за собой посуду и покидают типичное для аэропортов полуоткрытое кафе. Сяо Чжань уже почти собирается с мужеством, чтобы произнести прощальные слова, когда его внезапно почти силком заталкивают за ближайшую колонну. Он ошарашенно смотрит на склонившегося над ним Ибо, который совершенно непотребно прижимает его к шершавой поверхности и наклоняется ещё ближе, чтобы накрыть поцелуем его губы. Возможно, стоило бы ради приличия посопротивляться. Всё-таки с той стороны толпами снуют зевающие пассажиры. Но Сяо Чжань просто открывает рот и поддаётся последнему авантюрному порыву в этой поездке, словно ставит завершающий штрих этим горячим необузданным поцелуем. Ибо отрывается от него и шепчет ему на ухо: — Напиши мне, когда долетишь. Сяо Чжань чувствует, как горит лицо, но всё равно обхватывает рукой голову Ибо и ещё раз впивается в его губы. Опять слишком рвано и быстро. Идеальное описание всего путешествия, впрочем. Они расходятся, толком не попрощавшись. И Сяо Чжань не знает, хорошо это или плохо. Когда самолёт взлетает, он провожает взглядом отдаляющийся город с тяжестью на сердце. Может быть, дело в том, что он так и не попал на концерт, о котором так долго мечтал. Или просто он сильно любит Сеул и ему жаль, что он не успел сходить в галерею на Итэвоне. Там как раз проходит интересная выставка, а он совершенно о ней позабыл и вспомнил только сейчас, когда железная птица уже уносит его прочь. Или дело всё-таки в том, что он оставляет в этом городе что-то ещё?

***

Сяо Чжань решает, что скучать по едва знакомому парню и чужой шиншилле крайне глупо, поэтому он держится целых три дня, прежде чем написать Ван Ибо. «Привет, как дела у Чхингу?» — наконец отправляет он сообщение, на которое таращился последние пятнадцать минут. Нет, ну это крайне важно. Сяо Чжань не сможет спокойно спать, если не узнает, всё ли хорошо у этого прелестного создания. Да, речь тут только о маленькой милой шиншилле! Ни о ком больше! «Носится по всей квартире, как угорелая», — очень быстро отвечает Ибо и даже докидывает подтверждение своим словам. Сяо Чжань подозревает, что голые коленки и большая ладонь фотографа попадают в кадр не просто так. «Ты обещал написать, когда прилетишь», — приходит упрёк в следующем сообщении. Сяо Чжань ничего не обещал, но всё равно чувствует себя виноватым. Он прикусывает губу, размышляя, как же на это ответить. «Она взяла меня в плен», — отвечает он глупой шуткой, кидая фотографию лежащей на коленях кошки. Во-первых, невозможно злиться на того, кто присылает тебе котеек. Во-вторых, он отправляет ответные голые коленки. Считай, сполна расплатился за свою ошибку. Совсем скоро оказывается, что одним простеньким сообщением Сяо Чжань открывает ворота в бездну. По крайней мере, для него их переписка становится омутом, в который он пугающе стремительно погружается с головой. Сяо Чжань оправдывает себя тем, что парень находится в Корее, а он сам в Китае. А ещё большинство времени он получает видео с милой шиншиллой, так что это практически сидение в «Доуине» с целью позалипать на милых животных. Нет, он совершенно не привязывается к этому забавному, обаятельному (сексуальному), умному парню. Обычная переписка онлайн, которая сойдёт на нет через неделю-две, стоит одному из собеседников окончательно пропасть в водовороте жизненной рутины. Вот только проходит неделя, две, месяц, а Сяо Чжань, всё так же просыпаясь, первым делом отправляет Ибо «доброе утро». Даже в свой день рождения он первым получает поздравление именно от Ван Ибо – записанный лично для него персональный танец такого характера, что подобный подарок даже друзьям не покажешь. Сяо Чжань не знает за что хвататься – за горящие щёки или мгновенно реагирующий член. «Я, конечно, не Сехун и не Лэй», – высвечивается на экране. «Ван Ибо! Ты опять начинаешь? Это просто были фанатские обои на телефон!» «Мечтаю иметь такого фаната, как гэгэ» Сяо Чжань вздыхает. «А я надеюсь, такие видео могу смотреть только я, а не тысячи твоих фанатов!» «Конечно, это же твой подарок, гэ», – приходит в ответ. Логично, но Сяо Чжань не это имел в виду. И к чему эти колкости за его фанатство? Не может же быть такого, чтобы Ибо ревновал его к далёким недостижимым кумирам? То ему его обои на телефоне не понравились, то старые плакаты не оценил. Сяо Чжань делает скрин видео, чтобы кадр был достаточно приличный, эстетичный и загадочный одновременно, ставит его на обои и отправляет Ибо. «Никаких больше Сехунов, – приходит ему в ответ с бесчисленным количеством эмодзи-чёртиком. – Буду теперь всегда танцевать для своего главного фаната!» Сяо Чжань не может не лыбиться. Почему-то его радует эта маленькая ревность. Такой бонус к подарку. Примерно в этот момент он понимает, что запутался, насколько настоящим является их странное общение. С одной стороны, они действительно виделись в реальной жизни, с другой – это мало чем отличается от классических знакомств в приложениях с иностранцами. Ты строишь отношения, которые заведомо обречены разбиться о суровые обстоятельства, в которых вы всё ещё два человека, проживающие совершенно разные жизни. Вроде бы стоило бежать от всего этого, но и вреда такая незамысловатая привязанность не приносит же. Вот только нельзя сказать, что эта онлайн-связь никак не влияет на жизнь Сяо Чжаня. Хуже всего, что его настроение теперь напрямую зависит от переписки с человеком за две тысячи километров. Получив с утра сонное селфи, Сяо Чжань чуть не вприпрыжку бежит на работу, а если они с Ибо полночи спорят из-за какого-то недопонимания или Сяо Чжань получает не тот ответ, который ожидал, то настроение падает ниже нуля и его не радует ни новый контракт, ни привезённая мамой домашняя еда. В конце концов его посещает мысль, что нужно сократить это общение и сосредоточиться на той жизни, что у него есть здесь, а не какой-то эфемерной и далёкой, протекающей параллельно в его голове. Он решает не отвечать на сообщения в рабочее время. Именно в этот день Ибо присылает ему видео, как Чхингу качается в песке в огромном круглом аквариуме, и Сяо Чжань опять лыбится от уха до уха. «Ай-йа, придётся сразу мыть пол», – пишет он, не задумываясь. «Это была не моя идея, не мне и мыть», – отвечает Ибо. Такое обычное сообщение, а улыбка тотчас спадает с лица Сяо Чжаня. Ему почему-то обидно, что он не может помыть полы в квартире Ибо, а каких-то четверо живущих с ним парня могут позволить себе такое удовольствие. Кошмарная несправедливость! Он откладывает телефон и привлекает внимание коллеги, чтобы сходить попить кофе. Ему срочно надо выбросить все мысли о совместном быте с Ван Ибо из своей дурной головы. – Ты в последнее время сам не свой, – не может не отметить Цинь-Цинь, пока они стоят и греют руки о стаканчики с горячим напитком. Сегодня морозно. Сяо Чжань пытается сослаться на усталость, ворчливого господина Лю, простуду бабушки и прочие горести жизни. Девушка продолжает смотреть недоверчиво, но вопросов больше не задаёт. Она слишком тактична, чтобы лезть куда не просят, пусть они и хорошие друзья. А Сяо Чжань не готов делиться своими противоречивыми чувствами, стоя у входа в офис. А вот вечером за пятым бокалом пива он вываливает ей все свои переживания в обмен на обещание хранить молчание до конца жизни. Завтра он почувствует себя дураком и пожалеет о том, что сказал лишнее, но сегодня ему легче, пока подруга ободряюще хлопает его по плечу. Она слишком тактична, чтобы давать ему непрошенные советы. А ещё через неделю Сяо Чжань понимает, что достиг точки невозврата. Он сидит в пятницу вечером и перелистывает скучные «моменты» одноклассников в Вичате, когда на него обрушивается ведро ледяной воды. Он буквально подскакивает, пялясь в экран, на котором Ибо вытанцовывал в клубе в обнимку с каким-то мужиком. Как же, будет он всегда танцевать только для своего главного фаната. Это видео явно не предназначалось для глаз Сяо Чжаня! Оно было снято одним из сожителей Ибо, который как раз в кадре вытягивает руку, чтобы захватить побольше танцпола, и что-то радостно щебечет на пьяном корейском. Сяо Чжань так стискивает челюсть, что, кажется, она сейчас хрустнет, и агрессивно отбрасывает в сторону телефон. Как и ожидалось, с утра все истории оказываются подчищены. Злиться глупо, но не злиться не получается. Ещё более глупо высказать свои беспочвенные претензии. Ван Ибо — взрослый парень, который имеет право ходить танцевать с кем ему хочется и не только танцевать. Сяо Чжань тоже достаточно взрослый, чтобы делать всё что хочет. Он отпивает свой кофе и открывает приложение с авиабилетами, чтобы через десять минут стать счастливым обладателем билета в Сеул на понедельник. Нет, он не будет ждать до следующих выходных. Он не просто так тщательно подбирал всех своих подопечных, чтобы не быть в состоянии доверить им фирму при необходимости. А ситуация была самая что ни на есть форс-мажорная! У него из-под носа уводили то, что он хочет забрать себе и никогда не отпускать. Да уж, неудивительно, что кофе такой кислый, раз из него водопадом хлещет уксус. «Я прилечу в понедельник», – отправляет Сяо Чжань, продолжая действовать импульсивно. Ему нужна реакция. Подтверждение. Намёк на радость. «Куда?» – приходит в ответ. И правда, откуда Ибо знать, куда он собрался лететь. Усилием воли Сяо Чжань берёт себя в руки и пишет «в Сеул» вместо «к тебе» . Ему очень хочется просто вывалить в один момент, что он хочет увидеться и именно он, Ван Ибо, является единственной причиной его импульсивного решения, но решает оставить себе путь к отступлению и добавляет, что это срочная деловая поездка. Нужно что-то обсудить с несуществующим партнёром. Радостные стикеры от собеседника обнадёживают. Сяо Чжань вздыхает, гоня от себя мысли, что опять вляпывается в очередное сомнительное приключение.

***

Время проходит быстро, потому что это всего каких-то два дня. Сяо Чжань же постарался устроить всё так, чтобы не оставалось ни единого шанса передумать. Он бронирует себе хорошую гостиницу, потому что на этот раз ему нужна стопроцентная гарантия, что он сможет туда без проблем привести гостя. Собирает парочку самых необходимых вещей и идёт принимать душ перед дорогой. Садясь в такси, он опять ловит себя на мысли, что это не его жизнь, а какая-то сумбурная история, которую он сам себе придумал. От греха подальше он не смотрит лишний раз в телефон, боясь увидеть сообщение, что никто его не будет встречать и вообще не ждёт, а затем прикусывает губу и пялится в окно, наблюдая за урбанистическими серыми пейзажами. Рейс «Чунцин – Сеул» занимает каких-то три часа, но по ощущению это самые длинные три часа во всей его жизни. Ему скучно жилось и хотелось побольше волнений? Правильно говорят, нужно бояться своих желаний. Откуда же Сяо Чжаню было знать, что простая поездка на фанмит обернётся вот этим . Ещё одной поездкой в Сеул. Поездкой к парню. Он никогда не летал ни к какому парню, даже к тому, с которым встречался, не летал, потому что вполне можно прожить и пару месяцев на расстоянии, нечего зря тратить деньги. Что же он сейчас забыл в этом душном самолёте с плохой едой? Хотя, скорее, воздуха недостаёт не в салоне, а в его лёгких, и еда нормальная, просто не лезет в сжатое горло. Выходя из самолёта, Сяо Чжань чуть не спотыкается на трапе, потому что ноги ватные и не несут. Внезапно хочется развернуться и улететь назад, спастись в стенах железного чуда-техники от возможного позора, разочарования и разбитого сердца. Но кто бы пустил его назад? Из аэропорта придётся выйти в любом случае. Стоп. Подобное уже было, когда он ехал на свидание с непонятным китайцем из приложения для свиданий и боялся выходить из метро. Опять всему виной всё тот же китаец. Только в прошлый раз он страшился их встречи, а теперь переживает, что она не произойдёт. Сяо Чжань опять решает не смотреть в телефон. Он быстро хватает свой чемодан и решительным шагом спешит к выходу. Примерно на секунду его сердце останавливается, когда он не находит глазами желанную фигуру, но Ибо тут же выныривает из-за тучного дяденьки, и сердце Сяо Чжаня снова начинает биться. Они делают два неуверенных шага навстречу друг другу и ещё с десяток уверенных до того, как бросаются друг к другу в объятья. Сяо Чжань опять забывает дышать. А ведь это должно быть автоматической функцией. Похоже, многие процессы в его организме дают сбой, когда рядом находится этот человек. Так близко, так тепло, что хочется немедленно сцепиться в поцелуе, но они и так позволяют себе лишнее, вжимаясь друг в друга в людном аэропорту. — Привет, — произносит Сяо Чжань почему-то шепотом. Он пугается, насколько тоскливо трогательно звучит его голос. — Привет, — также тихо отвечает ему в ухо Ибо и поднимает руку с талии на его голову, прижимая крепче к своему плечу. Сяо Чжань слишком интимно утыкается носом ему в шею и сжимает в кулаках ткань футболки. Почему-то этот жест кажется естественным. А это странно, учитывая специфическое знакомство и развитие отношений на расстоянии. Они никогда не говорили друг с другом о чувствах, должно ведь быть неловко, да? — Проводишь меня в отель? — спрашивает Сяо Чжань, отстраняясь. Надо было просто говорить прямо: «Ты пойдёшь со мной в отель?» – но Сяо Чжань не привык к такой откровенной прямолинейности на трезвую голову. Он предпочитает просто дурачиться рядом с человеком, надеясь, что тот рано или поздно сам заметит его очевидные намёки. Взять и прилететь в другую страну – куда уж очевидней намёк! Ибо кивает, и они идут в сторону такси, чтобы ещё растянуть эту тягучую пытку с неопределённостью, которую Сяо Чжань устроил себе, видимо, по собственному желанию. Их разговор кажется вполне обычным, ничего не подразумевающим. Они ведь привыкли каждый день обсуждать совершенно всё. Только вот ладонь так и тянется к чужой, чтобы коснуться хотя бы мизинчиком. Из такси они выходят вместе и вместе заходят в отель. Ибо стоит рядом, пока Сяо Чжань получает ключи от своего номера, а потом следует за ним к лифту. Уголки губ Сяо Чжаня дёргаются в улыбке. Когда перед ними открываются двери, он хватает Ибо за руку и тянет внутрь. Они не отпускают рук и улыбаются в каком-то безмолвном согласии. Только значок, предупреждающий о видеонаблюдении, сдерживает их от последнего рывка друг к другу. Сяо Чжань умоляюще смотрит на то, как меняются на табло цифры этажей. Остаётся всего три, когда лифт останавливается, чтобы впустить пожилого мужчину. И зачем этому дядьке вздумалось подняться с девятого на пятнадцатый этаж? Все нормальные постояльцы ездят на лифте вниз в лобби, а не вверх! Они нагло не отпускают рук, потому что всё равно, что подумает непрошенный гость. Мог бы и по лестнице подняться, в конце концов. Выходя на своём этаже, Сяо Чжань немного задевает его чемоданом, не специально, правда. Совсем скоро всё это становится неважным. Стоит пиликнуть замку, что дверь успешно открыта с помощью ключ-карты, как Ибо буквально втискивает его в комнату и резко разворачивает к себе. Их не волнует ни упавший чемодан, ни грохот, с которым захлопывается дверь, потому что единственное, что теперь имеет значение — это поцелуи – страстные, дикие, требовательные. Они словно борются за инициативу глубже засунуть язык в чужой рот. Оторваться друг от друга получается ровно на две минуты, чтобы помыть руки, а затем они поспешно двигаются к кровати. Сяо Чжань и не замечает, как оказывается полуголым, вжатым в матрас. — Ты меня ждал? — вырывается у него в порыве чувств, хотя, казалось бы, что может быть большим подтверждением, чем та страсть, с которой Ибо вылизывает его шею? Становится смешно от собственного вопроса. — Хочешь, чтобы я показал, насколько? — отвечает Ибо, и на секунду прихватывает зубами его сосок. На его лице тоже играет улыбка. И следующий счастливый поцелуй выходит гораздо более нежным и чутким, словно они впервые пробуют друг друга на вкус. В коротких перерывах они почти смеются не потому, что смешно, а потому что на душе радостно. Слишком быстро крутится этот калейдоскоп чувств, уносящий их всё дальше и дальше. — Подожди, — произносит Сяо Чжань, когда Ибо отодвигается, чтобы снять с себя джинсы вместе с трусами. — Дай мне телефон, — говорит он и вытягивает руку. Ибо смотрит на него растерянно, но подчиняется и вытягивает из кармана мобильный. Сяо Чжань хватает его только с одной целью — выключить. — Никаких звонков, — говорит он. — А свой выключил? — хохоча, спрашивает Ибо. — Свой я не снимал с авиарежима. — Какая предусмотрительность. — Я ещё смазку в ручной клади провёз, чтобы долго не искать, — проговаривает Сяо Чжань, толкает Ибо в грудь, чтобы уложить на спину, и легко находит в кармане толстовки всё необходимое. — Вау, да ты серьёзно настроен меня трахнуть, — с ухмылкой говорит Ибо. Именно с этой ухмылкой, с которой Сяо Чжань видел его на том проклятом видео с клуба. — О да, — протягивает Сяо Чжань и впивается зубами в острый кадык, намеренно оставляя отметку, потому что он серьёзно настроен заполучить этого парня навсегда. — Как ты хочешь? — шепчет ему Ибо, закидывая голову, добровольно отдавая на растерзание свою шею. — Я готовился к твоему приезду, гэ. Ты можешь просто взять меня. Ток пробегает по телу при мысли, что Ибо растянул себя для него, правда его ждал. — Я тоже готовился, — проговаривает Сяо Чжань и перекидывает ногу так, чтобы оседлать бёдра партнёра. Они оба хихикают, но недолго, потому что Сяо Чжань чувствует всем своим естеством, насколько он готов. Насколько безумно ему хочется получить желаемое. Ибо блуждает руками по его телу, и его член гораздо красивее, чем на всех тех дикпиках, что они слали друг другу. В другой раз Сяо Чжань уделит ему большее внимание, но не сегодня. Сейчас его хватает только на то, чтобы растянуть по всей его длине презерватив, добавить смазки и приставить к своему входу. Ему так приятно наблюдать, каким ошарашенным выглядит Ибо, когда он вот так быстро, одним движением садится на его член. — Вау, какой ты… Блядь… — задыхается Ибо, когда Сяо Чжань вбирает его до конца и наклоняется, чтобы укусить его нижнюю губу. Они одновременно стонут. Сяо Чжаню очень хочется двигаться быстро, но вместо этого он мучительно медленно выпускает из себя несколько сантиметров, дразнит круговыми движениями тазом, а стоит Ибо попытаться схватить его ягодицы, чтобы выиграть контроль над темпом, как Сяо Чжань хватает его руки и запрокидывает к изголовью кровати. Тот недовольно мычит, пытаясь двигаться бёдрами, но получаются совсем небольшие толчки. Сяо Чжань нависает над ним с властным видом и проводит языком по его губам вместо поцелуя. — Мне ничего нельзя? — спрашивает Ибо хриплым голосом. — Я думал, ты хочешь меня. — У меня есть всё, что я хочу, — проговаривает Сяо Чжань, качнувшись бёдрами. — А вот тебе пока нужно заслужить. — добавляет он. — Не хочу больше видеть, как тебя лапают в каких-то клубах. — Ты видел то видео? – зрачки Ибо расширяются. — Гэ… Я… Сяо Чжань резко подпрыгивает на его члене, заставляя стоны вырываться вместо слов из уст Ибо. — Мне всё равно, — бросает он непоколебимо и отпускает одну руку Ибо, чтобы дотянуться до своей окаменевшей плоти. Тот остаётся неподвижным, наблюдая, как он ласкает себя, сидя у него на члене. — Вау, — единственная реакция, на которую способен исходящий от желания Ибо. Сяо Чжань с ещё большим удовольствием проводит рукой от основания до головки, показывая, что он может довести себя сам. Он наслаждается тем, как напрягается каждая венка на шее Ибо, как темнеет его взгляд и из горла вырываются безнадёжные всхлипы. — Я могу просто кончить и оставить тебя так, – сообщает он уверенно, ускоряя движения руки. — Что, если я не дам тебе двигаться? — Гэ… Прошу… Что ты хочешь? — нечленораздельно бормочет Ибо. — Скажи, что ты только мой, — требовательно говорит Сяо Чжань. Капли пота стекают по его спине, он чувствует себя таким заполненным и возбуждённым до предела. Он и сам хочет двигаться. Всё его тело ждёт, словно замерев перед стартом. — Твой… Только твой, — послушно произносит Ибо на одном выдохе, и Сяо Чжань отпускает его руку, одновременно приподнимаясь выше, позволяя чужому члену выскользнуть из него до самой головки. Ибо правильно понимает его сигнал и тут же подхватывает его ягодицы и вскидывает бёдра, входя назад. Он крепко удерживает его, вдалбливаясь в него так глубоко, что Сяо Чжань бесстыдно кричит на каждом толчке. Он шире расставляет ноги, позволяя трахать себя неистово и грубо. Он так этого хотел. — Твой… — продолжает шептать Ибо, когда они оба приближаются к разрядке. Движения становятся короткими и хаотичными, Сяо Чжань падает вниз, прижимаясь твёрдым влажным членом к чужому животу. Он не сдерживает ни одного звука, рвущегося из глотки, и даже не успевает коснуться себя, когда его начинает трясти в оргазме. Ибо быстро следует за ним, впиваясь пальцами в его ягодицы. «Будут синяки», — думает Сяо Чжань, обессиленно распластавшись на таком же мокром теле, как его собственное. Они лежат всё ещё соединённые, влажные, горячие. — Чжань-гэ… — хрипит Ибо сорванным голосом, когда они начинают приходить в себя от пережитых эмоций. — Правда, ничего такого… Сяо Чжань понимает его до того, как тот успевает продолжить мысль, и затыкает его рот мокрым отчаянным поцелуем. — Я знаю, я не должен был… — шепчет он. Ему стыдно, что он приплёл то видео. — Просто ты его удалил, и я… — Подожди, — Ибо хватает его за плечи, чтобы оттолкнуть от себя так, чтобы они видели лица друг друга. Сяо Чжань пытается отвернуться, потому что он не собирался об этом говорить, тем более в постели в первый раз. Он не знает, как это вырвалось из него. — Я правда просто танцевал… Это был баттл. Этот парень – француз, мой друг из другой студии, классный танцор. Я могу вас познакомить. Я удалил видео, потому что не собирался это постить! Ты видел, что мой телефон не был у меня в руках. — Ты не должен оправдываться, — закрывает глаза Сяо Чжань. Очень-очень странно говорить об этом, чувствуя, как в тебе опадает член. Он пытается пошевелиться, но Ибо слишком крепко держит его за плечи. — Я хочу объяснить, не хочу, чтобы ты думал не о том. — Я… Какая разница, что я думаю? — выходит чутка болезненно. Сяо Чжань выругивается про себя. У него наконец получается слезть и лечь рядом с Ибо. Тот тут же приподнимается, чтобы нависнуть над ним сверху и слишком пристально вглядеться в его лицо. — Для меня есть разница, что ты думаешь, потому что ты мне нравишься, — выпаливает на одном дыхании Ван Ибо. — Я безумно счастлив, что ты здесь, — его голос слегка содрогается. — Я приехал из-за тебя, у меня нет никаких дел в Корее, — вырывается из уст Сяо Чжаня импульсивное признание. — Тогда я счастлив в тысячу раз больше, — проговаривает Ибо, и на его лице появляется коронная ухмылка. — Хотя постой, чего это я, — быстро говорит Сяо Чжань, отворачивая от поцелуев раскрасневшееся лицо. — Вообще-то я не только к тебе приехал! У меня же тут есть ещё Чхингу! Мне нужно было срочно увидеть моего пушистого друга! Ибо всё-таки удаётся поймать его губами, и он отвечает на этот поцелуй. Другой, отличающийся от всех предыдущих, спокойный и чувственный. Они отрываются друг от друга постепенно, словно пытаясь ухватиться за каждое касание. Взгляд Ибо такой серьёзный, изучающий, пристальный. — Гэ, – говорит он и делает выразительную паузу. Сяо Чжань задерживает дыхание, готовый к чему угодно. — Давай вместе заведём шиншиллу, — но не к этому. Он замирает на секунду и кивает, прежде чем они оба прыскают от смеха. Они не знают, что будет завтра, не знают, как им встречаться и где жить, и это самое безумное признание, которое когда-либо было в жизни Сяо Чжаня. Но и самое искреннее обещание. Вместе, где бы то ни было.