Доверительное хранение

      — Ты точно все собрал?              — Да, мам, — Тэхён тяжело вздохнул, в очередной раз пробегая глазами по списку.              — Проверь еще раз, Тэ, я же тебя знаю, — она стояла в проеме двери, упираясь руками в бока, и пристально осматривала его комнату.              — Да, точно все собрал, — его взгляд наткнулся на пункт «зарядка» в списке, и он поджал губы. Забыл, но тут главное сделать вид, что так и планировал.              — Зарядка лежит.              — Я ее положу в рюкзак, — улыбнулся, застегивая чемодан.              Ему уже двадцать, а мама все приглядывала за ним, как за маленьким. Он ее, конечно, понять мог, ведь Тэхён уезжал учиться в Сеул, и мама, естественно, не могла не переживать. Она уже неделю бегала по магазинам, покупая ему новые вещи и мелочи для учебы, чтобы там, далеко от дома, он не нуждался ни в чем. И ее абсолютно не волновало, что Тэхён будет жить со своей старшей сестрой, а не один в общежитии. Та, конечно, оторви и выбрось в плане заботы о младшем, но все же.              С Чиюн у них всегда были прекрасные отношения. Она была той самой старшей сестрой, которая не только прикроет его жопу от родителей, но и найдет на нее приключений, чтобы самой скучно не было. Именно поэтому ему в Сеуле одному было бы безопаснее, но Чиюн без каких-либо разговоров сказала, что Тэхён будет жить у нее, как только узнала о его поступлении. И все было бы хорошо, ведь сестра работала в IT, поэтому у нее хорошая квартира и не было проблем с деньгами, но. Всегда есть это но. И для Тэхёна это — Чон Чонгук. Парень сестры и его личная влажная фантазия.              Чонгук появился в их доме три года назад, когда Тэхёну едва ли исполнилось семнадцать. Сестра буквально впихнула того в их большой дверной проем и поставила всех перед фактом — ее парень будет жить с ними. Их мать — женщина довольно современная и против татуированного двадцатипятилетнего бармена в своем доме и слова не сказала. А Тэхён хотел бы. Он прям был против. Потому что стоило тому просто кинуть на него взгляд, и он поплыл. Моментально и бесповоротно.              Все полтора года, что Чонгук жил с ними, казались Тэхёну каким-то маленьким мокрым адом. Он очень надеялся, что это все подростковые гормоны. Просто дрочить нужно больше, спускать пар, и вот-вот пройдет. Не прошло. Чонгук не игнорировал его, Чонгук, вообще-то, оказался классным, особенно когда зависал с ним в приставку вечерами, пока сестра была завалена работой. Потрясающе готовил завтраки практически каждый день и помогал с дурацкими уроками, над которыми почти истерил Тэхён. Чон Чонгук был лучшим из ухажеров его избирательной сестры, и Тэхён ночами скулил в подушку, потому что влюбился.              Он слишком сильно любил свою сестру, поэтому о его чувствах не знал никто, кроме Юнги — лучшего друга, по мнению Тэхёна, и «тебе пора платить мне за сеансы психолога» по мнению самого Юнги. Ни одного лишнего взгляда и прикосновения в сторону Чонгука он не позволял, потому что Чиюн, приходя с работы, буквально ныряла в чужие объятия, расплываясь в улыбке. Сестра была счастлива, и Тэхён не посмел бы это нарушить. Когда ей предложили работу в Сеуле, а легкий на подъем Чонгук без вопросов поехал с ней, Тэхён выдохнул. Все, наконец-то он от этого кошмара избавился. Теперь он не будет чувствовать вечную вину перед сестрой, одновременно с этим мечтая о ее парне.              Тэхён продолжил жить дальше, а их общение с Чонгуком ограничивалось комментариями под фотками в социальных сетях. У них восемь лет разницы, а Тэхён этого ощутить так и не смог. Он заводил отношения, спал со своими парнями, пытался находить кого-то на одну ночь, как только перешел порог совершеннолетия, но всегда возвращался в инстаграм одного бармена, в сотый раз просматривая каждую фотографию. Не отпускало. Совершенно. Чонгук стал первой любовью и по классике жанра должен был остаться в прошлом, как смущающее воспоминание, о котором он потом расскажет своей сестре лет через двадцать, но так не случилось. Три года прошло, а он до сих пор скачивал каждую новую фотку, которую выставлял Чонгук.              И теперь он снова должен был окунуться в это все. Он пытался отказаться от предложения сестры, придумывал разные поводы, но только обижал ее. Не мог же он прямо сказать, что с подросткового возраста стирал ладошки, потому что хотел оказаться под ее парнем. О его ориентации знали и сестра, и мать, но от этого Чиюн вряд ли было бы легче.              Чуть больше трех часов на поезде, и Тэхён наконец-то вышел на сеульском вокзале, сразу же немного теряясь. Хорошо, что сестра скинула ему адрес и даже деньги на такси, иначе он бы обязательно потерялся. Ее квартира так удобно находилась практически около университета, что Тэхён до сих пор взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, может быть, снова наблюдая за этой парочкой, его все же отпустит, ведь Чонгук мог измениться. Тому уже двадцать восемь, может, он стал каким-нибудь офисным клерком, от которого за километр веяло снобизмом? Тэхён только тяжело вздохнул, заказывая такси, ведь прекрасно знал, что это не так. Чон Чонгук все тот же крутой бармен с бесконечно вкусными завтраками, смешными шутками, добрыми глазами и до безобразия красивый.              Такси пришлось ждать долго, но Тэхён совсем не жаловался, ведь это оттягивало его участь. Жаль только, что ехать не очень далеко. И, будто чувствуя, Чиюн позвонила ему, как только он вышел из машины.              — Привет, нуна, — он плечом зажал телефон, вводя код от двери.              — Привет, Тэ, ты уже приехал? — ее голос был немного сонным.              — Да, я уже жду лифт.              — Отлично, только есть один нюанс, — она тихо посмеялась, и на заднем плане послышался чей-то голос, но Тэхён не особо обратил внимание.              — Что такое? — двери лифта открылись, и он, кряхтя, затянул туда чемодан, в котором уместилась вся его жизнь. — Ты не успела освободить мне комнату и постелила матрац рядом с вашей кроватью? Сразу говорю, я не буду на полу спать.              — Нет, твоя комната готова и полностью принадлежит тебе, там даже телик есть и отдельная ванная.              — Тогда что? — он вздохнул, слыша помехи, пока поднимался в кабине. — Ты пропадаешь, подожди секунду. И вообще, я сейчас буду перед твоей дверью, зачем мы разговариваем?              — В этом и нюанс, — она выдохнула, а Тэхён остановился перед дверью с нужным номером. — Меня нет дома, Тэхён-и.              — Хорошо, ты оставила мне ключи? — внутри начало расползаться напряжение, что-то ему не нравилось в этом разговоре.              — Нет. Я написала Чонгуку, что ты приехал, — от чужого имени у Тэхёна внутри все дернулось. — В общем, ты только маме не говори пока, она так сильно Чонгука любит. Меня нет, потому что я в Японии со своим женихом, мы с Чонгуком расстались еще четыре месяца назад. Хосок предложил мне съездить в путешествие, раз я могу работать удаленно, поэтому Гук-и остался в нашей квартире, чтобы не пустовала просто так.              — Что… — Тэхён замер, упираясь взглядом в дверь, пытаясь собрать пазл. — В смысле, расстались… в смысле, живет… что? Когда ты вернешься?!              — Не знаю, но до конца года точно нет, — она задорно посмеялась. Тэхён услышал шаги за дверью и тихий звон связки ключей. — Поэтому поживете вдвоем с Чонгуком. Надеюсь, это не проблема?              Он медленно опустил руку с телефоном вниз, когда дверь перед ним открыл Чонгук в майке без рукавов и в спортивных домашних штанах. Тот волосы мокрые полотенцем вытирал и так приветливо улыбался, что Тэхён чуть не осел на пол прямо на месте.              — Прости, я в душе был, не видел, что Чиюн написала. Долго стоял? — голос расслабленный, буквально протек по его венам, поджигая то, что Тэхён полтора года пытался потушить.              — Пиздец, — вырвалось у него лаконичное, и ему даже показалось, что Чонгук усмехнулся. Но просто показалось, точно.       

***

             Если Тэхён думал, что было тяжело жить с Чонгуком в их доме, то он готов взять свои слова обратно. Жить только с Чонгуком, который уже не парень твоей сестры — вот это адски тяжело. Тэхён не выдерживал. Первое время он надеялся, что Чонгук будет ночами работать в баре, а днем спать, и из-за его учебы они будут редко пересекаться, но нет. Оказалось, что Чонгук когда-то отучился на кинолога и решил вспомнить свое образование. Теперь в баре он работал только одну ночь — с субботы на воскресенье, а в остальные дни в центре дрессировки крупных собак. Когда Тэхён первый раз увидел того в костюме для тренировок, сам был моментально готов и лапу дать, и палку принести, и на ковер не писать.              Чонгук тогда зашел его разбудить, потому что Тэхён безбожно проспал первую пару. На Чоне в то утро были грубые ботинки, камуфляжные штаны и футболка, которой явно не хватало размера побольше, чтобы Тэхён не откинулся ко всем чертям.              — Привет, Тэхён-и, — почти прокричала Чиюн, позвонив ему в один из вечеров субботы. Тот редкий момент, когда он оставался один и мог немного расслабиться.              — Привет, нуна. Как твой отпуск? — лениво произнес, щелкая каналы на телевизоре, который стоял в гостиной.              — Прекрасно, а вы там чем занимаетесь?              — Я деградирую, а Чонгук на работе, — вздохнул, откидывая пульт в сторону, оставляя какое-то шоу.              — У тебя все хорошо? — Чиюн явно куда-то вышла, потому что все посторонние звуки, что были слышны, прекратились.              — Да.              — Тогда почему ты избегаешь Чонгука? — ее голос внезапно стал серьезнее.              — Я не… не избегаю его, — запнулся, нервно сглатывая.              Он избегал, по крайней мере, очень старался, потому что каждый раз было слишком тяжело. Желание смешивалось с теплыми чувствами, и ему бесконечно хотелось чужого внимания. Его распирало даже от какой-то мелкой заботы, как, например, покупка чая, которого в этой квартире явно никогда не было. Чонгук чай не пил, Чиюн тоже, а Тэхён не пил кофе. И каждое утро к завтраку Чонгук заваривал ему вкусный листовой чай. Это даже не просто кинуть в кипяток пакетик.              — Избегаешь, Гук-и же не слепой, — она тяжело вздохнула, замолчав на несколько секунд, и менее решительно добавила: — и я тоже, Тэ, никогда не была слепой.              — Что ты имеешь в виду? — он напрягся, садясь на диване, и обнял подушку в виде кота, которую сестра забрала еще из его комнаты.              — Ты же мой брат, я всегда вижу больше, чем тебе кажется. Я знаю, как ты смотрел на Чонгука.              — Нуна, я не…              — Не оправдывайся, это же было очевидно. И для меня, и для мамы. Я поэтому и уехала, Тэ, — она говорила менее уверенно, но явно старалась этого не показывать. — Я любила Чонгука, когда привела его к нам. Сначала я думала, что мне показалось, а потом поняла, что мы смотрели на него абсолютно одинаково. Мама воспитала тебя прекрасным человеком, раз ты старался не показывать этого, а я не хотела делать тебе больно.              — Я был благодарен нашим толстым стенам, — Тэхён усмехнулся, не понимая, зачем он вообще это ляпнул.              — Это не стены, мы просто никогда не спали в комнате, — она снова тяжело вздохнула. — Я прекрасно знала, что ты бы слышал. Чонгук не понимал, почему я таскаю его по углам, но отговорка, что просто стесняюсь, работала. Я не хотела причинять тебе боль, Тэхён-и, но и от Чонгука отказаться не могла. Поэтому, как только мне предложили работу в Сеуле, я согласилась, хотя эта должность не требовала переезда абсолютно. Мне не хотелось тебя мучить. Я надеялась, что тебя отпустит, но когда приезжала последний раз в гости, поняла, что ты потонул в нем окончательно.              — Зачем тогда настояла, чтобы я жил тут? — закусил губу, дергая вылезшую нитку на подушке.              — Потому что Чонгук теперь свободен, — она явно улыбалась.              — М, свободный натурал Чон Чонгук, это именно то, что мне нужно, спасибо.              — Кто тебе сказал, что Чонгук натурал? — она засмеялась, и возникшее на несколько секунд напряжение сразу спало. — То, что парень встречается с девушкой, еще не значит, что не любит член.              — Нуна!              — Что? Говорю, как есть. Чонгук вообще-то в гей-баре работает, и он бисексуал. Так что хватит от него прятаться, расчехляй там свои бубенцы и подкатывай их к нему.              — Он меня явно не воспринимает как парня. Я же просто младший брат его уже бывшей девушки. Да он мне уроки делать помогал, как ты мне предлагаешь его соблазнять? — он фыркнул, снова закусывая губу.              — Тэхён-и, ты себя недооцениваешь, — довольно протянула. — Вы познакомились, когда тебе только-только исполнилось семнадцать, в этом возрасте за три года можно измениться до неузнаваемости. Ты себя видел вообще? Не мне, как сестре об этом говорить, но черт, Ким Тэхён! Ты красивый, высокий, подтянутый и у тебя потрясающая задница. Мне что, учить тебя мужиков соблазнять?              — Да!              — Не буду я! — она снова громко засмеялась, заражая этим смехом и самого Тэхёна. — Короче, не прибедняйся, я прекрасно знаю уровень твоей самооценки, я в тебя ее закладывала. А еще знаю, что и отношения у тебя были, и ночами ты неизвестно где просыпался, поэтому цеплять собой ты умеешь.              — Внешности мало, — вздохнул, откидываясь на спинку дивана.              — У тебя и остальное есть. Тэхён, ты прекрасный человек, и с Гук-и у вас достаточно точек соприкосновения. У вас общего больше, чем у нас с ним, хватит прохлаждаться.              — Но я не хочу просто спать с ним… — резко поник, понимая, что соблазнить — это только полбеды.              — Тогда просто будь собой.              — И у меня получится?              — Я не знаю, Тэхён-и, но я бы очень этого хотела. Я не могу решать за Чонгука, не могу ему что-то навязать. Я просто знаю, что ты должен попробовать, но если у тебя получится, это не будет на один раз. Чонгук никогда не любил короткие и быстрые отношения. Ты, главное, не пытайся быть тем, кем не являешься.              — Спасибо большое, — легко улыбнулся, действительно чувствуя благодарность.              — Не за что, звони в любой момент, если нужно, а я побежала, у нас рейс завтра.              — Куда летишь?              — В Швецию.              — Хорошего перелета, нуна.              Так, и что ему теперь делать? Тэхён уперся взглядом в стену над телевизором, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. То, что он жил с Чонгуком, на которого у него, чисто гипотетически, есть все шансы, не укладывалось в голове. Смятение, которое он испытал от новости, что сестра все знала с самого начала, начало отходить, а на его место возвращаться уверенность. У него действительно никогда не было проблем с самооценкой, и выглядел он весьма хорошо. Даже недавно покрасил волосы в светлый, и ему так нравилось, как он выглядел с этим цветом, что самооценка только ползла вверх.              Плана какого-то не было, раз Чиюн сказала быть собой, то нужно для начала хотя бы прекратить от Чонгука прятаться. Они жили вместе почти две недели, а Тэхён старался лишний раз на глаза не попадаться. Хотя хотелось совсем другого. Даже просто поговорить вечером, когда Чонгук зависал на кухне минут на сорок, растягивая одну кружку кофе. Но стоило только увидеть Чонгука, как все чувства, что были внутри, пытались прорваться наружу, больно царапая изнутри. Почти каждую ночь ему снились эти крепкие руки, которые сжимались на его теле, а утро он был вынужден проводить в душе. Ему казалось, что такими темпами он точно сойдет с ума.              Спать совершенно не хотелось, несмотря на то, что была уже ночь. В раковине скопилась гора посуды, и чтобы хоть как-то убить время и немного утомить себя, Тэхён пошел на кухню. Шум воды и методичные круговые движения губкой по тарелкам даже успокаивали, пока в коридоре не хлопнула дверь. Чонгук сегодня рано. Тэхён едва сдержал порыв кинуть все и скрыться в комнате, но нет, больше бегать он не будет.              — Ты еще не спишь? — раздалось негромко за спиной, и он обернулся.              Блять.              До этого он никогда не видел, каким Чонгук приходил с работы в баре. На том черная рубашка, усыпанная какой-то мелкой блестящей пудрой, возможно с танцоров, и черные джинсы с дырками на коленях. Рукава рубашки закатаны до локтя, открывая несколько татуировок, а на запястьях тонкие браслеты. Темные волосы, слегка влажные у корней и откинуты назад. Тэхён выпал, чувствуя, как моментально потяжелел низ живота. Так выглядеть противозаконно вообще.              — Тэхён?              — А, да, то есть нет, не сплю, — покачал головой, скидывая легкое наваждение. — А ты чего так рано? Я думал, что ты только часам к шести утра придешь.              — Проводка заискрила в баре, поэтому прикрыли тусовку, чтобы никто не пострадал.              — А, понятно, — кивнул, стараясь смотреть куда угодно, только не на Чонгука, но такими темпами он, казалось, мог окосеть. Тот прошел мимо него, включая электрический чайник, и Тэхён уловил запах алкоголя. — А разве можно пить на работе? — легко хмыкнул, ловя на себе темный взгляд чужих глаз.              — Мне можно, — усмехнулся, достав из шкафчика две кружки. — Составишь компанию, раз не спишь, или снова убежишь от меня в норку?              — Я не бегал от тебя, — закатил глаза, показательно достав баночку с чаем, поставив ее около Чонгука.              — Да что ты, — улыбнулся, кинув на него взгляд, от которого ноги подкосились. Хотя у него такая реакция на любой взгляд Чонгука. — Чиюн не звонила?              — Звонила, — Тэхён отошел к столу, садясь на стул от греха подальше, а то еще несколько секунд, и он буквально стечет на пол. — Сказала, что завтра летит в Швецию со своим этим… как его?              — Хосоком, — Чонгук кивнул, заливая его чай кипятком. Чужие движения были такими плавными, расслабленными. Чон явно слегка выпивший, но если бы не запах, Тэхён никогда бы этого не понял.              — Да, с ним. Вы знакомы?              — Ага, это мой друг, — Чонгук тихо засмеялся, а Тэхён от этого только ноги плотнее сжал. В этом человеке все так сильно привлекало, что изнутри просто раздирало. Если бы он лично это не чувствовал, никогда бы не поверил, что один человек мог столько чувств вызывать.              — Можно спрошу?              — Ну, попробуй.              — Почему вы с нуной расстались? И почему она вдруг с твоим другом?              — Просто расстались, — Чонгук пожал плечами, зачесывая волосы назад, и поставил на стол маленький заварник с чаем и две кружки, в одной из которых кофе с молоком. — Никакой супер истории, никто никому не изменял. Просто так вышло.              — Мне казалось, что ты сделаешь ей предложение.              — Мне тоже так казалось, — сел напротив него, заставляя Тэхёна бегать глазами по кухне, только бы не засмотреться. — Потом просто поняли, что нам не по пути, и мирно разошлись. Я сам познакомил ее с Хосоком, и у них все моментально закрутилось.              — И тебе не было обидно?              — Тэ, мне почти тридцать, почему я должен обижаться на то, что не подхожу кому-то? — легко дернул бровью, не сводя с него взгляд, а Тэхён едва сдержал поток смущения от такого обращения. Чонгук давно его так не называл.              — Ну, не знаю, мне бы, наверное, было обидно.              — В твоем возрасте и мне было бы обидно.              — У нас не такая большая разница, всего восемь лет, — все же перевел на Чона взгляд, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы его лицо предательски не покраснело. Налил себе чай, с облегчением прячась за кружкой.              — Ага, я забыл, что ты уже большой мальчик, — произнес с легкой издевкой, заставляя Тэхёна нахмуриться.              — Напомнить?              — Напомни.              Снова предательская тяжесть в паху от этого пристального взгляда черных глаз. Чонгук издевался, и Тэхёна это немного злило. Тот совершенно не планировал воспринимать его всерьез, и та самая высокая самооценка сейчас неприятно обожгла. Внутри моментально возник какой-то стержень, откидывая все смущение в сторону. Чиюн права: он должен рискнуть, пока Чонгук не нашел себе еще какую-то девушку или парня. Второй раз все это проживать он не хотел.              В ту ночь они просидели на кухне больше часа. Тэхён рассказывал про универ, а Чонгук про расставание с его сестрой и работу в центре дрессировки. Ему, честно говоря, вообще было плевать, про что слушать, главное, чтобы Чонгук продолжал сидеть с ним на кухне, поддерживая разговор.       

***

             На улице было немного холодно ночью, но и это не могло заставить Чонгука подняться домой. У него даже смены в баре на этих выходных не было, но он туда пошел, чтобы просто не быть дома. Тэхён сводил его с ума. Во всех смыслах. После их разговора на кухне на прошлых выходных, того как подменили или Ким снова стал собой, Чонгук не определился.              Две недели они жили в мире и гармонии, Чонгук работал и делал вид, что ничего никогда не знал, а Тэхён практически не высовывал носа из комнаты в его присутствии. Чонгук долго не мог понять, что происходит, ведь с Тэхёном у них были вполне себе дружеские и близкие отношения пару лет назад, тот никогда не избегал его и, наоборот, был весьма рад компании. Потом до Чонгука просто дошло.              То, что Тэхён в него влюблен, было очевидно еще когда он жил в доме Кимов. Чонгук о чужих чувствах догадался не сразу, только потом заметил, как тот смотрел, думая, что никто не видел, как ходил грустный периодически, поглядывая на него, как следил за его лентой в инстаграме и прочие мелочи. Потом понял и то, почему Чиюн категорически отказывалась заниматься сексом в их комнате — Тэхён ведь был буквально за стеной.              Чонгук с этим ничего делать не хотел, да и не знал что. Убеждал себя, что Тэхёну всего семнадцать, у него гормоны и это пройдет. В конце концов, о чувствах ему никто не говорил, а Чиюн он тогда любил, и чувства ее младшего брата оберегать в планы не входило. Он даже настраивался на то, что тот мог начать лезть в их отношения, но Тэхён так и продолжал молча плакать по ночам. Чонгук и это слышал.              С момента, как они с Чиюн уехали в Сеул, Тэхёна он больше не видел. Был уверен, что у того все отлегло, и даже подзабыл о чувствах подростка. С Чиюн они расстались полюбовно, сели на кухне с бутылочкой вина и просто откровенно по-взрослому поговорили. Больно не было, всего лишь немного грустно, ведь та действительно долго сидела в душе, ну, они хоть остались друзьями. Он тогда пошутил, что её мать его уходу «из семьи» расстроится больше, чем они сами от расставания, а Чиюн только бросила: «не торопись, тебя никто не отпускал». Он списал это на просто нелогичную шутку, которую не понял, и больше к этому не возвращался. Пока она не сказала о приезде Тэхёна.              Чонгук против не был, а мысль о чужих чувствах не промелькнула даже вскользь. Пока он не увидел того на пороге с лаконичным «Пиздец». Ким Тэхён и до этого никогда гадким утенком не был, но, повзрослев, стал еще красивее. Волосы светлые, которые слегка вились, тело, которое явно было близко знакомо со спортом, ухоженность и умение быть привлекательным даже в грязной домашней футболке, на которую вылил соус. Но Тэхён его явно избегал.              Чонгук не сразу понял, что к чему, но потом осознание буквально влетело в его голову — Тэхён все еще был в него влюблен. И почему-то эта новость не отозвалась внутри привычным «как-то все равно», а взгляд постоянно задерживался на чужой фигуре лишние пару секунд.              К Чиюн у него не осталось никаких чувств, кроме дружеских, но то, что внимание так быстро привлечет Тэхён, было неожиданно. Чонгук не собирался что-то предпринимать, потому что сама мысль о том, что он смотрел на Тэхёна как на парня, все еще не укладывалась у него в голове. И все было хорошо, он смирялся и переваривал, принимая, что на его интерес ответят с большим удовольствием, но у Тэхёна сработал какой-то тумблер. После их чаепития ночью, о котором Чонгук раз десять пожалел, Тэхён явно стал активнее. Уже не сидел в своей комнате, не прятался от него. Теперь светлая макушка всегда мелькала рядом. Тэхён внаглую, за несколько дней вытянул себе почти весь его гардероб из сушилки и постоянно таскал огромные, даже для самого Чонгука, футболки. И кроме них тот теперь дома вообще ничего не носил. Иногда складывалось ощущение, что даже белья, но Чонгук очень сильно держался, чтобы не уточнять это.              Мало того, что Тэхён в открытую соблазнял, тот еще и затопил своей заботой, от которой Чонгук не знал, куда деваться. Обязанность готовить завтрак у него забрали, и вместе с тем обязанности будильника тоже. Тэхён будил его самостоятельно и иногда весьма сомнительно. Вчера утром Чонгук проснулся от того, что на него приземлилось тело, а тело сообщило, что оно споткнулось. Он не поверил, но возражать не стал.              Проблема была в том, что Тэхён действовал как бронебойный танк, против которого Чонгук чувствовал себя листом фанеры. Одна его половина сдалась практически сразу, нижняя половина. За неделю Тэхён его буквально извел, и Чонгук сам не мог понять, от чего так быстро проникся к этому парню, но чужая забота и иногда забавные способы привлечения внимания даже нравились. Раньше он бы никогда не назвал себя влюбчивым, но Тэхён ощущался уже как что-то родное.              Окончательно замерзнув от прохладного ветра, он все же поднялся со скамейки, идя домой. Оставалось надеяться только на то, что Тэхён уже спал. В квартире было тихо, и Чонгук с облегчением выдохнул. На самом деле глаза слипались уже около часа, и будь на улице теплее, он бы точно прямо там и уснул. Проигнорировав душ, только умылся и скинул грязные вещи в стирку. Открыв дверь в комнату, он даже не смог понять, удивлен как-то или нет. На его кровати в его белой футболке лежал Тэхён, обнимая одеяло. В мозгу трепыхались последние остатки здравого смысла, которые заставили его развернуться, чтобы выйти из комнаты и пойти спать к Тэхёну.              — Я и туда приду, — донеслось тихое с кровати, а Ким смотрел на него невинным взглядом, при этом усмехаясь. Показательно подвинулся к стене, сгребая к себе одеяло. — Просто ложись спать, Чонгук.              — Ты мелкий засранец, — мрачно произнес, не двигаясь с места. — Иди к себе.              — Мне тут хорошо, — легко дернул плечами, немного поворачиваясь на живот, от чего футболка задралась, оголяя ягодицы, обтянутые бельем.              — Я предпочитаю спать один.              — Ничего страшного, — не сводил с него взгляд, а слабая хитрая улыбка так и красовалась на губах. На очень красивых, стоило заметить, губах. — Я переживу.              — Тэхён.              — М? — тот аккуратно потянулся, сильнее подтягивая ногу на одеяле, сгибая в колене. Чонгук медленно выдохнул, понимая, что ведь действительно залезет к нему, куда бы он ни пошел спать.              Закрыл дверь, сделав это показательно громче, чем нужно, чтобы наглядно показать свое недовольство, и лег на кровать, забирая себе одеяло. Повернулся к Тэхёну спиной, слыша довольный смешок, а потом чужой нос уткнулся ему в шею, обжигая дыханием.              — Если разбудишь меня рано, окажешься на полу без мягкого приземления. Понял?              — Конечно, Гук-и, сладких снов, — почти шепотом около уха, и Чонгук вздрогнул, внутренне матерясь, пока по его талии ползла рука. Чертов Ким Тэхён.       

***

      — И что, он совсем не проявляет внимания? — из динамиков компьютера звучал флегматичный голос Юнги, пока тот лениво крутился на своем кресле перед камерой.              — Нет, теперь он меня избегает, — недовольно произнес, застегивая на себе легкую белую рубашку. — Смотри, а так?              — Слишком официально, — друг пожал плечами, осматривая его. — Почему ты думаешь, что он тебя избегает?              — Он начал брать смены в баре в середине недели. Приходит из центра, переодевается и уходит на работу. Утром приходит из бара, переодевается и идет в центр, — тяжело вздохнул, осматривая себя в зеркало. Черные джинсы и белая рубашка действительно выглядели как-то официально. — Я даже не знаю, где он спит.              — В баре, скорее всего.              — Мне обидно, — вздохнул, снимая с себя джинсы.              Он уже месяц жил с Чонгуком, и в последнее время тот начал его настойчиво избегать. Тэхён не дурак, он прекрасно знал, почему Чонгук пускал его к себе в кровать по ночам, почему просыпался раньше и уходил в душ, и почему просил его постоянно надеть штаны. Видел, как чужие темные глаза постоянно задерживались на его бедрах, а ночью, когда Чон думал, что он уснул, тот обвивал его своими крепкими руками и прижимал к себе, заставляя Тэхёна буквально скулить в себя.              Дома Чонгук не ночевал дня четыре, и это уже даже не злило, а скорее обижало. Если тому так отвратительно его внимание, мог просто сказать. Тэхён как-то жил со своей безответной влюбленностью три года, и еще три прожил бы, он же не ребенок, он, вообще-то, очень понятливый. Но Чонгук то обнимал его ночами, думая, что Тэхён спит, то вообще сбегал из квартиры, появляясь только чтобы вещи сменить.              В итоге Тэхён решил расслабиться. Новые одногруппники, с которыми у него прекрасно сложились отношения, предложили отметить в баре первый месяц учебы. Он вообще шутки ради предложил сходить именно в бар, где работал Чонгук, уточнив, конечно, специфику, но вся компания неожиданно согласилась. Оказалось, что тут многие так делали, потому что в подобных заведениях спокойнее для девушек и можно получить для парней выпивку дешевле. В планах было немного выпить, дождаться окончания чужой смены и поговорить на немного хмельную голову, чтобы храбрости прибавилось. При этом хотелось произвести впечатление, именно поэтому он мучал Юнги по видеозвонку, меняя вещи.              — А так? — ноги обтянуты искусственной кожей, что не так удобно, как хотелось бы, но выглядело прекрасно.              — Штаны шикарны, замени рубашку только.              — Чем тебе рубашка-то не нравится?              — Она классическая слишком, — легко пожал плечами. В кадр медленно вплыл Чимин, сидевший, видимо, все это время рядом.              — Да, и правда слишком классическая. Ты же говорил, что носишь его вещи? Так возьми футболку какую-нибудь. В идеале тоже белую. Привет, кстати, — Чимин улыбнулся, помахав в камеру рукой, в которой был телефон.              — Ты все это время тут был?              — Ага, — кивнул, медленно отъезжая на колесиках стула обратно на свое место, скрываясь из виду.              Тэхён только закатил глаза. Он уже привык, что Юнги постоянно рядом со своим парнем, а секреты Тэхёна уже не такие уж и секреты. Однако нельзя было не признать то, что идея с футболкой банальна, но неплоха. Кивнув сам себе, он вышел из комнаты, заходя в соседнюю и открывая шкаф. Придирчиво осмотрел имеющийся выбор, но все же решил, что в футболке не ощущал себя так, как должен был, поэтому стянул черную рубашку, в которой Чонгук точно был в баре несколько раз. Короткий рукав и тяжелая атласная ткань смотрелись на нем прекрасно, особенно когда несколько пуговиц остались расстегнутыми. Он без стеснения стащил у Чонгука пару колец и браслетов, возвращаясь к себе.              — Все, я готов, — убрал назад светлые пряди уложенной челки, поправляя заправленную в штаны рубашку.              — Да, ты определенно готов, — Юнги только одобрительно хмыкнул, и у Тэхёна внутри прибавилось уверенности. — Иди, покоряй своего бармена. Удачи.              — Спасибо, — кивнул, закрывая крышку ноутбука, когда Юнги завершил звонок.              Тэхён снова осмотрел себя, легко улыбнувшись отражению. В идеале в планах был не только разговор. Ему уже откровенно осточертело стирать ладошки на светлый образ Чон Чонгука, поэтому он провел в душе больше часа и был полностью готов выводить их беседы на новый уровень.              В баре была привычная для подобных мест атмосфера: громкая музыка, много людей на небольшом танцполе и забитые столики. В целом, гей-бар никак, практически никак не отличался от обычного. В вечер пятницы это место определенно пользовалось популярностью. Чонгука Тэхён заметил сразу и нервно выдохнул. Он всегда считал, что профессия бармена должна подходить человеку как одежда. Кто-то за стойкой смотрится хорошо, а кто-то как напильник в лапше. Чонгук, без сомнений, был на своем месте. Тот улыбался, принимая заказы, потрясающе выглядел в черной футболке без рукавов, которая открывала руки в узорах и четкими движениями смешивал коктейли. У Тэхёна ослабели ноги, он так соскучился по Чонгуку за все те дни, которые тот от него бегал.              — Тэ, идем, у нас столик забронирован, — Джиён легко потянула его за запястье, вырывая из ступора. Сегодня он уйдет отсюда либо с Чон Чонгуком, либо разденется на барной стойке, чтобы того затопил испанский стыд. А потом съедет.              — Давайте я схожу сделаю заказ? — Тэхён не стал садиться, осматривая компанию своих друзей. — Кто что будет?              Запомнив название нескольких коктейлей, Тэхён, поправив расстегнутый ворот рубашки, направился к бару. К ним, конечно, должен подойти официант, но разве он упустит такую возможность? Чонгук что-то искал в ящиках, сидя к залу спиной, пока Тэхён оперся локтем о стойку, не сводя с бармена взгляд. Тот нашел то, что было нужно и развернулся, сразу же натыкаясь на него взглядом. Тэхён буквально видел, как промелькнуло удивление в чужих темных глазах, но Чонгук моментально сделал вид, что все нормально.              — Что ты тут делаешь? — громко произнес, чтобы перекричать музыку.              — А с каких пор тебе интересно, что я делаю? — дернул бровью и сильнее перекинулся вперед, смотря только на Чонгука.              — Ты один?              — Нет, с друзьями, — пожал плечами, даже не пытаясь скрыть то, как рассматривал его. — Примешь заказ или мне найти другого человека?              — Я тебя внимательно слушаю, — натянуто улыбнулся, нервно протирая стакан в руке, который, видимо, и доставал из ящика.              Тэхён поджал губы, но продиктовал заказ, зачесывая назад светлые волосы. Пока Чонгук мешал коктейли, он не отвел взгляд ни на секунду, и то, каким тот был, заставляло пьянеть без алкоголя. В помещении было душно, и чужая черная майка была слегка влажной, прилипая к груди. Тэхён видел, как блестела шея, потому что Чонгуку явно невыносимо жарко, и от этого жаром обдавало и его.              Чонгук так неожиданно поднял на него взгляд, что Тэхён едва удержал на своем лице выражение уверенности. Его припечатывало от того, как тот на него смотрел, и этот взгляд буквально орал о том, насколько Тэхён не безразличен, и это бесило еще сильнее.              — Почему ты в моей рубашке? — сменившаяся песня не так сильно била басами по ушам, поэтому Тэхён прекрасно уловил, как дрогнул чужой голос.              Он снова приподнялся, перекидываясь через стойку, чтобы быть максимально близко к Чонгуку, и растянул губы в самодовольной улыбке, показательно осмотрев бармена.              — Потому что тебе нравится, когда я в твоих вещах, — усмехнулся, сразу же отстраняясь. — Заказ за угловой столик.              Самодовольство буквально урчало внутри, потому что он видел реакцию. Чонгуку действительно нравилось, что он таскал его одежду, иначе тот просто сказал бы об этом, но нет, в чужом гардеробе только прибавилось бесформенных футболок, в которых Тэхён ходил постоянно. В связи со всем этим он искренне не понимал, почему взрослый адекватный человек проводил ночи в баре в попытках уменьшить их контакт. Но Тэхён решил просто расслабиться, прямо сейчас все равно они не будут ничего обсуждать, а у него законный отдых.              Вечер пошел как по маслу. Тэхён медленно потягивал лишь второй коктейль, пока его друзья заканчивали по четвертому, но ему нельзя напиваться. В подобной атмосфере и без большого количества алкоголя достаточно весело, поэтому ему удавалось держать себя в руках. Спину уже больше часа прожигала одна определенная пара глаз, и Тэхён постоянно оборачивался, давая понять, что прекрасно осведомлен о наблюдении. Чонгука это не смущало, и тот продолжал следить за ним, как снайпер, одновременно выполняя свою работу. У него была ясная голова, но два крепких коктейля делали свое дело, давая возможность расслабиться, большего ему не нужно.              Тэхён привлекал к себе внимание не только Чонгука, но это его абсолютно не беспокоило. А вот Чонгука — очень, особенно, когда какой-то парень угостил его коктейлем, оплатив напиток. Тэхёну чужое внимание даром не нужно, но от принесенного официантом заказа для него отказываться не стал. Время перевалило за час ночи, в баре народу стало еще больше, и хотелось чаще выходить на воздух. Тэхён был приятно расслаблен, так и не позволив себе напиться, поэтому даже от бесплатного коктейля отпил меньше половины. Большая часть их компании ушла на улицу, кто-то танцевал, и пару человек, уже слишком пьяные, просто отдыхали на диване за столиком, потягивая воду из трубочки. Тэхёну было хорошо.              — Пошли домой, — раздался совсем рядом серьезный голос. Тэхён открыл глаза, не ожидая увидеть Чонгука настолько близко.              — Нет, я с друзьями. Не видно? — нахмурился, недовольно поджав губы.              — Тебе уже хватит на сегодня отдыхать. Пошли, — горячие пальцы сомкнулись на запястье, заставляя по позвоночнику прокатиться острую волну.              — Чонгук, отстань, — вздохнул, смотря прямо на него, едва сдерживая усмешку. Солжет, если скажет, что противился не специально. Чонгука уже не первый час бесило, что к нему с завидной периодичностью подходили парни, Тэхён это по нему прекрасно видел. Это не было попыткой вызвать ревность, он им сразу прямо говорил о своей незаинтересованности, но Чон же этого не знал.              — Я сказал, мы уходим, — черные брови сместились к переносице, а глаза горели раздражением.              — Чонгук, — он повернулся к нему корпусом, только сокращая расстояние между ними. — Ты от меня так удачно бегал. Вот и продолжай, я занят, — усмехнулся, не сводя взгляд с потемневших глаз. Легко потянул свою руку, но чужая хватка стала еще сильнее, заставляя Тэхёна несдержанно и шумно выдохнуть.              — Тэхён, не зли меня.              — А то что?              Чужая ладонь опустилась на шею, притягивая сильнее, и поползла выше. Пальцы медленно вплелись в его волосы, сжимая пряди у корней, а горячее дыхание обожгло чувствительное ухо.              — Я трахну твой рот языком так, как ты мечтаешь, маленькая строптивая сучка, — низкий голос буквально выключил его мозг к чертовой матери, заставляя дыхание моментально сбиться. — Я привлек твое внимание? — Тэхён лишь заторможено кивнул. — Тогда идем.              В этот раз он не сопротивлялся, кинув парочке друзей, что пытались прояснить разум, что он ушел. Крепкая хватка на запястье буквально жгла кожу, но Тэхён не хотел прекращать это чувствовать. В мозгу на повторе звучала фраза, сказанная низким голосом сквозь шум, от которой дыхание он так и не восстановил. Теперь губы сладко ныли от того, как было необходимо ощутить на них чужой поцелуй. Это еще больше вело в сочетании с выпитым алкоголем. Он действительно не был пьян, Чонгук действовал на него куда сильнее пары коктейлей.              — Тебя не учили, что нельзя пить в барах то, что тебе предлагают чужие люди? — прозвучало с едва скрываемым раздражением. Они прошли дальше по улице, останавливаясь в менее людном месте, чтобы подождать такси.              — Это был всего один напиток, и я выпил-то два глотка, — пожал плечами, смотря на того в упор, совсем не чувствуя себя виноватым в чужом раздражении. Это он тут злиться должен.              — И что? Знаешь, сколько у нас таких потом в комнате персонала в себя приходят? — резко выдохнул, засовывая руки в карманы джинсов.              — Брось, что могло случиться?              — Тэхён, ты…              — Ты с меня взгляд не сводил с самого моего появления, — перебил, растягивая губы в хитрой усмешке, и сделал шаг вперед. — Что, думаешь, я слепой? Или все еще считаешь меня школьником несмышленым?              — Нет, не считаю.              — Еще и обещания свои не выполняешь, — снова шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, бегая взглядом по чужому лицу. — Злишься?              — Злюсь.              Тэхён только успел рвано вдохнуть, когда Чонгук дернул его к себе, бесцеремонно целуя. Тело резко обмякло, а из груди едва не вырвался протяжный стон облегчения. Он так долго этого хотел, буквально бредил чужими губами, и сейчас, когда крепкие руки сжали его талию, он готов скулить от счастья. Чонгук целовал требовательно, горячим языком проникая между приоткрытых губ, углубляя поцелуй и заставляя Тэхёна ломаться изнутри. Он зарылся пальцами в слегка влажные после жаркого бара волосы, притягивая только сильнее, и не сдержал тихого стона от удовольствия, касаясь своим языком чужого. Сердце стучало где-то в горле, а низ живота обожгло от волны возбуждения, ведь Чонгук ответственно выполнял свое обещание, целуя жадно и глубоко. Складывалось чувство, что тот сам терпел желание продолжительное количество времени.              — Я, вообще-то, планировал с тобой поговорить, — тихо выдохнул, когда Чонгук разорвал поцелуй.              — Обязательно, но позже. Ты меня с ума сводил, Тэхён.              Снова поцелуй, от которого подкашивались ноги. Он обвил чужую шею руками, прижимаясь как можно крепче, и просто наслаждался тем, чего так давно хотел. Чонгук словно издевался и играл, не касаясь нигде, кроме талии, а Тэхёну хотелось задыхаться от горячих прикосновений. Он так долго ждал этой близости, что сейчас сложно было не хотеть больше, чем ему давали.              Такси наконец-то приехало, и Тэхён был искренне рад, что ехать было недалеко. Ему казалось, что еще немного и Чонгук просто передумает, оставив его одного в комнате, пока сам снова сбежит из квартиры. Собственное сознание поволокло дымкой от возбуждения и все того же алкоголя, и Тэхёну так нравилось это чувствовать. В нем столько свободы и полное отсутствие сомнений, он просто возьмет то, что хотел.              После душного и жаркого клуба все равно пришлось идти в душ. Время еще никогда не тянулось так долго, и пока по его телу спускались теплые капли, возбуждение немного ослабло, проясняя разум, но жгучее предвкушение все равно расползалось внутри, не позволяя расслабиться. Одеваться было бесполезно, но белую футболку Чонгука он на себя все же набросил. Стоило ему только выйти из душа, как Чонгук, который ждал его у двери, сразу дернул к себе, заставляя упереться спиной в стену. От того слабо пахло гелем для душа, так как помылся первым, а волосы уже были полностью сухие, рассыпаясь и маня прикоснуться.              — Всё еще хочешь поговорить? — усмехнулся, смотря на него абсолютно черными глазами.              — Определенно не сейчас.              Потянулся первым, снова касаясь горячих губ, позволяя с жадностью себя целовать. У них на двоих один комплект одежды, поэтому Тэхён, пропуская влажный язык в свой податливый рот, опустил ладонь на обнаженную крепкую грудь, наконец-то получая к этому телу доступ. Он чувствовал, как загнанно билось чужое сердце, и от этого сжималось свое. Не один он терпел, не одного его корежило от сдержанности, просто его дольше.              — Как часто на тебе не было белья под моими футболками? — легко провел языком по и без того влажным после глубокого поцелуя губам. Тэхён буквально млел, вновь чувствуя тяжесть возбуждения в паху.              — Довольно… часто, — сглотнул, слабо вздрагивая, когда горячие руки пробрались под край длинной футболки, опускаясь на его бедра. Каждое прикосновение отзывалось в теле, будто маленький разряд электричества. В какой-то момент своей сильнейшей влюбленности он уже и не думал почувствовать это.              — А когда спал со мной? — хриплый голос будоражил, а крепкие пальцы медленно смяли кожу.              — Один раз, — честно признался, растягивая губы в довольной, ничуть не смущенной улыбке. — И в то утро я проснулся раньше, — хмыкнул, сразу же рвано выдохнув от того, как резко Чонгук дернул его на себя, давая почувствовать, что не он один сейчас возбужден.              Тогда, проснувшись к Чонгуку спиной, он прекрасно чувствовал твердый член, который очень однозначно упирался ему в оголенные ягодицы. Чон тогда его откровенного вида либо действительно не заметил, либо сделал вид, но в душ ушел довольно быстро.              Один рывок и Чонгук подкинул его на руки, заставляя обвить бедра ногами. Тэхён держался крепко, не упуская возможности забрать еще один влажный поцелуй, с наслаждением и тихим скулежом пропуская горячий язык в свой рот. Ему до безобразия нравились эти поцелуи, он бы с удовольствием кончил лишь от того, как Чонгук идеально имел его языком, но это было бы слишком просто.              Постельное белье приятной прохладой ощущалось на открытых участках кожи, когда его опустили на спину. Он вновь провел ладонями по чужой груди, короткими ногтями цепляя чувствительные соски, заставляя Чонгука низко зашипеть. Собственный твердый член под футболкой пачкал каплями смазки низ живота, и Тэхён искренне наслаждался пьянящим чувством возбуждения. Ему нравилось ощущать себя таким, а то, как смотрел на него Чонгук, нравилось еще больше.              — Повернись, — негромко произнес, и Тэхён выполнил, не задумываясь.              — Я был готов еще до прихода в бар, — протянул с усмешкой, прогибаясь в пояснице и поднимая бедра. Колени медленно разъехались в стороны до нужного уровня, а грудь опустилась на постель. Он задрал ткань футболки, оставаясь для Чонгука совершенно открытым.              Горячие ладони словно обжигали своими прикосновениями к ягодицам, но Тэхён просто был слишком чувствителен сейчас. Он не мог нормально видеть Чонгука, ощущая только его действия, и это почему-то заводило только сильнее. Член приятно ныл от возбуждения, отдаваясь слабой тянущей болью, и требовал внимания, но у Чонгука явно были другие планы. Тот развел его ягодицы, открывая вид на пульсирующий вход, и, наклонившись, провел по нему языком, заставляя Тэхёна крупно вздрогнуть, срываясь на тихий стон.              — Что ты делаешь?              — Ну, я же обещал трахнуть тебя языком, — в голосе слышались нотки веселья, а у него колени едва не разъехались.              — Речь шла немного про другое… — фраза утонула в мягком стоне, когда Чонгук повторил свое действие, обводя влажным языком колечко мышц, оставляя больше слюны.              — Я все равно вылижу тебя, просто получай удовольствие.              Тэхён спорить не собирался, он сегодня намерен быть послушным. От плавных движений горячего языка, которым Чонгук размазывал слюну между его ягодиц, Тэхёна пробивало. Он только сильнее прогибался, подставляя раскрытую задницу, и скулил, утыкаясь лбом в постель. При каждом умелом движении ноги сводило от удовольствия, а из груди рвался новый стон, который он безуспешно пытался сдержать.              — Мне не нравится, что ты тихий, — хрипло произнес, отрываясь от него на несколько секунд, одной рукой мягко обхватывая его член. — Я должен слышать тебя, Тэхён. Понял? — он только кивнул несколько раз, пока тело окутывало мелкой дрожью от прикосновения. — Не слышу, — надавил пальцем на головку, размазывая каплю смазки, что готова была упасть на постель.              — Да… да, я понял тебя, — слабо толкнулся в руку, заскулив, когда чужие пальцы сжались.              Спустя секунду он понял, что и не смог бы сдерживаться. Чонгук вновь обвел блестящий от слюны вход, напрягая язык, и надавил, проникая внутрь. Дразнящая ласка чувствительных стенок ощущалась так приятно, что громкий стон вырвался из горла до того, как он успел это осознать. По телу проходило тягучее удовольствие, пока Чонгук вылизывал его так хорошо, что снизить тон голоса уже не получалось. Тот двигал ладонью на его члене, медленно размазывая по стволу смазку, проводя по всей длине и только сильнее возбуждая. Тэхён раньше такого не испытывал, и новые ощущения буквально сносили голову, пока он просто позволял наслаждению туманить разум. Свободной рукой Чонгук сжимал его бедро, явно впиваясь пальцами до следов, и натягивал на свой язык, проникая настолько, насколько мог.              Этой лаской тот с ним будто играл. Растянутые еще вечером мышцы все так же были мягкими, пропуская горячий язык без труда, но этого было слишком мало. Он чувствовал себя совсем пустым, нуждающимся, и от этого всхлипывал сквозь громкие стоны, пока Чонгук одобрительно поглаживал кожу и проводил по члену от основания до головки, будто пытаясь получить больше прозрачной смазки. Движения языка ощущались невероятно остро, заставляя его тело мелко дрожать от каждой новой волны обжигающего удовольствия.              Чонгук отстранился неожиданно, оставляя его в тумане собственных чувств. Тэхён тяжело дышал, видя, как тот потянулся в ящик за смазкой. Крышка бутылочки тихо щелкнула, пока он пытался перевести дыхание, комкая пальцами края одеяла. Прохладный гель коснулся разгоряченной кожи, пуская волну мурашек по телу, и Тэхён сразу довольно застонал, когда Чонгук ввел в него два пальца. Второй рукой собрал на спине футболку, потянув на себя, и заставил подняться. Тэхён оперся руками об изголовье кровати, стоя на коленях и чувствуя, как Чонгук растягивал его сильнее.              — Так хотел поговорить, что трахнул себя пальцами перед этим, м? — горячий выдох на ухо и губы коснулись изгиба шеи.              — Я постоянно… трахал себя перед тем, как ты приходил домой, — вплел пальцы в темные мягкие волосы, откидывая голову назад, и подставил свою шею, довольно выдыхая от ощутимого укуса.              Движения пальцев в нем медленные, не позволяющие удовольствию затихнуть, но и не поднимающие его выше. Чонгук заставлял его балансировать на определенном уровне, едва задевая пальцами простату, но совершенно недостаточно. Третий палец едва усилил давление, и Тэхён сам подался бедрами назад, насаживаясь сильнее. Он чувствовал, как обилие вылитой смазки пачкало ягодицы, и слышал, как та хлюпала, стоило Чонгуку ускорить движение хотя бы немного.              — Представляешь, — хрипло продолжил, срываясь на громкий стон, когда подушечки пальцев надавили на чувствительную точку сильнее, — я приходил к тебе в комнату растянутый и разгоряченный после того, как кончил в душе, скуля твое имя, Чонгук…              — Придется повторить это лично для меня, — провел языком по чувствительной коже, втягивая небольшой участок и оставляя новый пульсирующий засос, который обязательно завтра нальется бордовым.              — Тогда дай мне свой член… пожалуйста, — всхлипнул сквозь очередной стон, когда Чонгук снова пальцами надавил на простату, выходя из него.              Он лишь успел несколько раз расслабленно выдохнуть, слыша шорох одежды за спиной, прежде чем его растянутого мокрого входа коснулась горячая головка. Желанное чувство наполненности расползлось по телу, расплавляя мозг окончательно. Он чувствовал, как мелко дрожали ноги от того, насколько плавно и глубоко вошел горячий член. Чонгук не дал расслабиться, сразу начиная движение и отпуская себя. Тэхён млел от каждого укуса, которым тот украшал его шею, и захлебывался стонами, сжимаясь внутри. Он чувствовал, как от каждого вскрика тот только сильнее натягивал его на член, впиваясь пальцами в бедра. Легкое изменение угла заставило его вскрикнуть от того, как идеально головка прошлась по простате.              Тэхён наслаждался тем, с какой жадностью и удовольствием его имел Чонгук. Ощущал, как того вело от его стонов, и от этого у самого сводило все. Он старался для Чонгука, совершенно не сдерживая свой голос, показывая и доказывая, насколько ему хорошо от глубоких и сильных толчков. Чужие бедра вбивались в его измазанные в смазке ягодицы, и он ломался изнутри. С каждым движением тот так идеально попадал по чувствительной точке внутри, что заставлял срываться на вскрики без возможности замолчать.              Чонгук перевел ладони с его бедер выше, заставляя прижаться сильнее к горячей груди, буквально сжимая его в своих руках. Тэхён чувствовал себя необходимым, и от этого стоны срывались на скулеж, пока Чонгук украшал его шею ожогами от своих губ.              — Я сам… хочу сам, — прохрипел практически сорванным голосом, не в силах больше бороться с необходимостью видеть Чонгука.              Чонгук вышел из него, не возражая против инициативы. Тэхён дождался, пока тот лег на спину, и перекинул ногу через чужие бедра, самостоятельно насаживаясь на член. Чувствовать Чонгука так глубоко в себе было тем, ради чего стоило ждать три года.              Он немного наклонился, опираясь руками о вздымающуюся грудь Чонгука, смотря тому в глаза. Тэхён чувствовал, что чертовски влюблен, и от этого ему было еще лучше. Он сжимал в себе горячий член, насаживаясь на него максимально глубоко, приподнимаясь на коленях. Стоны снова рвались из горла несдерживаемым потоком, пока Чонгук, проведя ладонями от колен и выше, обхватил пальцами его член. Сдерживать волны удовольствия было тяжело, но очень хотелось не кончать как можно дольше.              Футболка, которую он так и не снял, теперь ужасно мешала, поэтому полетела ненужной тряпкой на пол. Тэхён прекрасно видел, как пристально его рассматривали черные глаза, и откровенно наслаждался этим. Он опустился полностью, чувствуя, как немного сводило ноги, и плавно двинул бедрами по кругу, впиваясь короткими ногтями в кожу на чужой груди.              Чонгук сам двинул бедрами, согнув ноги в коленях для опоры, и Тэхён всхлипнул от сильного толчка, плотно обхватывая эластичными стенками твердый член. Он так идеально чувствовал Чонгука, так хорошо его принимал, что это выжигало изнутри. Он буквально растекался, чувствуя себя куклой, но ему это до бесконечного нравилось. Находиться на грани оргазма — самое приятное чувство, от которого сводило в паху и обжигало глубоко внутри. Чонгук двигал рукой на его члене в такт толчкам, совершенно не оставляя Тэхёну шанса. Оттянуть не получилось, и топящая волна удовольствия накрыла слишком сильно. Он кончил с громким протяжным стоном, заливая спермой пальцы и живот Чонгука. Сразу привстал, соскальзывая с члена, позволяя испачкать белесыми каплями внутреннюю сторону своего бедра, наслаждаясь этим.              Чонгук потянул его к себе, укладывая рядом и совершенно не боясь перепачкать все вокруг. У Тэхёна тело после сильного оргазма ватное и в ушах шумело, он почувствовал крепкие руки на себе и уткнулся во влажное от пота плечо. Снова жарко.              — Вот и поговорили, — Чонгук тихо засмеялся, вплетая пальцы в его волосы, пока Тэхён пытался справиться с потоком нежности внутри.              — Я правда хотел поговорить, — тихо хохотнул, начиная пальцами размазывать свою же сперму на чужом животе.              — Только поговорить? — усмехнулся, потянувшись за салфетками.              — Не только, — легко пожал плечами, потому что скрывать уже точно времени нет. — Почему ты меня избегал?              — По той же причине, по которой меня избегал ты, — кое-как вытер с них следы удовольствия, снова крепко обнимая.              — Я же говорил, что такого не было.              — Не ври, я не слепой.              — Ладно, — быстро сдался, едва не урча от того, как ему было хорошо. — Чиюн была права, у меня получилось.              — Так вот откуда ноги растут, — тот закатил глаза, зачесывая его волосы со лба назад.              — Ты ведь знал, да? — поднял на него взгляд, убирая чужую руку от своих волос и перекладывая на плечо. — Всегда знал?              — Нет, последние полгода, как мы жили в вашем доме, или чуть больше. Думал, что у тебя прошло.              — Я тоже в какой-то момент так думал, — легко кивнул, укладываясь удобнее. — Но тебя сложно выкинуть из головы, Чонгук, — приподнялся, потянувшись за ленивым поцелуем. Хотелось в душ, но совсем не хотелось подниматься.              — Тебя, знаешь ли, тоже, — Чонгук слабо поглаживал его талию пальцами. — Интересно, что обо мне подумает ваша мать…              — Я скажу ей, что просто сдал тебя сестре на доверительное хранение, пока дорастал, — довольно улыбнулся, снова коротко целуя.              — Ситуация как в анекдоте, — вздохнул, едва сдерживая улыбку, пряча ее в ответном поцелуе, но сразу посмотрел на него более серьезно. — Как будем твоей маме все объяснять? Чиюн нас кинула.              — Брось, она тебя обожает, думаю, она только рада будет, что у ее сына такой парень.              — А ты быстро все решил.              — У меня было на это три года, — улыбнулся, натягивая на них одеяло. Душ определенно переносился на завтра.