Докажи, что я не виновен

Зря я ждала того самого утра. Он так и не вышел ко мне. Просто отказался. Ровным счетом, как и всю последующую неделю. Но я продолжала ходить каждый день, невзирая на эту чертову, затянувшуюся, простуду и не уходящую усталость после смены в кофейне, таская одну сумку за другой. Я вкладывала туда записки, написанные то наспех прямиком из комнаты досмотра, то трудилась над ними полночи, размышляя, чтобы хотела сказать. Как бы не хотелось спросить его о причинах такого игнорирования, не делала этого. Писала о том, что скоро ему удастся выйти, ведь начальник Тэхёна, вместе с вышестоящим руководством, активно занялись этим делом, направляя все усилия на освобождение Юнги. Писала о том, как жду не дождусь нашей встречи, как скучаю по нему, делилась событиями, новостями, все, что могло бы, как мне казалось, приподнять его дух. Только он не принимал ни мои посылки, ни меня. С упорством идиотки я шла, в свой выходной, опять к нему. Заглянув в почтовый ящик, я обнаружила там счет на оплату. Вот он, страшный момент моего приговора. Пробегаясь глазами по полям, шокировано замерла уставившись в фамилию арендатора. Снова, Ким Намджун. Почему в квартире племянницы дядюшки Гу, арендатором числится Намджун? Какого черта здесь происходит? Я сердито топала ногами по пути к проходной. Снова какая-то ложь, окружающая меня. Почему все вечно от меня что-то скрывают, обманывают, юлят? Для чего? Я настолько создаю впечатление ненадежного человека? Завидев меня, старик издали уже начал улыбаться, предвидя свое долгожданное угощение. Но мои нахмуренные брови быстро стерли с его лица улыбку. — Ничего не хочешь мне рассказать, дядюшка? — сердито трясла я счетом возле его лица. Он сделал настолько виноватое лицо, что мне мгновенно стало не по себе. Ну что я ополчилась на старика? Он ко мне со всей душой, а я ему бумагой в лицо. Гу признался, что после моего первого визита в исправительное учреждение, к нему обратился некий господин с просьбой присмотреть за мной, а если что-то пойдет не так или вызовет в нем волнение, то он тут же должен был сообщить этому господину. Ну а когда я пришла с этой своей дорожной сумочкой, Гу только было собирался рассказать об этом моему анонимному доброжелателю, как тот сам связался с стариком. Он просто написал адрес, код от двери и велел сказать, что эта квартира его племянницы. — Он мне тогда даже деньги предлагал! Но я не взял, Дженя! — он всегда на свой манер пытался выговорить мое настоящее русское имя, игнорируя принятое Джени. — Ты прости меня, детонька. — его виноватые глаза пристально смотрели на меня — Но тот господин такой статный, видно, что не мерзавец. Как можно сердиться на этого мужчину? Сжалившись над ним и передав суп, я направилась к корпусу. Меня уже здесь все знали. Вплоть до собак. Сторожевые псы, как щенки, ластились ко мне, удерживаемые на коротком поводке строгих тюремщиков. Меня знал и персонал и некоторые посетители. Первые постоянно приветствовали, с любопытством заглядывая в сумку , восклицая : « Ну что там у нас сегодня вкусненького?»; « Опять тяжесть такую тащишь?» или просто « Привет, Джен! Погодка-то сегодня, да?». Погода действительно стояла чудесная. Стало заметно теплее. Иногда даже проглядывалось солнце, согревая своими лучами. — Ну что? Делаем ставки? Выйдет сегодня или нет? — нервно усмехнулась я, заходя в комнату досмотра. — Идиот твой Мин, Джен. Не ценит совсем.— бухтел смотритель для галочки досматривая меня спустя рукава — Записку будешь писать? — Нет, спасибо — тепло улыбнулась я — Уже написала и положила. В ожидании своей «аудиенции» я сидела на пластмассовом стуле, болтая с новыми знакомыми. Та самая беременная девушка, как и я, приходила каждый день. Она уже больше приходила не к своему заключенному, а чтобы поболтать со мной, иногда даже заглядывая в кофейню. Одиноко вышедший конвоир дал мне понять, что сегодня меня тоже не желают видеть. Я глубоко вздохнула, пожала плечами и собиралась было уходить, как он остановил меня легким взмахом руки. — Иди сюда — подозвал он меня к себе за железную дверь. Я испуганно озиралась по сторонам не понимая, что он делает. Может я настолько тут всем осточертела, что решили упрятать и меня? — Иди говорю. Насильно сейчас козла этого притащим. — Что? Нет…не надо насильно! Не желая слушать моих сопротивлений, строгий мужчина взял меня под локоть и повел за собой. — Задолбал он со своим скотским отношением. Ходишь тут, как к себе на работу, а он носа не высовывает. А к другим выходил гад! — сокрушался конвоир. — К другим? — мое сердце остановилось. — Пара баб были, несколько мужиков. Ты утром ходишь, а они вечером в основном. Заключенным полчаса положено на свидания полноценные, лучше за это время ты ему по роже дашь, чем кто-то другой его иначе использует. Я забыла как дышать. Каждый вдох был то слишком сильным, то с длительной задержкой, лишая легкие кислорода. Кто ходил к нему? Почему он не спускается только ко мне? Не хочет тратить это ежедневное время на меня? Уверена, этому есть объяснение и он мне сейчас все расскажет. Мужчина завел меня в просторную комнату, в котором стояли лишь два кресла и письменный стол со стулом. Больше там не было ничего, создавая внутри холодную, неприветливую атмосферу. Я замерла у окна, зябко обнимая себя за плечи. Температура никак не хотела стабилизироваться. Внизу расхаживали люди. Кто-то эмоционально говорил по телефону, сотрудники учреждения контролировали территорию вместе со своими собаками. Там внизу был обычный мир. Тот, который уже больше недели Юнги не видел. Дверь со скрипом распахнулась. То ли от внезапности, то ли от разыгравшегося волнения, я испуганно вздрогнула, оборачивая голову назад. Передо мной стоял он. В синем тюремном комбинезоне , с желтыми нашивками. Слева на нашивке был указан его порядковый номер 3369, а справа « 1하 8», первая цифра указывала на корпус, в котором располагался заключенный, дальше обозначение этажа и номер комнаты. Юнги был бледен, но хоть не сильно исхудал. Это радовало. Пока с него снимали наручники, он прожигал меня своим сердитым взглядом. Я хотела броситься к нему на шею и расцеловать, но, как только мы остались одни, сказала: — Прости…Я не хотела, чтобы они заставляли… Они сами так решили…я понимаю, что ты…знаешь, тебе нужно лучше кушать…— пока мои мысли сумбурно срывались с языка, под усердное хлюпанье носом, он медленно подходил ко мне, не отрывая строгих глаз — на улице такая погода замечательная… Вы ходите гулять? Должны на полчасика выводить, да? У тебя наверно столько дел… — Почему ты снова здесь? — сердито прорычал он — Почему не уходишь? Зачем мне говоришь про погоду? Зачем сумки эти вечно таскаешь? Уже каждый зек успел твою стряпню опробовать. — Я же…я…о тебе беспокоюсь… — Не надо обо мне беспокоится. И ходить сюда больше не надо. Ты поняла? — с каждым произнесенным словом он становился все рассерженнее — Я забываю твой голос, глаза, как ты пахнешь и стонешь. И ты забудь. — Ясно. Хорошо. — широко улыбнулась я, сдерживая в себе слезы. Ты не переживай. Все скоро закончится и сможешь вернуться к обычной жизни. Елена правда в бега ударилась… но это ничего. Главное улики все есть. — каждое слово мне давалось с диким трудом, но я мужественно держалась. — Я не буду тебя больше беспокоить. Прости если что-то сделала не так. Ты главное хотя бы кушай хорошо, ладно? — подняв на него взгляд я позволила себе последний раз коснуться его щеки ладонью, желая запечатлеть на ней это тепло, исходящее от него — Позволь последний раз. — коснувшись уголка его губ своими, я оставила память и на них. — Ну…что ж. Не грусти и не скучай тут, ладно? — шире улыбалась я — Прощай, кот. Не знаю, как я дошла до двери. Ноги совершенно не желали меня слушаться. Я их совершенно не чувствовала. Все силы, что были во мне, ушли в эту чертову улыбку. — Эй, Джен, ты в порядке? — испуганно спросил мой сопровождающий — Мне кажется я сейчас упаду… Не показалось. Я действительно упала. Свет в глаза потух, а сквозь помутившийся разум доносился тревожный крик надсмотрщика. Казалось я слышу даже Юнги. Или мне хотелось слышать его. Но здесь было лучше, чем там. В этой пустоте. В этой невесомости. Вновь умиротворено, спокойно. Прямо, как в реке. Да. Уверена, Хан несёт с собой то же умиротворение. Открыть глаза вынудил едкий запах, ударивший прямо в нос. Три пары глаз пристально смотрели на меня, выявляя прояснившееся сознание. Врач измерила мой пульс, осмотрела зрачки и строго спросила не беременна ли я. Казалось бы нормальный вопрос, но от него я покраснела, словно рак. — Точно беременна! От этого мудака! Ещё тяжести такие таскает! — сокрушался надзиратель — Ну я ребятам передам! Так отходят его, что сразу шелковый сделается! — Нет! Не надо! — взмолилась я вцепляясь в руку мужчине — Не беременна я. — Ты уверена? Температура повышена, потеря сознания… — Уверена. У меня эти…ну эти…— отчитывалась я, как перед родителями, намекая на менструацию. — Кто, «эти», Джози? — неловко обратился смотритель к врачу. — Не ваше мужланское дело. Можете уводить ее. Но, душечка, ты к врачу сходила бы. Хрипы у тебя совсем не хорошие. Черт с ними, с этими хрипами. Вода все заглушит. На проходной уже нетерпеливо топтался Гу. Может это и была тюрьма, но слухи здесь распространялись также быстро, как и в небольшом селе. Старик придерживал меня за плечи, бубня, что Юнги гад и недостойный человек и вообще, изменим наш ежедневный вечерний ритуал, прекращая смотреть его шоу. Как бы не было больно, я не могла согласиться с дядюшкой. Кот не был ни гадом, ни, тем более, недостойным человеком. Каждому свойственно ошибаться. Видимо это заточение позволило ему понять, что он ошибся. Может оно и к лучшему. Может этой связи вообще не стоило случаться. Он выйдет, помириться с Наён и всё у них будет хорошо. Разве не это самое главное? Да. Главное, чтобы у них все было хорошо. А я…А я как-нибудь. Всю дорогу до университета и во время лекций, я, как завороженная, рассматривала свою ладонь, она горела, там, где касалась его кожи. Я боялась пить, боялась есть, стерев с губ воспоминания о нем. Посреди лекции, меня вызвал к себе декан. Кто-то из студентов пожаловался на мой непрерывный кашель. От того, меня сослали домой, велев не возвращаться, пока не предоставлю справку. Все складывалось паршиво. Нужно чем-то занять себя. Иначе этим постоянные мысли сведут меня с ума. Проходя мимо полицейского участка, я решила заглянуть к Тэ. Как раз время обеда. Может голодный? Захватив для детектива порцию любимой жареной лапши, я вошла в отдел, угловато озираясь по сторонам. Полицейский участок выглядел жутко. Всюду странные личности, косо поглядывающие на меня, вороватым взглядом, хмурые полицейские, снующие по разным кабинетам. И чего я сразу не позвонила, прежде, чем заявиться? Обвившие меня сзади руки, напугали ещё сильнее, делая из меня снова опоссума. Кому нужен мертвый опоссум? Никому. Вот сейчас и отпустят. — Малышка, отомри — шепнул мягкий голос. — Ты чего тут? — Из университета выгнали на больничный. Вот мимо проходила, подумала, может ты голодный. — я продемонстрировала ему шуршащий пакет. — Идем, тут маленьким девочкам не надо стоять, среди социального ширпотреба. — Тэ, а покажешь свой стол — с воодушевлением спросила я. — Малышка хочет в детектива поиграть? — довольно ухмыльнулся он. Детектив вел меня по длинным коридорам, петляющими своими резкими поворотами. Каждый из проходящих мимо с интересом рассматривал меня, пока Тэ, вел за руку к своему кабинету. А в нем расположились два стола, заваленные кипой документов. За одним из них сидел молодой мужчина, задумчиво всматривающийся в свой компьютер. — О! Джени, привет! — радостно поприветствовал меня незнакомец — Ким, слушай, я не пойму, что это Вичан здесь за каракули оставил, ну-ка посмотри. Ты лучше этого психа знаешь. Пока мужчины расшифровали послания медика, я уселась за второй стол с любопытством рассматривая его содержимое. Повсюду были фотографии трупов, окровавленных ножей, топоров, фотографии дорогих украшений, папки, на которых красовались преступники во всех ракурсах. — Малышам такое смотреть нельзя. — насмешливо произнес детектив, убирая от меня документы в сторону. — Ходила к нашему 3369? Личный номер Юнги, пришелся ударом в грудь. Казалось я даже болезненно захрипела, вспоминая его резкий взгляд. — Да…ничего не обычного. Все как всегда. — улыбнувшись соврала я. — Что там с его освобождением? — На днях должны. Прошение отправили. Должны по новой вернуть дело в прокуратуру, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. NIA теперь вряд ли получит его назад. — Ну и отлично. Значит у него все будет хорошо. — У него? — наблюдательно подметил детектив — Хм, значит ты уже себя с ним не отождествляешь? — перегнувшись через стол, он замер в считанных миллиметрах от моего лица. Я глазами показывала ему на сидящего за соседним столом коллегу, давая понять, что такое поведение на работе неловко и неприемлемо. — Кан, ну-ка выйди — скомандовал он. — Не стоит, Кан, останьтесь — уперла я руку в лоб Тэхёна — Мне пора идти. — Далеко? — По делам. — пожала я плечами. — По каким? — Тэ, это допрос? — Будешь меня сегодня ждать? — Пожалуйста, мне нужно побыть одной.

***

Но прежде, чем позволить себе утонуть в собственных мыслях. Пора было встретиться лицом к лицу с господином Ким. Нужно наконец выяснить, что он задумал. Встав у входа здания канала, я видела ту самую сцену. Ту, где его уводят. То, как он бережно обнимает меня…репортеры, полиция, сотрудники…Сделав над собой усилие, я прошла во внутрь и попросила администратора сообщить господину Ким, что я хочу его видеть. В просторном лобби было светло. Стены пестрели яркими плакатами с афишами, лицами звезд канала. Среди них был и он. Мой красивый кот. Такой загадочный на этом фото, чуть склонивший голову, рассыпав волосы к лицу. Съемка была портретной, акцентируя внимание на его идеальных чертах. Я мечтательно, осторожно коснулась его пальцами, представляя, что это он. Присутствующие в зале наверно посчитали меня сумасшедшей фанаткой. — Джени? — отвлек меня, от любования, голос Намджуна, стоявшего за турникетом возле лифтов. — Пропустите ее. Низко кланяясь я поблагодарила администратора и укоризненно смотрела на Намджуна. — Давай не здесь? Дотерпишь? — улыбнулся он, по всей видимости понимая, что мне не терпится задать ему волнующие вопросы. Намджун привел меня в небольшой кабинет, с массивным деревянным столом, большим кожаным креслом, и маленьким диванчиком. Если в кабинете детектива, документы были хаотично разбросаны по столу, то здесь, стояли строгие папки,заполняющие шкафы из темного дерева, которые растянулись по всему кабинету. Внутри царил такой знакомый до боли запах, но при этом кабинет словно впал в спячку, под светом небольшой, тусклой лампы, горящей на столе. — Это же не твой кабинет, верно? — озираясь по сторонам уточнила я. — Верно. Это кабинет Юнги. — подтвердил Намджун усаживаясь на диван. Я же села в кресло продюсера, любовно поглаживая его стол. Казалось все здесь пропитано им. Клавиатура, мышка, все хранит его запах. — Намджун? Почему ты переводишь мне деньги? Почему арендуешь жилье? Почему уговариваешь декана не отчислять меня? Зачем тебе это все? Ты же меня даже не знаешь. Ему и не нужно было знать. Он делал то, о чем просил его друг. Юнги никогда не держал всех средств в банке. Часть лежала в сейфе офиса, часть в его квартире. Первым делом, как только Юнги обвинили в преступлении, Намджун припрятал все, что было в кабинете продюсера. И не зря. Совсем скоро друг попросил его выделить ему сумму, чтобы вернуть Наён то, что она потратила на мой аванс. Как сам Юнги потом признался Намджуну, уже тогда, он хотел прекратить с ней отношения. Затем Юнги попросил друга разобраться с долгами некой Загорской. О наличии у меня финансовых проблем, возникших из-за Донхёна, продюсер узнал от Тэхёна. Намджун, не долго думая, дал денег экс бойфренду, чтобы тот внес их на счет, но прощать должок, мерзавцу, никто не собирался. От того Донхён сейчас и вкалывает, как папа Карло, чтобы не получить в очередной раз по роже. Ну а перед своим арестом Юнги заклинал друга присмотреть за мной, предоставляя мне все необходимое. Так Намджун выяснил, что нерадивую студентку вот-вот исключат из института, подговорил Гу докладывать ему обо всем, ну и арендовал мне это жилье. — Юнги очень переживал, что ты будешь жить с Тэхёном, потому я и снял эту квартиру. Так странно, вы знакомы всего ничего, но он тебя, как облупленную знает. Просил снять жилье именно в Аняне, зная, что будешь таскать сумки в тюрьму. Никогда не уставал поражаться его проницательности. С счетом я конечно просчитался. Думал сейчас все приходит на электронную почту, но видимо в Аняне все ещё посылают голубей. — А цветы причём? К чему все эти букеты каждый день? Они ведь тоже от тебя? — Юнги хочет, чтобы хоть что-то радовало тебя в этом нескончаемом кошмаре. Потому просил, чтобы каждый день у тебя дома были свежие цветы. — Ничего не понимаю…Зачем тогда…Почему тогда он сегодня сказал…— я пыталась собрать мысли в кучу. То, что рассказывал Намджун, никак не вязалось с тем сердитым Юнги, которого я видела сегодня. — Ааа… прорвалась все таки? — улыбнулся Намджун. — Он любит тебя, Джени. А вот в свое освобождение не верит. Трудно предположить, что сможешь оправдаться, когда против тебя спецслужбы. Меньше всего он хочет, чтобы ты ждала его все эти годы, теряя в этом свою молодость. Когда кого-то любишь, то надо уметь отпускать. — Ненавидь меня…— прошептала я, вспоминая слова слова Юнги — Но при этом, он отпустил меня не отпуская…Всегда был рядом… — Угу…— довольно улыбнулся Намджун. — И теперь он оторвет мне башку. Я вообще хотел тебе ещё работу предложить, но смотрю ты устроилась? — Да кем бы я тут работала? — усмехнулась я сквозь стоящие слезы — Поломойкой? — Нет, ну почему? Можешь начать с помощника режиссера. У нас Арти зашивается, можешь ей помочь. — Правда? — Идем, познакомитесь и решите, хотите вы друг друга или нет. Намджун отвел меня в соседний кабинет. Чуть скромнее по размеру и своему интерьеру. Если бы я не знала их должностей, то ни за что не подумала бы, что это кабинеты продюсера и режиссера. Никакой помпезности, роскоши или дорогих декоров. Все строго и четко. В большом кожаном кресле сидела она. Та самая женщина, что бы вместе с Дафной в парке и передала мне сверток от Намджуна. На ее двери красовалась табличка «Чон Арти». Смотря на ее величественную фигуру, полную решимости, я обомлела. Арти разговаривала по телефону, раздавая свои строгие указания. — Нет, Леон, ты смонтируешь это дерьмо так, как я то сказала! Серия уже утверждена! Засунь свое творческое видение себе в зад, мудила! Все, пока, у меня вторая линия — ее острый, коготок, указывал прямиком на нас, повелевая усаживаться на диван. — Да, Даф. Да помню я что обещала Доротее! Потому что я с Леоном бодалась! Дафи, детка, не выкручивай мне яйца! Скоро буду. Мне тут мышку привели. Перезвоню. — положив трубку, Арти пристально уставилась на меня, расплываясь в улыбке — Рот закрой, мышка. Я поймала себя на мысли, что действительно смотрела на нее с открытым ртом. Стоило Намджуну только произнести предложение моей кандидатуры, Арти тут же согласилась, уточнив, не боюсь ли, что меня сожрет медиа удав. — Пусть попробует. — сказал Намджун — Не понравится, насильно держать не будем. Низко кланяясь двум начальникам, под их звонкий смех, я окрыленная побежала к дядюшке Гу, делиться всеми радостными новостями, за просмотром излюбленного шоу.