Закон Мерфи

      Так как организм уже давно привык к одной мелодии будильника, Стас решает поэкспериментировать и выбирает другой ненавистный сигнал. Эксперимент, как говорится, получился неудачный, и этот тоже придется поменять.       Стас морщится, отрубает мерзкий перезвон колокольчиков, и в квартире воцаряется тишина.       Дарина забрала сына с утра пораньше на какое-то детское развлечение, поэтому можно не спеша сделать себе кофе, подогреть остатки завтрака и почитать ленту новостей.       Открыв телеграмм, на глаза в первую очередь попадает сообщение с просьбой перенести примерку Арсения на сегодняшний день. Стас вздыхает и решает отложить все рабочие вопросы до момента, когда он окажется в офисе.       Засидевшись в непривычной утренней тишине квартиры, Стас заказывает такси слишком поздно и в офисе оказывается, соответсвенно, позже обычного. Идя по коридору в сторону кабинета, на него из-за угла вдруг вылетает Заяц и их столкновение становится неизбежным.       — Ай, блять! — вопит Максим, когда на рукаве его белоснежной худи оказываются капли кофе.       — И тебе доброе утро! — улыбается Стас, хлопает его по плечу и обходит, ловя на себе осуждающий взгляд за излишнюю бодрость с утра пораньше.       В кабинете обнаруживается Антон, который, развалившись на диване и вытянув свои бесконечно длинные ноги, с яростью трет сонное лицо ладонями.       — О, ты уже здесь, здарова!       Стас подходит к нему и жмет руку. Антон отвечает и широко зевает:       — Да Арс с утра пораньше свалил на фотосессию, растолкал и меня тоже.       Стас улыбается одним уголком губ, но оставляет при себе комментарий о том, что хоть какая-то польза от их совместного проживания имеется.       — Кстати! — вспоминает Стас, открывая ноутбук, чтобы проверить почту. — Ты в курсе, что девочки хотели перенести примерку Арсения на сегодня? Не знаешь, до какого времени он занят будет?       Антон хмурится, открывает и закрывает рот, а потом тянется за телефоном:       — Не, но щас спрошу.       Стас благодарно кивает, садится на другой конец дивана, открывает почту и листает вниз, пытаясь найти начало непрочитанных сообщений.       — Арс, здарова, не сильно отвлеку ведь? Это, тут Стас спрашивает в курсе ли ты про перенос примерки твоей? Кажется, ты ниче такого не говорил сегодня утром. Ну это, я к тому, что скажи во сколько ты освободишься? У меня щас съемка будет, ты как раз подъедешь, может? А потом вместе домой. Че скажешь?       Пока Антон записывает голосовое, Стас открывает их расписание:       — Шаст, у тебя сегодня тоже так-то примерка.       — Да? — его брови взлетают вверх.       — Доброе утро, — Стас разворачивает ему экран ноутбука. — Вот, в четыре часа.       Шаст несколько секунд думает, потом жмет плечами:       — Да не, нормально. Вместе примеримся, если что, но я все равно, наверное, уточню, чтобы тогда после четырех пригонял лучше, да?       Стас согласно кивает и отворачивается, когда Антон уже заносит палец над экраном. Но…       — Блять.       Такое обреченное «блять» никогда не может быть хорошим знаком.       Стас напряженно поворачивается, а внутри все неприятно скручивается от плохого предчувствия.       Антон подбирает ноги, склоняется над экраном, тычет в него, и при этом продолжает тихо повторять под нос:       — Бля… Бля, бля…       — Антон?..       Антон не отвечает, замирает на мгновение, затем стонет, откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза.       — Антон, что случилось?       Антон долго молчит, размеренно дышит, нервно крутит на пальце кольцо, колено у него начинает нервно подрагивать.       — Я отправил голосовое не туда.       Внутри все на секунду холодеет, и Стас понимает, что вероятность этого минимальна, и вряд ли Шаст так сокрушался бы, но внутри теплится надежда и не спросить он не может:       — В общий рабочий?..       Антон в ответ коротко мотает головой.       — Только не говори, что ты отправил это на свой канал.       Антон молчит еще несколько секунд.       — Тогда я промолчу.       Стас хватает телефон, открывает телеграмм, видит уведомление о новом голосовом сообщении на канале Антона. Заходит, но сообщение с несколькими реакциями тут же исчезает на глазах, демонстрируя то, что Антон уже успел его удалить. Надежда тает с каждым мгновением, но Стас все же продолжает на что-то надеяться, когда со страхом открывает папку с несколькими фанатскими каналами. Естественно, сообщение уже успели переслать. Естественно в каких-то каналах его уже удалили, написав, что сообщение с канала Антона тоже удалено. Естественно, сообщение просили не распространять. Но закон интернета жесток и не имеет обратного действия: все, что однажды попадает в сеть, навсегда остается в сети.       — Блять, Арс меня убьет, — Антон тяжело вздыхает, упирается локтями в колени и утыкается лицом в ладони.       Стас слышит это фоном, он находит сообщение Антона, которое все распространяют и при этом просят этого не делать. Он вслушивается в слова, пытаясь взвесить, насколько все вообще катастрофично и понимает, что в целом, все ведь не так страшно. Да?.. Всего-то Антон говорит о том, что утром был с Арсением. И вечером предлагает поехать им вместе. Домой. Но ничего ужасного ведь. Правда? Правда?..       Только сердце все равно тревожно колотится, а пальцы слегка подрагивают от того, куда может дальше пойти эта история.       И пока у Стаса на голове, кажется, выпадает еще несколько волос, с другой стороны дивана слышится несколько обреченный голос:       — А, в пизду, — вдруг вздыхает Шаст и глубоко затягивается ананасовой дудкой. — Похуй.       Пока приложение Твиттера мучительно медленно загружается, Стас поднимает на него взгляд:       — В смысле похуй?       Антон жмет плечами:       — Арс, конечно, злиться будет пиздец, но я переживу. А так… Ну, ничего ведь нового? Все и так, кто более-менее следит за нами, легко может догадаться, что Арс большую часть времени проводит в Москве. А где он тут живет? В гостиницах? Ага, с его-то неприкрытым жлобством. У Сережи? Я тебя умоляю, никто давно в это не верит. Все давно в курсе, что мы вместе живем, это не новость.       Пока Антон спокойно рассуждает о произошедшем, у Стаса глаза на лоб лезут от истеричных твиттов фанаток и он демонстрирует экран Антону:       — Не новость?       Шаст лениво бросает взгляд на экран и опять затягивается.       — Конечно, не новость, это просто истерика, что они все правы оказались. А уж как они обрадуются, когда…       — Молчи!       Однажды Стас сравнил фанатов с пятой стихией, и ему иногда кажется, что если до широкой публики дойдет достоверная информация об отношениях Антона и Арсения, это станет началом природных катаклизмов.       Антон криво улыбается и переводит на Стаса взгляд.       — А что? Это тоже ведь рано или поздно произойдет.       Стас качает головой, опять поражается спокойствию Антона. Ему всегда казалось, что вот Шастун точно самый первый начнет сходить с ума, если подобное произойдет, но, вопреки всему, Стас начинает успокаивать сам себя:       — Так, спокойно, не нагнетай. Все нормально. Промолчим, как обычно, сделаем вид, что ничего не произошло, сегодня еще истории новые, так что к вечеру все забудется…       Стас говорит это и между строк читает сообщения в твиттере от девочек с аватарками Антона и Арсения, вычленяет главное, что они, как и телеграмм-каналы, делятся на тех, кто просит не распространять, и тех, кто все же распространяет. Но не важно распространяется сообщение дальше или нет, факт его существования известен уже слишком большому количеству людей, эта тема витает в воздухе и вряд ли найдется что-то способное отвлечь. И тем более посеять очередную смуту среди верующих, когда прямым текстом был озвучен факт совместного проживания.       Стас уже мысленно составляет текст просьбы, с которой он в очередной раз обратится к Ире, уже представляет, как надо будет вымаливать ее помочь, представляет, как будет упрямиться Шаст, как еще месяц, наверное, будет сучить Арсений, с ужасом думает о том, что однажды Антон может не согласиться и что, судя по реакции Антона, скорее всего, это будет именно этот раз.       Сердце начинает биться еще сильнее, в ушах начинает шуметь, в глазах темнеет, к горлу подступает тошнота.       — Стас? Стас, ты в порядке?       Сквозь вату Стас слышит голос Антона, кажется, чувствует его прикосновение к руке, а потом его сознание окончательно теряет связь с реальностью.

***

      Стас вздрагивает, когда новая противная мелодия будильника выдергивает его из сна.       Отключив мерзкий перезвон, он продолжает пялиться в потолок, но перед глазами стоят яркие обрывки слишком реалистичного сна. Зря он вчера перед тем, как лечь спать, наелся бутербродов и ленту в твиттере читал, всякая дичь вот и снилась.       Сначала Стас пугается непривычной тишины в квартире, но потом вспоминает, что как и в его дебильном сне, Дарина с утра пораньше с сыном уехала на детский кулинарный мастер-класс. А его впереди ждет кофе, остатки завтрака и да, рабочие чаты.       На глаза, конечно, в первую очередь попадается сообщение о переносе примерки для Арсения, но Стас быстро находит оправдание этому факту, потому что он же перед сном видел это сообщение, наверное, сознание за это и зацепилось.       Постоянно отвлекаясь на тревожные мысли, связанные со сном, Стас засиживается и вызывает такси слишком поздно. Торопливо передвигаясь по захламленному коридору, встречая знакомые лица, Стас не замечает, как на него из-за угла вылетает Заяц.       — Ай, блять! — вопит он, когда капли черного кофе оказываются на его белой худи.       Стас растерянно смотрит на эти капли, поднимает лицо на Макса, ощущая не самое приятное чувство дежавю.       — Доброе утро, Стас, — угрюмо говорит Макс, пальцем растирая расползающееся пятно. — Прости, на тебя не попало?       Стас быстро себя оглядывает и рассеяно мотает головой:       — Не, нет. Привет, Макс, — он протягивает руку, стряхивая с себя оцепенение. — Сходи к девочкам, у них точно были салфетки специальные для таких пятен.       Макс согласно кивает, спешит дальше по коридору, а Стас заходит в кабинет, замирая на пороге. Антон сидит на диване и, вытянув длинные ноги, растирает сонное лицо ладонями. И картинка настолько сильно совпадает с воспоминанием из сна, что даже пугает.       Антон замечает его, отмирает, встает на ноги и подходит, протягивая руку:       — О, здарова, поздно ты сегодня.       Стас жмет руку в ответ и мысленно выдыхает, потому что в реальности Шастун говорит и ведет себя не так, как Шастун у него во сне, от чего иллюзия дежавю рушится.       — Да, спал плохо, под утро сон тупой приснился, — отмахивается Стас, доставая ноутбук. — А ты сам чего так рано?       Вообще, не рано, просто странно было видеть Антона не просто вовремя, а даже немного заранее.       — У Арса фотосессия с утра пораньше, он и меня растолкал.       На этом моменте Стас опять подвисает, достав ноутбук из рюкзака наполовину, и, застыв, пялится на Антона.       — Да вообще, — продолжает Антон, — у меня такое же лицо было, когда он мне сказал про это. Кто вообще в такую рань ездит фотографироваться? Я бы вот не хотел, чтобы мое утренние лицо было запечатлено на профессиональную камеру.       Стас медленно садится, опуская ноутбук на колени, пытаясь понять, что за вселенский прикол и не пора ли ему обратиться к неврологу, потому что такое длинное и интенсивное чувство дежавю не может быть нормой.       — Ты чего?       Прогулявшись до мусорки и выбросив пустой стаканчик из-под кофе, Антон возвращается к дивану, заметив, что Стас не реагирует на его шутливые разгоны.       Тряхнув головой, нацепляя на себя искусственную бодрость, Стас решается на рискованный эксперимент:       — Да все хорошо, говорю же — спал плохо. Слушай, Шаст, а можешь узнать у Арсения до какого времени он будет занят? Он не в курсе, кажется, что девочки просили перенести его примерку.       Шаст хмурится и выдыхает дым, пахнущий ананасом:       — А чего сам не спросишь? — и тут же, не дождавшись ответа, достает телефон из кармана. — Но мне не сложно, да, давай.       Антон делает пять движений пальцем: раз — свайп вверх разблокировать телефон, два — еще свайп вверх открыть все фоновые приложения, три — пролистать в сторону до телеграмма, четыре и пять — открыть мессенджер и нужный чат. Нужный ли?..       Уже когда Антон заносит палец над экраном, Стас его прерывает:       — Шаст, а ты в правильный чат сообщение отправляешь?       Набрав в грудь воздуха и приоткрыв рот, готовый надиктовывать свое сообщение, Антон оборачивается на голос Стаса, заглядывает в телефон и его брови высоко взлетают вверх.       — Бля… Бля!       Пока Стас пребывает в ахуе от того, что ему, кажется, приснился вещий сон, Антон нервно посмеиваясь, делает очередную затяжку.       — Пиздец, спасибо, щас бы я устроил, конечно… — нахмурившись, Антон поворачивается к нему. — Неужели я настолько очевидно не выспался, что по мне видно, что я могу сотворить такую хуиту?       Стас чешет бровь, не зная, стоит ли ему рассказывать, но прикол ведь лютый, поэтому он все же делится:       — Мне это все приснилось сегодня, прикинь? Один в один просто. Как я проснулся, как Макс себя кофе облил, а потом как ты отправил сообщение Арсу в свой канал.       Антон высоко поднял брови и засмеялся, откидываясь назад:       — Реально? Ахуеть. И че дальше было?       Стас пожал плечами:       — Да не знаю. У меня во сне паника началась, и я проснулся то ли от будильника, то ли от того, что сердце, как бешеное колотилось, как при самом страшном кошмаре.       Антон рассмеялся еще громче и немного закашлялся от сладкого дыма.       — Пиздец. Это реально для тебя прямо вот такой кошмар?       Стас бросил на него усталый взгляд из-под бровей.       — Шаст, ну ты серьезно?       Антон продолжал улыбаться, ожидая ответ, и Стас продолжил:       — Во-первых, и ты сам это сказал во сне, Арс тебя за это убил бы…       — Да, это правда, — хихикнул Антон.       — Во-вторых, а почему это не кошмар? Я же за тебя переживаю.       Стас вдруг решил продолжить разговор серьезней, потому что эти размышления не оставляли его с момента как он проснулся. Антон тут же сник, закусил губу, отвернулся в сторону и глубоко затянулся. Он долго молчал, а потом тихо и неуверенно, почти виновато, но все же произнес роковые слова:       — Я думаю, просто, что от одного сообщения не в тот чат ничего бы ужасного не произошло.       Стас высоко вскидывает брови, удивленно смотря на Антона:       — Во сне ты точно так же рассуждал.       Антон хмыкает и продолжает:       — Ну ведь правда. Узнали бы все что? Что мы общаемся вне съемок? Что мы друзья?       — Что вы живете вместе?..       Антон сначала теряется, а потом жмет плечами:       — Я там прям так сказал?.. Хотя, даже если так, то что? Для многих это была бы даже не новость. Хотя да, Арс меня бы прибил за такое точно. Но мы не настолько важные личности, чтобы этому кто-то придал большое значение. Никто кроме фанатов этого бы и не заметил. Ничего бы особо не изменилось, в твиттере бы только все умерли-поумерли.       Стас слушает его рассуждения, а в голове никак не складывается картинка, когда это вечно переживающий и беспокойный Антон сумел познать такой дзен, и в чем его секрет.       — Антош, мальчик мой, ты забыл, в чем заключается твоя работа и в какой стране мы живем? Один неверный шаг и публика тебя сожрет с потрохами, и вся твоя прекрасная жизнь, которая у тебя есть сейчас, останется в прошлом. Может показаться, что фанатская любовь и поддержка спасут тебя, но фанаты не дают тебе рекламных контрактов и интеграций. Не с фанатами мы заключаем договора для выступлений на площадках. Да, их деньгами мы оплачиваем свои отпуска, но все здесь немного сложнее и никакие толпы преданных поклонников не смогут снизить риски организаторов, когда они не захотят работать с неудобными людьми. И тогда прощайте и реклама, и съемки, и концерты. Я уже молчу о том, что это обязательно привлечет внимание государства, а это…       Антон до этого момента уставившийся в стену напротив, резко морщится и перебивает:       — Я понял, да. Чего ты завелся вообще? Никто не говорит об открытых отношениях, просто говорю, что ничего страшного не случилось бы, если бы я отправил сообщение не в тот чат. В первый раз что ли?       Стас хотел бы продолжить разговор, но раздается стук в дверь.       — Тук-тук. Антон, пойдем гримироваться.       Антон кивает, поднимается на ноги и понуро идет в сторону двери. Мда, Стас, молодец, настроил человека на рабочий лад.       — Шаст, — окликает он его, когда тот уже стоит в дверях. — Ты спросишь Арса? Или мне самому ему написать?       Антон сначала хмурится, вспоминая, что он должен был спросить, но потом кивает:       — Да, сам напишу.       Антон выходит за дверь, Стаса не покидает неприятное чувство, что он наговорил лишнего и что стоит пойти и извиниться.       Они ведь с Арсением оба никогда не были сторонниками публичных отношений, поэтому вряд ли общественность когда-нибудь получит их фотографии с семейного отдыха, или их публичный выход в свет, или их, упаси Боже, физическое проявление чувств на публике. Все, скорее всего, будет так же, как и сейчас, просто с чуть менее загадочным флером, так что да, кажется, Стас немного вспылил.       Чтобы прощупать почву того, насколько Антон обижен, Стас пересылает ему сообщение с ссылкой и рекламными нарезками новых историй, и просит это выложить. В ответ прилетает короткое: «Ок». И следом: «Арс приедет часам к четырем, мы если что вместе примеримся, передашь девочкам?».       Удовлетворенный наличием коммуникации, пусть и через месенжер, когда они буквально через стенку друг от друга, Стас довольно кивает сам себе и набирает сообщение костюмерам.       И пока буквы стройно складываются в текст, приходит уведомление о новой записи в канале Антона.       Не дописав сообщение, Стас переходит по ссылке, чтобы чисто формально проверить, что Антон правильно прорекламировал новые истории, но внутри что-то обрывается, когда он вместо короткого клипа, ссылок и текста, видит шевелящееся лицо Антона в кружке.       Стас нажимает на кружок, из динамикой раздается усталый голос:       — Да не, Арс, нормально все. Просто Стасу сон какой-то ебнутый приснился, что мы типа спалились с тобой, прикинь? Да и то я не понял, вроде, типа все просто узнали, что мы живем вместе. Ну и он, короче, видимо, загнался, наговорил разного про то, что пиздец нам, если люди узнают. Ой бля… Короче, забей, все хорошо, меня тут гримируют, щас вернутся все, не очень удобно, дома потом расскажу нормально.       Кружок обрывается. Ровно, как и сердце Стаса. Он гипнотизирует сообщение роковые несколько секунд, но оно никуда не исчезает. Кружок висит в канале уже вторую минуту, значит Антон не в курсе, что записал его не туда, скорее всего, отложил телефон и совсем не подозревает, какого масштаба пиздец сейчас разгорается в сети!       Стас вскакивает на ноги, в надежде добежать до Антона, чтобы тот удалил сообщение как можно скорее. Но в голове мечутся мысли, что уже поздно, что с ним произошло ровно то же самое, что и в его тупом сне. Грудную клетку вдруг простреливает колющей болью, Стас хватается за сердце, пока перед глазами темнеет. Он медленно оседает на пол и перед тем, как погрузится в темноту, Стас думает, что такого просто не бывает в реальности, это все просто страшный сон…

***

      Стас разлепляет глаза и не сразу понимает, что за отвратительный звук разносится. Оглядываясь по сторонам, морщась от невыносимого отвратительного звука, Стас запоздало понимает, что это это звук будильника.       Отключив мразотный звон, Стас оказывается в тишине и откидывается на подушки, пялясь в потолок и слушая свое бешено колотящееся сердце.       Ему приснилось, простите, что? Ему приснилось что дважды? Или это был один длинный сон? Он что, как в фильме «Начало» оказался на разных уровнях сна? Но там, кажется, сны все были разные, а у него один… И вообще, почему так тихо?       Стас садится на кровати, оглядывает пустующую комнату, чувство тревоги сжимает грудь, когда он понимает, что дома слишком тихо. А так тихо бывает утром редко, например, когда Дарина забирает сына куда-нибудь с утра пораньше. Прямо как в его сне…       Стас тянется к телефону и первое, что видит — сообщение с просьбой перенести примерку Арсения.       Да быть такого не может, чтобы это все совпало вот так!       — Бред какой-то, — бормочет Стас себе под нос, пялясь на время и дату на экране телефона, которые совпадают со временем и датой из его сна.       Пока Стас чистит зубы, делает себе кофе и жует остатки остывшего завтрака, он не перестает хмурится и задумчиво пялиться в пустоту. Все это выглядит, конечно, бредом полнейшим. И совсем не хочется поддаваться на такие соблазнительные мысли и поверить в мистическое объяснение происходящего, будто он попал в какую-то временную петлю. Но когда ему уже вот-вот пора выходить из дома и ехать в офис, Стас все же решает не рисковать и действует на опережение. На всякий случай.       Он достает телефон и пересылает Арсению сообщение с вопросом о том, может ли тот приехать на примерку сегодня. В конце концов, именно это ведь становилось спусковым крючком неминуемого пиздеца в его снах, а написав Арсению самостоятельно, Стас лишает вселенную такого поворота.       Стас заказывает такси с твердой уверенностью, что либо услышал предупреждение, либо смог обмануть вселенную, и что он никому ни за что не расскажет о том, что ему приснилось.       Оказавшись в офисе в привычное для себя время, проходя по коридору мимо закрытых дверей и слыша звук работающей кофемашины, Стас довольно улыбается, потому что вот! Результат! Смог обхитрить вселенную, получается! Первое несовпадение с его сном, и никакой Макс не врезается в него с кофе.       Антон оказывается в кабинете, но опять несовпадение! Он, закинув ноги на подлокотник, полностью лежит на диване и пялит в телефон.       — Здарова, Шаст! — Настроение Стаса ракетой летит вверх.       Антон тут же отрывается от телефона, устало вздыхает, садится и, не вставая, жмет протянутую руку:       — Ага.       Стас достает ноутбук из рюкзака, плюхается рядом на диван и бодрым голосом продолжает допытывать полусонного Антона:       — Ну ты чего! Готов уже к продуктивному рабочему дню?       Антон поворачивается к нему и бросает исподлобья испепеляющий, но бесконечно усталый взгляд. Смолчав пару секунд, Антон откидывается на спинку и медленно качает головой:       — Как вы это, блять, делаете?       — Что?       — Такие, сука, бодрые в такую рань!       — Шаст, уже двенадцатый час…       — Да это все-равно опиздохуеть как рано. Арс, сука такая, поднял меня с утра пораньше, хотя я мог еще полчаса поспать точно. Валил бы на свою фотосессию, меня бы не трогал, нет, блять, надо было меня поднять…       Телефон Антона звенит, оповещая о новом сообщении. Антон механически открывает и вдруг сквозь угрюмую тучу опухшего и невыспавшегося лица проскальзывает робкий лучик солнечной улыбки.       — Вот придурок… — любовно тянет Антон, смотря в телефон и печатая ответ.       Стас никак происходящее не комментирует, лишь с опаской косится на телефон Антона в руках. Но не успевает Стас как следует напрячься, как ему приходит сообщение от Арсения. И сперва долгие доли секунд Стас не осознает, что это на самом деле не сообщение от Арсения, а сообщение на его канале…       Сердце уже неприятно сжалось, а в глазах слегка потемнело, но Стас все же открывает уведомление и успевает увидеть фотографию какой-то непонятной скульптуры современного искусства, с переплетенными человеческими телами, а ниже подпись:       «Не, Шаст, вот это мы»       И как контрольный в голову, в конце предложения стоит ублюдский подмигивающий эмодзи с высунутым языком.       Давление резко подскакивает, в ушах начинает шуметь, но даже так Стас отчетливо слышит шипящий голос Антона:       — Бля-я-я…       Сообщение с десятками реакций уже исчезает на глазах, Стас поднимает глаза на Антона, успевает поймать его испуганный взгляд, а потом в груди что-то резко сжимается и начинает болезненно колоть. Стас хватается за грудь, между ребер словно кто-то безжалостно ковыряет острым ножом, а дыхание перехватывает.       Последнее о чем думает Стас, это о том, что опять! Опять он не уберег Антона и поэтому обречен умирать в страданиях!

***

      Мысль о том, что Стас непременно должен спасти Антона и Арсения от аутинга, иначе он будет умирать в страданиях каждый раз, довольно быстро принимается Стасом. Так же быстро, как и в принципе тот факт, что он оказался затянут во временную петлю.       Он пытается вести какие-то подсчеты того, сколько попыток он уже испробовал, но сбивается со счета где-то на четвертом десятке.       Больше всего Стаса поражает тот факт, как изобретательна оказывается вселенная, подкидывая разные сценарии того, как все вскрывается перед широкой общественностью.       Чаще всего это, конечно, обсеры самих парней, когда они по-глупости (ну, или под давлением вселенной) публикуют на своих страницах в соцсетях то, чего публиковать они не должны.       В историях в Инстаграме в разные неудачные дни оказываются разные фотографии и видео с телефона Арсения: Антон вечером сидит между ног Арсения и играет в приставку, Антон утром сонно трет слипшиеся глаза и хрипит, что ему еще рано просыпаться и нет, он не проспит, Антон, лежащий на подушках в утреннем свете, пока Арсений фотографирует его, видимо, усевшись на него сверху.       Шаст больше объебывается с телеграмом. Записывает не тот кружок или не то голосовое, сообщение не то пишет или не туда пересылает. Хотя, однажды, каким-то образом умудряется объебаться с Инстаграмом и публикует пост с фотографией Арсения на собственной кухне.       Несколько раз виновниками оказываются не парни, а ребята из офиса. Большинство команды, конечно, не в курсе настоящей природы отношений между парнями, и все просто привыкли и приняли как данное, что эти двое ведут себя как женатая парочка. Поэтому один раз кто-то, не заметив ничего необычного, пилит сторис, где на заднем фоне эти двое обжимаются. В другой раз в отражении зеркала видно, как они стоят в обнимку в дверном проеме. Еще один раз в сеть попадает, несомненно, смешное до усера видео, где эти два полуголых дурика танцуют во время примерки под песню Уитни Хьюстон. И да, все это истории с довольно косвенными обвинениями, и не такое случалось ведь, но, видимо, впечатлившись всеми предыдущими случаями, Стас все равно ловит паничку и просыпается в очередном новом дне под ненавистную трель будильника.       Каждый раз открывая глаза в старом новом дне, Стас пытается действовать на опережение и продумывать возможные сценарии происходящего.       Он пробует приезжать в офис раньше, позже, один раз даже вовсе решает остаться дома, но все бесполезно и что-то опять и опять идет не так. Он пытается говорить с Антоном на эту тему, предупреждая его, но Шаст смотрит на него сонными невдупляющими глазами, злится, а потом все равно происходит какая-то хрень. Стас пытается говорить с Арсением и вместо офиса едет туда, где Арсений фотографируется, но получает аналогичную реакцию, и будучи разочарованным, сидя в такси, Стас видит уже ненавистное уведомление на канале Арсения, и знает, что там точно не то, что должно там быть.       В один день Стас отбирает телефон у ничего непонимающего и крайне возмущенного Антона, в другой день забирает телефоны у других виновников — у минских, еще в один день без телефонов остается вообще весь офис, но все портит Арсений, выложивший в телеграмм фотку своего профиля в голубой футболке и в черных наушниках с подписью: «Что-то напоминает. Расскажите как вам признавались в любви?»       Вторая вещь от которой Стас пребывает в шоке — это то, как со временем все становится хуже. Примерно первые несколько десятков дней все происходит, правда, случайно, но как будто чем больше проходит времени, чем отчаяннее Стас пытается не допустить наступления Армагеддона, тем меньше все походит на совпадения. Сложно ведь назвать совпадением практически идентичные селфи на синем диване в инстаграммах друг друга с минималистичными подписями в виде голубого и зеленого сердечка.       Когда дело доходит до настолько недвусмысленных и открытых постов, Стас боится, что однажды проснется и узнает про прямой эфир, где они отвечают на вопросы от подписчиков, а потом, забыв выключить камеру, целуются. Или еще хуже, просто целуются во время эфира.       С каждым днем просыпаться все сложнее. Стас не знает, как это работает, но по его ощущениям, он вообще как будто не спит. Словно между его каждодневным инфарктом и пробуждением не проходит и пяти минут.       Дни сливаются в один, где он из раза в раз повторяет одни и те же действия, которые в итоге не приводят ни к каким результатам, потому что как бы он ни старался, из раза в раз находится что-то, над чем он не имеет контроля. И он просыпается в новом дне с очередной попыткой все исправить.       В очередной раз обнаруживая в сети фотографию какой-то фанатки, которая запечатлела то, как эти два идиота целуются в машине прямо на светофоре, чувствуя уже привычную боль в груди, тошноту и темноту в глазах, Стас надеется, что больше не проснется.

***

      Он отключает будильник, который уже не раздражает.       Стас пишет Дарине, что любит ее. Она в ответ присылает сердечко и фотографию сына в смешном поварском колпаке. Стас уже видел это, но все равно улыбается.       В офис ехать совершенно не хочется, жить — тоже. Точнее, существовать в этой жестокой симуляции жизни.       Он лежит в кровати и пялится в потолок почти час, но все же поднимается, и прямо так, в домашних штанах и футболке, не позавтракав и даже зубы не почистив, он вызывает такси и едет на работу.       Шаркая ногами в коридоре, он на пару секунд застывает перед углом, из-за которого выскакивает Макс.       — Ой, блять! — вскрикивает тот, но вся порция кофе остается в чашке и не пачкает его белоснежную худи. — О, Стас, здарова! Все нормально?.. Кофе?..       Стас, натянуто ему улыбнувшись, мотает головой и молча обходит, чувствуя на спине обеспокоенный взгляд.       Антон сидит на диване, вытянув ноги, и, как и всегда до этого, яростно трет сонное лицо. Стас проходит внутрь и молчаливо плюхается на диван рядом с ним.       Заметив сгорбленную и угрюмую фигуру Стаса, Антон отрывает ладони от лица и хмурится, долго разглядывая его профиль.       — Стас? Все хорошо?..       Стас задумчиво кусает губу, нервно крутит кольцо на пальце, молчит. Уже не раз он заводил подобный разговор с Антоном, но все равно случалось то, что случалось.       — У тебя нет такого чувства, что все, что ты делаешь, бессмысленно?       Брови Антона ползут вверх, он явно оказывается не готов к такому разговору с утра.       — Эм… Ну, бывает, — задумчиво соглашается Антон, а потом весь подбирается, подсаживается ближе и обеспокоено заглядывает в лицо. — Стас, что-то случилось?..       Да, но Шаст, конечно же, не знает о том, что Стас прожил этот проклятый день уже сотню раз, что каждый раз он проигрывает вселенной и совсем не понимает, а что еще ему нужно сделать, чтобы выбраться из этого ада?       Стоит об этом задуматься, как в горле появляется давящий комок, а в носу начинает щипать.       — Просто пусть это все уже закончится, — шепчет Стас, прикрывая глаза.       Антон оказывается еще ближе:       — Что? Ты о чем? Блять, Стас, ты меня пугаешь…       Стас открывает глаза и, смотря в упор на Антона, отвечает:       — Ты меня тоже.       Антон тут же отстраняется и карикатурно изгибает брови.       — Я?       Его звонкий голос отдается от стен, Стас устало вздыхает, а потом монотонно и размеренно долго говорит.       — Господи, сколько можно… Шаст, я попал во временную петлю. Да, тебе не послышалось, я сказал, что попал во временную петлю. Это когда приходится раз за разом проживать один и тот же день. Да, как в фильме «День сурка». Сейчас ты все еще мне не веришь и попросишь предоставить какие-то доказательства, я тебе скажу, что сейчас… — Стас смотрит на часы и ждет нужного момента. — Нет, вот сейчас за окном у кого-то сработает сигнализация.       И действительно за окном раздается вой чьей-то машины, а брови Антона устремляются вверх.       — Ты все еще мне не веришь и будешь просить еще доказательств, я тебе скажу, что сейчас тебя позовут гримироваться…       Они поворачиваются к двери где, действительно, появляется Соня.       — Тук-тук! Идем?       Стас натянуто улыбается и кивает:       — Да, две минуты.       Соня согласно кивает и уходит, Шаст сидит в аухе, а Стас продолжает:       — Короче, я еще тебе несколько раз попробую сейчас доказать, что говорю правду, но, если честно, не хочу и просто прошу мне поверить. Я устал. Я хочу, чтобы это все закончилось, но все никак не пойму, что именно мне нужно сделать. Я рассказываю все тебе уже не в первый раз, кстати, и пока что единственный выход я вижу в том, чтобы просто выпилиться, но я не уверен, что опять проснусь.       Шаст хмурится и повторяет:       — Выпи.? Так, стоп, нет, погоди. — Он трясет головой и глубоко затягивается ананасовой дудкой. — Щас, дай мне секунду, слишком много всего.       Он затягивается еще пару раз, Стас терпеливо ждет, он уже даже знает, что дальше скажет Антон:       — И давно ты так?..       Стас жмет плечами:       — Не знаю, я сбился со счета уже давно, но, думаю, сотни две уже точно было.       Антон опять удивленно вскидывает брови и еще раз затягивается.       — А ты, ну, знаешь почему? В смысле, есть предположения, что тебе нужно сделать?       Стас вздыхает и трет переносицу:       — Да, знаю, и тебе это не понравится.       — Мне? Почему?       — Потому что это тебя касается.       Шаст мотает головой, ничего не понимая, Стас усаживается удобнее, немного разворачиваясь к нему.       — Сегодня произойдет что-то, что станет вашим с Арсением аутингом.       — Чего, блять?!       Стас обреченно качает головой.       — Это будет либо случайно, либо намеренно, кстати. Это будешь либо ты, либо Арсений. Если не вы, тогда Макс. Если не Макс, тогда Горох. Если не Горох, тогда Света. Если не Света… Кстати, вчера вы когда домой ехали, вы с Арсением целовались на каком-нибудь светофоре?       Антон сначала не понимает, а потом резко понимает. Его глаза округляются, он весь напрягается, словно готов куда-то бежать.       — Блять… Реально?       Стас кивает:       — Да. И я пережил уже сотни разных вариантов этого дня, и всегда происходило то, что должно произойти. Я пытался что-то менять, пытался избегать, пытался игнорировать, но это происходило из раза в раз.       — Даже если ты ничего не делал? Пробовал оставаться дома, например?       Стас угрюмо кивает головой:       — Да, конечно.       Антон молчит, смотрит на носки своих кроссовок, Стас тоже молчит и смотрит в стену.       — А ты пробовал?..       — Да, пробовал.       — Ты даже не знаешь, что я хотел сказать!       — Знаю.       Антон замолкает, опять тупит взгляд вниз.       — Слушай, ну, может тогда… Это просто должно произойти?..       Стас удерживается от того, чтобы не закатить глаза.       — И об этом с тобой мы тоже уже говорили. И ты согласился, что открываться вам в настоящее время — это чистое безумие, слишком большие будут последствия не только для вас, но и для многих других людей. Серега, Поз. Почти вся наша команда. Семьи ваши. Короче, столько от этого проблем будет, что…       — Нет, погоди. — Шаст перебивает его. — Оно понятно, да, что проблемы будут, и мы с Арсом не стремимся открываться в ближайшее время точно. Не уверен, что это вообще хоть когда-то случится. Я о том, что, а вдруг это просто ключевая точка во вселенной?       — Чего? — Стас хлопает глазами, потому что такого от Антона он еще, кажется, не слышал.       — Ну, смотрел сериал про Локи? Там тема была про то, что вселенных много, но каждая вселенная имеет ключевые события, которые должны обязательно случится не смотря ни на что. Ну и вот вдруг это просто такая ключевая точка?       — Ты щас серьезно, опираясь на какой-то сериал про супергероя, рассказываешь про то, что ваш выход из шкафа это необходимое событие в масштабах вселенной?       Шаст хмурится, выразительно ведет бровями, а потом мотает головой.       — Ну нет, я о том, что, типа, есть ведь какие-то вещи, которые просто должны произойти. Закон Мерфи, во! Типа, если что-то может случится, то оно обязательно случится, и с этим ничего не поделать.       Стас смотрит на него долгим взглядом, вспоминая все предыдущие прожитые сценарии, понимая, что часть смысла в словах Шаста имеется и, действительно, будто бы все, что происходило, происходило по своей воле, будто сама вселенная умело складывала события так, чтобы этому ничего не помешало.       Стас мотает головой:       — Даже если так, мне то с этим что потом делать?       Шаст выдыхает ананасовый дым:       — Ну как, а что ты во всех этих сотнях и сотнях дней делал?       Стас неопределенно ведет плечами:       — Да ничего. Я сразу как видел очередной ваш косяк, очередную фотографию или видео, не важно, свежие или совсем древние какие-то, у меня паническая атака начиналась и я заново просыпался.       Антон сначала долго молчит, а потом осторожно уточняет:       — То есть, ты не знаешь, как развивались события дальше?       Стас опять удерживает себя от того, чтобы закатить глаза.       — Нет, но я и так знаю, что было бы дальше…       Стас хочет продолжить, но Антон его перебивает:       — Нет, погоди, я правильно понимаю, что ты ни разу не видел, а что, собственно, происходило после ну… ты понял, а сразу проживал этот день еще раз?       — Да, все так.       — Ну так откуда ты знаешь, что так оно и будет наверняка? Ты ведь можешь только представлять, как оно все будет на самом деле, но в реальности почти никогда не бывает так, как представляется в голове.       Стас все же закатывает глаза еще на первом предложении, но позволяет Антону договорить, прежде, чем возразить:       — Ага, только не говори мне, что все пройдет гладко и незаметно, и вообще вы будете потом ходить за ручку по улицам Москвы!       Шаст морщится от этих слов и начинает заводиться, слегка повышая голос:       — Нет, конечно, я же сказал, что осознаю все последствия. И Арс осознает, даже больше твоего и моего.       Шаст почти сразу сдувается, потому что не умеет по доброте сердечной по-настоящему злиться, и тут же начинает говорить со Стасом как с маленьким ребенком, которому объясняет прописные истины.       — Но даже если этому суждено случится, я не вижу в этом глобальной катастрофы. В смысле, земля ведь не сойдет с оси, и даже политический строй вряд ли изменится из-за этого. В конце концов, это в первую очередь заденет мою жизнь и жизнь Арсения, не твою. Сейчас ты просто слишком много думаешь о том, о чем думать не должен.       Стас усиленно перекатывает в голове прозвучавшие слова, формирует контраргумент, но в дверях опять появляется Соня:       — Антон, ну! Мы заждались тебя уже.       — Да-да, бегу, — Антон тут же поднимается с дивана и делает пару шагов к двери, пока Стас продолжает смотреть в его спину.       Уже в проеме Антон разворачивается:       — Это, Стас, езжай домой, может? Света, да и мы все тебя прикроем. Выспись. Выглядишь ужасно, завтра ведь нам без тебя точно не…       Шаст замолкает, понимая, что сказал и, выглянув быстро в коридор, возвращается обратно. Он нервно прокручивает кольцо на пальце пару раз пока делает затяжку, а потом, смотря со всей высоты своего немалого роста, говорит:       — Слушай, мы ведь знакомы уже хренову тучу лет, и я прекрасно знаю, какой ты упрямый. И я думаю, что если сегодня опять что-то случится, то, ну, это просто твой выбор, получается. Ты можешь опять попробовать что-то изменить, у тебя опять ничего не получится, и ты проживешь еще не одну сотню таких дней, или… Или просто сразу попробуй принять неизбежное и работать уже с этим. Я так считаю.       Это звучит как финальная точка в его словах, Шаст шагает вперед, протягивая руку и Стас автоматически вытягивает свою.       — Давай, езжай домой. Увидимся.       Антон быстро разворачивается и мчится к дверям, где уже в третий раз появляется фигура Сони. Шаст, наверняка, очаровательно ей улыбается, бормочет извинения, отвлекает какой-нибудь мелочью, и они оба уходят, оставляя Стаса в давящей тишине.       Приложение пишет, что машина подъедет через минуту, когда Стас спускается на первый этаж. Он получает сообщение от Дарины с фотографией кривого куска теста, который должен быть слойкой с малиной, улыбается и формально спрашивает, когда те приедут домой. Формально, потому что он уже знает точный час и минуты.       Сидя в такси, привалившись к прохладному стеклу, на телефон приходит очередное уведомление. Глянув в экран, он понимает, что это сообщение на канале Антона.       Стоя на лестничном пролете, Шаст вещает через кружок:       — Да, я понял, приезжай к четырем тогда, вместе примеримся и поедем. И бля, Арс, нет, так долго рассказывать и ты мне не поверишь все равно, я сам не до конца верю. Дома расскажу, ну или тут можно. Жду тебя, короче.       Кружок завершается довольной и спокойной улыбкой. Стас ожидает, что вот-вот у него начнет темнеть в глазах, но нет. Сердце не болит, дыхание все такое же размеренное, и планета все еще вращается.