Докажи, что я не виновен

Девятый канал вел прямую трансляцию, где один из его главных продюсеров, с грустной улыбкой вещал о ложных обвинениях в свой адрес. Пока я отчаянно пыталась понять, что он творит, Тэхён, под жалостный визг тормозов, разворачивал машину, устремляя ее прямиком к студии. Сначала мне казалось, что Юнги пытается придать огласке ту несправедливость, что царила вокруг него. Но затем я поняла, что этот идиот прощался. Он говорил о том, как сожалеет, что друзья потратили столько времени и сил, в попытках помочь ему. Как жаль, что он вынуждено стал участником чьего-то заговора, что сожалеет из-за невозможности попрощаться с каждым лично. Сожалеет о том, что поклонники больше не увидят его проектов. Только несмотря на все это, он благодарен истинному убийце, ведь благодаря ему он встретил ту, что смогла реанимировать его душу. Ту, что отогрела его своим теплом. Ту, чье имя всегда вертится в голове. Ту, чей образ всегда будет перед ним. — Я люблю тебя, мышка моя. Прошу, оставайся такой же прекрасной девочкой. Я вижу, как ты страдаешь из-за всего происходящего и не хочу больше тебя мучать. Прилежно учись и будь мудрой мышью. Не смей винить себя. Где бы я ни был, я всегда с тобой. В глазах Юнги блестели слезы, когда он садился за синтезатор. Под его прыткими пальцами клавиши завибрировали тоскливый мелодией. Его тоска и боль смешивалась внутри меня с собственным чувством безнадежности, разрывая на куски. Юнги умиротворенно закрыл свои кошачьи глаза, отдаваясь такту. Вышедшая к нему девушка жалобно затянула до боли знакомую песню, трактованную на корейский манер. Тонким голоском, она пела про ту самую елочку, влюбленную в человека. Только в ее корейской версии, в творческом видении Юнги, могучий кедр смог заслужить ее любовь, укрывая от метели в своих ветвистых лапах. Я заворожено слушала, как он подпевал, неотрывно смотря в экран телефона. Очень надеялась, что мы успеем раньше, чем спецслужбы увидят этот эфир и прибудут к студии канала. Но глубоко внутри понимала, что мы не успеем. Как бы Тэхён не гнал свой авто под рычание мотора, как бы не игнорировал светофоры, как бы не играл в шашки на дороге. Нам не успеть. Все мы лишь мелкие букашки, самоотверженно разбивающиеся об это лобовое стекло системы. Детектив понимал это. Я понимала это. Юнги понимал это. Но только принять смог лишь обвиняемый, не мы. Рекламный блок начался сразу после того, как Юнги завершил свою песню. Я всеми мыслями молила время остановиться и позволить нам успеть перехватить этого сумасшедшего. Моя нога усердно вдавливала коврик, будто под ней есть педаль, способная ускорить наше движение. Но мои молитвы никто не услышал. Резко выжав педаль тормоза, окутывая все запахом жженой резины, Тэ остановил машину возле здания студии. Возле входа территория была оцеплена, блокируя дорогу стояли полицейские машины в компании черных, тонированных седанов. К тому моменту, полицейские выводили Юнги на улицу, под строгие взгляды агентов, среди которых был и Павел. Я вывалилась из машины, чуть ли не падая навзничь и бросилась к Юнги с диким криком, рвущимся изнутри. Мне не дали приблизиться даже на метр. Прыткие полицейские вмиг схватили меня под руки, крепко удерживая вдвоем. Юнги поднял на меня свои глаза, сменяя выражение лица со смиренно-удрученного на болезненно-взволнованное. — Джени! — впервые назвал он меня по имени, в попытках вырваться из рук полицейских — Да пустите меня! Никуда я уже не денусь, кретины! Вы не видите там девушка в крови!— с ещё большим усердием Юнги выламывал себя руки, пытаясь выпутаться из хватки. Павел сделал один незамысловатый жест, указывая сотрудникам позволить задержанному подойти ко мне. За долю секунды Юнги подбежал, мечась взглядом по пятам крови, покрывающим мои лицо и тело — Кто это сделал? Почему ты в крови? Ты сильно ранена? Я не могла ничего произнести. Слезы душили меня, позволяя лишь отрицательно качать головой. Я отказывалась верить в происходящее, отказывалась верить в то, что он так просто взял и сдался, лишая меня себя. — Идем со мной… просто сбежим…— задыхалась я заливаясь слезами, крепко прижимаясь к нему. — Мышка моя…Достаточно я набегался. Прекращайте это всё. Если так надо, пусть будет так. Не могу я лишить тебя семьи. Не хочу. Ты лучше ненавидь меня, ладно? Вспомни. Я же такой мудак. Обзывал тебя, шпынял, ругал постоянно. Просто возненавидь меня за все это и продолжай счастливо жить со своими близкими… — Хватит Мин. — строго сказал Павел, положив руку на плечо Юнги. — Хер вам, уроды! — кричала я на русском — Хотите забрать, забирайте вместе со мной! — я показательно сильнее вцепилась в торс Юнги не желая его выпускать. — Это произвол и фальсификация! — продолжала я на корейском — Какие вы к черту защитники страны, если подставляете невиновного! — Женя, прекрати. — злобно выпалил Павел. — Малышка, идем. Мы вытащим его, обещаю. Я не желала никого слушать. Они не могли забрать его. Не могли лишить меня его. Я отчаянно билась с каждым, кто пытался ко мне подойти. Даже укусила одного из полицейских. Раны, от напряженности кровоточили ещё сильнее. Но было так наплевать. Наплевать на всё, кроме него. — Мышка, хватит, прошу.— пытался успокоить меня Юнги, оставляя спешные поцелуи на моем лице — Все нормально, слышишь. Все живы, здоровы-это самое главное. А тебе нужно в больницу. Он утешительно улыбался, но я знала, что это за улыбка. Это моя улыбка. И теперь понимала, как она раздражает. — Намджун ! — Крикнул Юнги незнакомому мужчине — Помоги Тэхёну. Теперь к детективу, пытающемуся меня оттащить, присоединился широкоплечий, высокий незнакомец, по всей видимости и есть тот самый Намджун. Его статная фигура в два шага оказалась рядом со мной, крепко обвивая руками за живот. Словно куклу он поднял меня оттаскивая в сторону. Намджун не позволил мне наблюдать, как на Юнги надевают наручники, как сажают в машину, как увозят.Мужчина крепко прижимал меня к груди, удерживая голову одной рукой, а другой не позволяя моему, обессиленному, телу упасть замертво прямо здесь. Пока я истошно предавалась рыданьям, Тэ делал дерзкие заявления. Все это злило детектива не меньше меня. Он официально объявил войну. Репортеры окружили его, протягивая свои микрофоны. Тэ,с полным решимости лицом и особой выправкой, смотрел на них взглядом, который раньше мне не доводилось замечать. В нем читался вызов. Дерзкий, решительный, безоговорочный вызов. Он кратко изложил события с оторванной пуговицей укоряя агентов в нежелании разобраться. А когда детектив сказал, что таким образом, по всей видимости, агентура пытается скрыть настоящего убийцу, все громко ахнули. Даже я обернулась на него, широко распахнув глаза. Ещё один самоубийца. Что он творит? Вдруг разведка что-нибудь сделает с ним? Вдруг убьют за такое? Или посадят, сделав из детектива предателя родины, оскверняющего честь государственных служб. Он клялся раскрыть это дело, освободив своего друга. — Джени, лучше уводи его. Он слишком распален. — сказал Намджун, похлопав меня по плечу. Все происходящее вывело меня из собственной истерики. Дура! Нет времени на эти припадки. Надо действовать и действовать быстро. Неизвестно, что эти ублюдки могут сделать там с Юнги. Я подбежала к Тэхёну, силой отталкивая его с места, схватила за руку и стала уводить к машине. — Ты как? Нормально? Кровью пока не сильно истекаешь? — буркнул он, меняясь со мной местами. Опомнившись, от свой злости, теперь он шел впереди, утаскивая меня за руку к машине. — Я в порядке. — решительно выпалила я — Отлично. Тогда едем к Вичану.

***

К зданию национальной службы судебно-медицинской экспертизы мы ехали в абсолютной тишине. Я думала о том, что сейчас приходится испытывать Юнги. Даже не могу себе этого представить. Что он чувствует в этой обстановке? Поведут ли сначала на допрос или сразу отведут в камеру? Будут ли переодевать в тюремную одежду или пока он будет в собственной? Я ничего не знала о Корейских тюрьмах. Но пыталась представить что он чувствует. Как он подавлен, как ему неприятна эта новая обстановка, как пытается смириться с мыслью, что придется много лет провести в этих стенах, приспосабливаясь к абсолютно новой жизни. Так четко представляла себе, как его, такого затравленного, такого абсолютно домашнего кота, ведут среди заинтересованных взглядов маргиналов, убийц и прочих нигилистов. Вдруг они будут к нему плохо относится? Вдруг обидят? Все эти мысли не давали мне покоя. Тэхён был не менее задумчив. Злость все ещё переполняло его. Не знаю на кого он сердился, на Юнги или на агентов, но костяшки его пальцев побелели, от силы хватки, а челюсть сжималась с такой силой, что скулы угрожающе вздувались. Приехав на место, Тэ вел меня по коридорам здания, игнорируя каждого, кто приветливо здоровался с ним. Он лишь отдавал сухие приказы, напуганной его настроем, девушке секретарю. — Розалину и Бёнчхоля к Вичану. Сейчас же. В кабинет судмедэксперта мы вошли, словно два урагана, нарушая умиротворенную обстановку внутри. Вичан окинул нас вопросительным взглядом, поверх своих очков из комнаты, находящейся за стеклом. Прямо перед ним лежал труп, над которым медик стоял, словно над тарелкой со стейком, удерживая в руках пинцет и скальпель. В этот раз мы с детективом, как синхронисты, не позволили мне лицезреть эту картину. Я резко отвернула голову, а Тэхён закрыл мне глаза рукой. — Занавески что ли купи себе! — буркнул детектив. — Конечно. И мягкую софу здесь поставлю, чтобы можно было с моими клиентами эрл грей попивать за приятной беседой. — парировал Вичан заходя к нам в помещение. — Я так полагаю что-то ещё нужно по тому делу? На пороге кабинета, появилась небольшая фигура пухлого мужчины в белом халате, почтительно суетливо открывающего дверь перед роскошной женщиной. Она вошла, как хозяйка. Не просто этого места, а хозяйка жизни. Строгая обтягивающая юбка демонстрировала ее аппетитные бедра, из под приталенного пиджака показывалась круглая, упругая грудь, тонкие щиколотки мелькали друг перед другом, под звук кожаных лодочек на высокой шпильке. Черные волосы, уложенные в низкий хвост, так блестели, что отражали в себе свет офисных ламп. Волевой взгляд прошелся по мне и Тэхёну, уничтожая под его давлением. — Ого…— не удержавшись выпалила я, залюбовавшись красотой женщины. — Ким, ты в курсе, что наше управление не на тебя работает? — укоризненно отчеканила она. — Детка, дело горит. Но начнем с Бёнчхоля. — он указал пальцем на мужчину в халате. — У нас есть куча мешков с пеплом. Что из него можно вычленить? — Смотря, что вы хотите там увидеть. — щурился мужчина морща свой нос. —Подождите! — вскинул руку Вичан, подходя ко мне — Раздевайся, гляну раны твои, пока кровью не истекла мне тут. Я испугано уставилась на медика, не желая оголяться в присутствии большого количества посторонних людей. К тому же предъявлять порезы, которые нанесла сама себе, довольно странное мероприятие. — Ну что ты покраснела то? К врачам же ходишь? Влагалище гинекологу показываешь? — он строго смотрел на меня поверх своих очков, прижимая подбородок к шее. Я неуверенно кивнула, краснея ещё сильнее. — Ну вот. А я такой же специалист, только по другим отверстиям. Давай! Вспомню хоть, как выглядят раны на живых людях . Вичан принялся стягивать с меня свитер, под пристальные взгляды собравшихся. Я искоса смотрела на них, неловко обнимая себя руками. — Ой! Какаааая красотаааа! А пахнет то как приятно! — судмедэксперт водил пальцами по моим ранам, завороженно осматривая их. — Ой! Сейчас я…— он суетливо бросился к шкафу, радостно, словно ребенок, улыбаясь — Ой нет не туда! — спешно развернувшись он пошел в соседнюю комнату громко хихикая — Ой! Нет, не здесь! Ой так волнуюсь! Как перед первым трупом! Собравшись с мыслями, суетливый медик принёс спирт, вату и неизвестную мне мазь, принимаясь обрабатывать мои порезы. — Кхм…Предположительно-это одежда…— медленно начал говорить детектив, изумлено смотря на Вичана —, в которой был убийца в момент преступления. В идеале найти там ДНК преступника или жертвы. Исходники есть в материалах у Вичана. Ищи что угодно. Жиро-потовые следы, эпителий, кровь, что угодно! На месте преступления нашли ещё лоскут. Нужно понять одна и та же это одежда или нет. Я раскрыла рюкзак, передавая все имеющиеся у меня пакеты Бёнчхолю. — Ну и задачка…— мужчина, подняв пакеты над головой, внимательно всматривался в свою предстоящую работу. — Господин Ким…не знаю, что мы можем найти здесь…Думаю начнем со спектроскопии. Попробуем выявить участки характерные для спектрограммы гемоглобина. У гемоглобина, знаете ли, есть ряд продуктов необратимой окислительной деградации…— воодушевился биолог. — Бёнчхоль, короче! — Попробуем…— расстроившись, что ему не дали закончить свою речь, буркнул он — Поищем соединения железа в добавок. Они покажут была ли там вообще кровь. Касательно ДНК сомневаюсь…Только если есть уцелевшие куски. — Сколько тебе нужно времени? — Нуууу…неделька, две. — Два дня даю тебе и всем твоим ботаникам. Носом ройте. — Господин Ким! — вздымая брови вверх возмутился Бёнчхоль. — Время теряешь! Бегом, милый мой, бегом! — Тэхён похлопывал в ладоши, подгоняя мужчину к работе. — Так, детка, теперь ты. От Розалин детективу нужен был анализ следа. Все это время он не давал ему покоя. Согласно отчету криминалистов это был след мужского ботинка с крупной протекцией, однако трасологической экспертизе они не поддавались. NIA забрали себе дело, криминалисты облегченно и выдохнули, освобождаясь от необходимости делать лишнюю работу. Розалин грациозно села на стул Вичана полубоком, соблазнительно закидывая ногу на ногу и принялась детально изучать следы. — Как мужчины вообще с ней работают? — восхищенно прошептала я Тэхёну. — Представляю, как им трудно сосредоточиться. — Особенно таким, как Бёнчхоль — насмешливо улыбнулся детектив — Малышка, монетки есть? Хочу взять что-нибудь перекусить в автомате. Я принялась похлопывать себя по карманам в поисках мелочи, но нащупала лишь что-то шуршащее. В заднем кармане джинс оказался чек. Я развернула его пристально всматриваясь. Никак не могла вспомнить, что я делала в бистро « У Барни» и что я там заказала на пятнадцать тысяч вон. Озарение снизошло до меня, как только я увидела дату. Это был день убийства Оливера. Громко вздохнув, заставляя всех присутствующих неожиданно вздрогнуть, я стала подсовывать чек детективу, широко округляя глаза. Насупив брови он смотрел на меня, как на городскую сумасшедшую, медленно забирая находку из рук. Я выжидательно пялилась на него, пока он беглым взглядом вчитывался в слегка размытый текст. — Ну и что это? — Я нашла его в маминой одежде. Вроде в маминой…Или в папиной? Там лежали и ее брюки и его…Можно ведь съездить туда и попробовать узнать, с кем она была в этом бистро. Одна или нет, может вела себя странно, может по телефону разговаривала! Это же день убийства! — В нашем случае конечно нужно обращаться внимание на любимые детали, но думаю вряд ли нам это что-то даст. — Тэ сфотографировал чек и положил его на стол перед Розалин — Детка, мы тут конечно полапали, но посмотрите на всякий случай пальчики. — Ким, затрахал со своими указаниями. Ты мне не начальник. — Ну затрахать я тебя ещё не успел — склонившись над девушкой игриво прошептал он — Но можем поиграть и в начальника. — Так, что могу первостепенно сказать о наследившем — произнесла она, оживлено решая какую-то формулу на листе. — У нас с тобой длина следа двадцать шесть сантиметров. Размер обуви, как правило, на сантиметр больше длины стопы. — ручка активно выписывала формулу, как математическую задачу про землекопов— следовательно двадцать шесть минус один, затем двадцать пять мы умножаем на шесть целых восемь десятых… — Детка, я люблю когда покороче — устало вздохнул Тэхён. — А женщины любят подлиннее, Ким. — съязвила девушка под мой несдержанный смешок — Заткнись и слушай. Значит умножили и получили приблизительный рост нашего наследившего. Сто семьдесят сантиметров. — Алекс…— испугано пролепетала я поднимая взгляд на детектива — Рози, когда я изучал материалы, мне показалось, что след, не смотря на обувь, не мужской. — У тебя хорошая чуйка, либо мы чему-то да научили тебя. Длина обычного шага мужчины от семидесяти до девяносто сантиметров. Вот они— криминалист показывала фотографии следов — Это у нас убитый вышагивал. А вот эти — она открыла следующую фотографию — Имеют длину пятьдесят три сантиметра, что соразмеримо с женским шагом. К тому же угол разворота стопы меньше, чем у мужского. Делаем вывод, что это след женский, несмотря на мужскую обувь. Причём худой женщины, потому что тяжелый человек расставляет ноги шире, увеличивая устойчивость и передвигается медленно, мелкими шажками, а тут размашистый шаг. К тому же, сила давления на землю не велика. Видишь, след не глубоко утопает. Даже у Оливера он намного глубже. Так что с уверенностью девяносто процентов могу сказать, что преступник твой- ряженая женщина. Мы с Тэ замерли не моргая. Получается это все таки мать. Она зазвала любовника в лес, а он, всецело доверяя возлюбленной, не знал, что идет на собственную казнь. Но какой мотив? Все же нехорошо расстались? То, что он безоговорочно пошел бы туда, куда она скажет — логично и ожидаемо. Во всяком случае логичнее, чем в случаях с отцом или братом. От нее он не ожидал этого рокового удара. Но это в том случае, если они все ещё были близки. Если бы они плохо расстались, Оливер не был бы так беспечен. Ничего не понимаю… — Маленькая, едем. Попробуем что-нибудь узнать в кафе.

***

Пока мы ехали в бистро, я активно выспрашивала Тэ о правилах в тюрьмах, которые здесь назывались «институт коррекции поведения» или же «исправительным учреждением». Детективу удалось узнать, что Юнги отвезли в Анян, провинции Кёнгидо и присвоили ему персональный номер 3369. Это бесспорно было мне на руку, так как ее расположение было гораздо ближе, чем Тэджон, где располагалась вторая тюрьма Южной Кореи. Мужчина не стал вдаваться в подробности содержания заключенных, лишь уверяя в том, что некоторые корейцы, особенно пенсионеры сами стремятся попасть в это исправительное учреждение. Я с удивлением смотрела на детектива, не понимая, что может толкнуть человека добровольно и намеренно лишить себя свободы. Как оказалось все дело было в бедности. Таким образом несчастные старички пытаются свести концы с концами, отправляясь жить за казенный счет. Там у них есть крыша над головой, трехразовое сбалансированное питание, одежда, разнообразный досуг. Там они могут выполнять, легкую, необременительную работу и, что самое важное, дважды в год все заключенные проходят медосмотр, а это зачастую непозволительная роскошь даже для молодой, работающей части населения, не то что для стариков. Увы, пенсионная система в Корее оставляет желать лучшего, несмотря на реформу. Ранее люди должны были самостоятельно откладывать себе средства, на безбедную старость, в течение всей своей жизни. Помимо прочего, традиционно считается, что дети должны содержать своих престарелых родителей. Однако после проведения реформы, пенсионеры, кто не смог создать себе эту финансовую подушку и кому, по тем или иным причинам, не помогают родственники, получают от государства от двухсот до трехсот долларов. Их едва ли хватает на еду. Потому они так и стремятся попасть в этот курорт под названием « институт коррекции поведения». Мне же тюрьмы всегда казались чем-то настолько ужасным, что лучше попасть прямиком в ад, чем туда. Я часто слышала про российские исправительные учреждения и их суровые реалии. Насилие, разделение на касты, ущемления, нечеловеческое отношение и условия. Шаг влево, шаг вправо-расстрел. Вот чем пугают стены российских казенных заведений. В то время, как корейские, не столь отдаленные места, представляются словно курорт. Надеюсь так и есть. — Ты что там так пристально рассматриваешь? — спросил Тэхён, как только мы подъехали к бистро. — Эм, я тут записалась на посещение. Передачки носить можно. Может там и курорт, но Юнги любит мясо. Не думаю, что там его в достатке. Первоначально на встречу дают всего десять минут, но если он будет паинькой, то какие-то балы начисляют…— я задумчиво скролила страницу в браузере погружаясь в детали содержания заключенных — Да, вот. Сейчас у него четвертый уровень и допустимы только десятиминутные свидания. Причём приходить может кто угодно! Это так здорово! В России только родственники могут посещать. Всего два свидания в месяц по пол часа, но зато десятиминутных сколько угодно! Кроме выходных! Прекрасно! Потом, если будет хорошо себя вести, ему присвоят третий уровень, там трижды в месяц по тридцать минут. А первый уровень разрешает свидания по первому требованию, даже в ночное время! Обалдеть! Но…Но мы же его быстро вытащим, правда? — я перевела погрустневший взгляд на Тэхёна с мольбой всматриваясь в него. — Конечно, малышка. Как ещё иначе я смогу ему по морде дать? Ждать пока он откинется, я не хочу. Бистро « У Барни» было небольшой европейской забегаловкой. Пошарпанные столики с протертыми диванами, хамоватые официантки в белых фартуках и разномастный контингент от интеллигенции, не понятно что здесь делающей, до сальных трудяг, окидывающих женщин своими похотливыми взглядами. Я расположилась возле окна, обводя заведение взглядом. Тэхён брезгливо осмотрел диван и прежде чем сесть на него, смахнул невидимую пыль салфеткой . — Ой оооспади нежный какой! — по-русски выпалила подошедшая официантка, закатывая глаза. — Вы русская? — уточнила у нее я. — Ой…— вздрогнула девушка, думая что ее причитания останутся не распознанными — Вы уж извиняйте… Та не привычно шо тут такие педанты, прости оспади, ходют! — Понимаю — сочувственно сказала я, пока детектив, не понимая и слова, мотал головой. — Простите, душенька, а как могу к Вам обращаться? — Та просто Люся! — А шо? Шо то не так? — Люси, Вы не видели вот эту женщину случайно здесь? — Я показала ей фотографию матери — Тэхён, дай фото чека. — все ещё растерянный детектив протянул свой телефон — Вот, она была здесь в этот день. Может быть заметили? Кто ее обслуживал? — Ааа… Ленка то? А то как же ж. Ленку все знают тут. Ток ее Джон О обслуживал. Евоный столик то. — девушка скосила на меня прищуренный взгляд — А вы шо, менты? — Он — я кивнула на Тэ — он мент. Но хороший мент. А я- небольшая подмастерья. — Ну ща… позову оболтуса этого.— сделав пару шагов к кухне, девушка крикнула во весь свой звонкий голос — Джоооон Оооо! Иди! Зовут ! Джон О оказался маленьким щуплым мальчишкой, лет восемнадцати на вид. Как только я спросила знает ли он мою мать, официант тут же покраснел, пряча свой взгляд. Как и весь персонал он знал ее. Более того, даже был влюблен. Только вот прекрасная посетительница всегда приходила не одна. Постоянно ее сопровождал этот «неприятный господин». При упоминании о неком господине, мы с Тэ синхронно переглянулись. И не зря. Описание полностью подходило под портрет Оливера Гранта. Со слов Джон О, мама и Оливер в тот день имели какую-то неприятную беседу. Последнюю неделю их отношения вообще разительно отличались от тех, кои он привык наблюдать. Обычно они держались за руки, о чем-то мило щебетали. А тут между ними словно кошка пробежала. Оливер и Елена были напряжены, перешептывались и уже не создавали впечатление влюбленной пары. — Мне так хотелось ударить его! Знаете, прямо в лицо! — О чем они говорили? Ты слышал? — строго спросил детектив. — Только обрывки…Она говорила что-то вроде, что англичанин не посмеет рассказать о чем-то…ведь это касается ее сына, а значит и ее самой. Спутник просил уладить «это», иначе будет вынужден доложить. Ну Элена и пообещала все уладить. — Вот и уладила…— прошептала я, пристально смотря на Тэ. — Поехали, маленькая. Надо напиться.