Рождён, чтобы вернуться к звёздам

Let me sleep all night

in your soul kitchen

Warm my mind near

your gentle stove

Вставляя наушники, Сигма откидывается на подушку, полуприкрыв глаза. Голубоватый свет подрагивающего ночника танцует на светлых стенах. Хочется отдаться спокойствию, умиротворённой усталости после насыщенного рабочего дня. Он почти засыпает, не сразу чувствуя прикосновения к своей груди. Лишь после осознавая, что верхние пуговицы пижамы уже выскользнули из петель, и чужие пальцы поглаживают ключицы. Он понимает, что это значит, и, на самом деле, вовсе не хочет этого сейчас, но всё ещё лежит, не открывая глаз, на боку, ощущая дыхание на своей шее и то, как сзади его обнимают, прижимая к себе, скользя ладонью по животу. Сигме не хочется останавливать, но и не хочется продолжать, и он внутренне замирает, путаясь в ощущениях. В конце концов, Дзёно не виноват в его прошлом и его страхах, что должны были умереть вместе с этим прошлым. Но они всё ещё жили в нём, и каждое чересчур требовательное прикосновение отзывалось неприятными воспоминаниями, вновь вселяя тревогу о том, что его телом всё ещё пользуются подобно вещи. Сайгику делал достаточно, чтобы это болезненное чувство сгладилось, но уйти окончательно оно всё ещё не могло. Сигма пытался скрывать его, но его мысли и реакции считывались слишком быстро. И в этот раз у него тоже не получается утаить тревоги. Дзёно вздыхает ему на ухо, возвращая ладонь на грудь и аккуратно застёгивая пуговицы обратно. Целует в плечо, мягко спрашивая: — Знаешь, чего я сейчас хочу? Сигма молчит, думая, что и так это понимает, и ожидает услышать очередное утешение, комплименты или слова о том, что не хотеть тоже нормально и что всё хорошо. Но Сайгику вдруг шепчет совершенно серьёзно: — Блинчиков. Удивлённый, Сигма поворачивает голову, открывая наконец глаза, и глупо переспрашивает: — Блинчиков? — задней мыслью думая, что это, возможно, название какой-то сексуальной практики, о которой он ещё не слышал. Дзёно с улыбкой кивает, чмокая его в висок. — Именно. Ты ведь наверняка не ужинал. У нас должно быть всё необходимое. С этими словами он отстраняется, вставая с постели, и направляется в сторону кухни, с улыбкой бросая через плечо: — Можешь составить мне компанию, если хочешь. Остаётся лишь растерянно смотреть ему в спину, садясь на кровати, не до конца понимая, что он задумал. Однако спустя минуту он всё-таки поднимается следом, сунув ноги в мягкие тапочки. На кухне самому приходится зажечь свет, чтобы увидеть, как Сайгику, тоже одетый в пижаму, достав посуду и все нужные ингредиенты, уже готовится делать тесто. Странная картина, вызывающая улыбку и искренне удивлённое: — Что на тебя нашло? Дзёно склоняет голову, невинно пожимая плечами, попутно разбивая в миску уже второе яйцо. — Мне кажется, это хороший способ провести вечер. Не зная, как подступиться к происходящему, Сигма садится за столом, забираясь с ногами на мягкий стул и немного ёжась от холода. Эта неделя выдалась одной из самых холодных этой зимой, и он плохо переносил холод, что по какой-то причине ещё больше стимулировало его тревожность. Но вид Сайгику, с мирной улыбкой намешивающего тесто для блинчиков, в какой-то степени умиротворяет. Смутившись, Сигма неловко спрашивает: — Я могу помочь? — Не волнуйся об этом. Дзёно уже ставит на плитку сковороду. — Твоего присутствия здесь достаточно. С одной стороны, это приятно слышать, но с другой — в сердце странно укалывает от осознания, что сам он практически бесполезен в таких вещах. Он не умеет толком готовить, ведь сначала ему негде было научиться, а потом, когда он окунулся в работу, уже не было на это времени и стало привычном перекусывать на ходу, не заботясь о том, насколько это полезно. В то время, ведомый желанием обрести упущенные знания, он испытывал такой стресс, что однажды, глядя на вип-клиентов с сигарами, сидящих за игорными столами и казавшихся такими умиротворёнными, купил первую и последнюю в жизни пачку сигарет. И сразу же понял, что заедать стресс печеньем было всё-таки куда приятнее. Его заботило слишком много разных вещей в попытке выстроить собственный мир и свою личность, защитить себя от тревог, противостоять тем, кто сильнее его самого. Сайгику до сих пор был одним из них, тем, чьи сослуживцы когда-то вторглись в Казино, желая отобрать всё, что у него было. В тот момент Сигма не знал, что сумеет выжить. И, разумеется, не знал, что именно Дзёно в итоге станет тем, что теперь он, возможно, ценил больше всего на свете, даже если ещё не мог открыто в этом признаться. Задумавшись, он наблюдает, полуприкрыв глаза, положив подбородок на поджатые к груди колени, за тем, как плавно тесто стекает на сковородку, шипя и тонким слоем заполняя поверхность. Идеально. Он всё ещё поражался, как идеально Дзёно справлялся с многими вещами, в которых, казалось, отсутствие зрения могло помешать. То, как Сайгику умел контролировать собственную жизнь, вызывало восхищение — именно к этому и стремился он сам. Быть собой — именно тем, кто он есть сейчас, кем он сам захотел быть. Быть самодостаточным. Иметь дом, что долгое время мыслился лишь чем-то абстрактным, чего никогда у него раньше не было, пока он не понял, что теперь наконец обрёл его. Рядом с Дзёно он действительно чувствовал себя дома. Поддавшись чувствам, он встаёт, подходя сзади, рискуя помешать процессу готовки, но всё же осторожно обнимает со спины, вставая на носки, утыкаясь носом в шею, вдыхая знакомый приятный запах. Слышит лёгкую усмешку: — Этот блинчик будет кривым из-за тебя. Сигма довольно улыбается, прижимаясь сильнее, безоговорочно соглашаясь: — Ладно. После они ужинают, не вспоминая о том, что часы уже пробили полночь. Завтра выходной, и это время так хотелось провести вместе, не заботясь больше ни о чём. Сегодняшнюю ночь заканчивать ещё рано, хотя Сигма и не знает, чего именно теперь хочет. Возможно, безрассудно прогуляться по ночному городу, наслаждаясь безлюдной морозной тишиной и яркими точками звёзд, сверкающих на чистом небе. Завораживающая картина, которую он, получив возможность, сразу же запечатлил на подкладке своего костюма. Словно мог бы прикоснуться к их сиянию, отрешившись от земных оков. Небо не делало ему больно. Но… Теперь на земле тоже было то, за что бы он хотел держаться. Впервые за всё время, которое он себя помнит. И он не может сдержать улыбки, ощущая, как смущённо краснеют щёки, когда Сайгику вдруг предлагает, словно прочтя его мысли: — Хочешь немного прогуляться? На улице холодно, и приходится одеться как можно теплее. Дзёно наматывает ему шарф, целуя покрасневшие щёки, аккуратно убирая волосы и мягко спрашивая: — Наденешь шапку? Сигма кривит губы, вспоминая, что последний из купленных головных уборов ему совершенно не идёт, и на него молча надевают меховые наушники. — Хотя бы так. Сам Дзёно, более чувствительный к температуре, шапкой не пренебрегает, и это кажется Сигме таким умилительным — учитывая, что на ней вышиты кошачьи ушки, которых тот не стесняется. То, каким милым мог быть Сайгику, иногда всё ещё сбивало с толку, однако было приятно чувствовать, что он был искренне милым именно с ним. Хотелось довериться этому чувству, отпустив наконец тревогу. Держать его за руку, ощущая тепло через перчатки. Быть вдвоём, не боясь остального мира. Выходя, Дзёно спокойно спрашивает: — Небо сегодня красивое? Задрав голову, Сигма разглядывает виднеющиеся звёзды, согласно хмыкая. — Хорошо. Тогда, думаю, нам стоит подойти к нему поближе. — Правда? Он догадывается, что это значит, ощущая предвкушение. Ему нравятся высота и та свобода, что ощущается с порывами ветра, и он, кажется, когда-то уже говорил, что примерно таким видел идеальное свидание, но по какой-то причине оно всё ещё не состоялось. Теперь состоится? — Позволишь мне доставить тебя самому или поднимемся на лифте? Сигма мнётся, глядя на высотное здание бизнес-центра, к которому они подошли. — Разве нас пустят туда сейчас? Сайгику усмехается: — Нет, но я же должен получить твоё согласие на транспортировку. Почувствовав смущение, Сигма старается не показать его, делая наигранно возмущённый тон: — Я тебе груз, что ли? — Самый приятный груз. Дзёно протягивает ему руку, мягко улыбаясь. Его способности были удивительными, и благодаря тем усилениям, которым подвергалось его тело, он обладал нечеловеческими силой и скоростью, что и пугало, и завораживало. Сигма помнил, какой шок он испытал, впервые встретившись с Ищейками, хоть и слышал о них достаточно. Но те сила и решимость, что были в маленькой девочке, сбросившей его с летающего Казино, не могли не поражать воображение. Сила Сайгику — тоже. В его руках он чувствовал себя пёрышком, словно его могли бы поднять к небу, легко оттолкнувшись от земли. Впрочем, именно это ему и предлагают прямо сейчас. Это немного пугает, но и приятно будоражит. И на самом деле он знает, что может полностью доверить ему свою жизнь, даже если иногда до сих пор тревожится и переживает, но в глубине души уже убедился, что Дзёно никогда не причинит ему боли. Не возьмёт его силой, не предаст, не уйдёт, не уронит с крыши высотки. Просто всё ещё сложно верить, что кто-то способен относиться к нему именно так, когда в прошлом буквально каждый только и делал, что использовал — его способность или его тело. Сигма вздыхает, желая отгородиться от неприятных воспоминаний, и протягивает ладонь, позволяя Сайгику взять себя на руки прямо посреди улицы, напротив главного бизнес-центра города. — Держись крепче. Он не успевает ответить, только вцепиться в его плечи, тесно прижавшись, когда одним рывком его поднимают, и он зажмуривается, ощущая потоки морозного воздуха и то, как сильнее краснеют от него щёки. Он открывает глаза лишь тогда, когда его плавно и осторожно опускают на землю, которой оказывается крыша здания. — О боже… Голова немного кружится, и его мягко поддерживают, прижимая к себе, не давая упасть. — Не слишком быстро? Дзёно гладит его по растрепавшимся волосам, целуя в висок, пока Сигма пытается восстановить дыхание, что перехватило в этом полёте. Наконец отстранившись, он отходит чуть ближе к краю, желая заглянуть вниз и тут же чувствуя, как его бережно берут за руку. — И как ты сделал это? — в голосе против воли сквозит доля восхищения. Сайгику усмехается, звуча вполне довольным: — Это несложно, ты просто прыгаешь вверх и отталкиваешься от выступов или подоконников. Сигма косится на его довольное лицо, невольно хмыкая: — Ну да, несложно. Любой так может. Вновь думая о том, каким же сильным изменениям подвергались тела Ищеек во время операций. И теперь ему постыдно льстило, что один из них использует эту силу, чтобы носить его на руках, поднимая к небу. Дзёно обнимает его, шепча на ухо: — Хватит смотреть уже вниз, лучше взгляни на звёзды. И Сигма, подняв голову, с удовольствием замечает, как много их над головой в этом чистом морозном небе, и слышит на ухо ласковое: — Я знаю, что ты прекраснее их всех, между прочим. Это снова смущает — слышать нечто подобное, сказанное совершенно искренне. Тем более от кого-то, кто всё ещё является одной из сильнейших и опаснейших боевых единиц военной полиции, кто ранее был излишне жесток к преступникам, одним из которых, по-хорошему, когда-то был и сам Сигма, не имевший тогда иного выбора. Ему не хочется думать о Сайгику таким образом, но он всё-таки не может это игнорировать, испытывая смешанные эмоции. Пусть они вместе уже достаточно времени, но некоторые вещи всё ещё удивляют, как в первый раз. И всё же — внутри становится тепло, но Сигме так не хочется показывать слабость к столь простым словам, словно это могло бы снова сделать его беззащитным, и он пытается отмахнуться, бросив скептичное: — Я думаю, тебе не стоит так принижать звёзды. — Я думаю, тебе стоит перестать принижать себя. Дзёно берёт в ладони его лицо, попутно поправляя шарф, говоря вкрадчиво и медленно: — Ты сияешь так ярко, что я могу это слышать. Ты замечательный, — он невесомо касается губами лба, добавляя с лёгкой усмешкой: — Иначе по какой ещё причине я стал бы говорить эту сентиментальщину? Сигма фыркает, кратко смеясь, вместо звёзд глядя в его лицо, что тоже сияет в этот момент. И ему хочется запечатлить его, оставив глубоко в сердце. И в то же время — что-то упрямо скребётся внутри, отдаваясь назойливым и болезненным «Ты ничего этого не заслуживаешь на самом деле». От которого так хотелось бы наконец избавиться. Чуть отстранившись, Сайгику вздыхает, склоняя голову. — Ты позволишь мне украсть для тебя эту ночь? Сигма растерянно хлопает глазами. — Может, не надо ничего красть? Мы и так тут находимся незаконно. Дзёно усмехается, запуская руку в карман и неожиданно извлекая из него пачку сигарет. Ту самую, давно выброшенную в мусорное ведро в кабинете Казино в последний день до первой встречи с Ищейками, не докуренную и на половину. Брови приподнимаются, и пока нет ни одной мысли, что это должно значить. Кроме того, что каким-то образом Дзёно добрался до того мусора. — Я думаю, ты мог бы отпустить прошлое, действительно с ним попрощавшись, а не пытаясь от него сбежать. Сигма не уверен, как бы это могло помочь, но всё-таки принимает из его рук сигарету и наклоняется к тут же вспыхнувшему огоньку зажигалки, возможно, добытой из того же мусорного ведра. Дым неприятно щекочет горло и ноздри, но он сдерживается, чтобы не закашляться, видя, как Дзёно тоже подкуривает, отвечая на удивлённый взгляд: — Просто хочу разделить этот момент с тобой, — он выдыхает, морща нос. — Хотя гадость, конечно, та ещё. Сигма хмыкает, кажется, понимая: — Как и прошлое, да? Сайгику кивает, слабо улыбаясь, и они курят в тишине пару минут, и эти минуты ощущается странно правильными. Взгляд скользит по крышам домов и тёмному небу с переливом звёзд, в которое устремляются клубы дыма. Какое значение имеет прошлое, если его больше не существует? Если всё рождается лишь для того, чтобы раствориться, вернувшись к звёздам? Сигма чувствует грустное, но приятное осознание. Эта ночь принадлежит им. И это всё, что нужно им обоим прямо сейчас. Отбросив дотлевшую сигарету, Дзёно достаёт телефон, вновь удивляя тем, что во многом может пользоваться им и без голосового помощника, просто запоминая расположение значков и символов. Начинает играть музыка, и с ещё большим удивлением Сигма понимает, что это та самая песня, что играла в его наушниках, когда он почти уснул. Приблизившись, Сайгику обнимает его, целуя в приоткрытые губы, с усмешкой замечая: — Вкус сигарет отвратителен, но я всё равно хочу тебя поцеловать. Понимаешь, как много ты для меня значишь? Сигма на миг напрягается, вновь смущаясь слышать нечто подобное, но после всё-таки расслабляется, отдаваясь моменту и приятной, играющей на фоне мелодии, и, должно быть, впервые так откровенно отвечает: — Ты для меня тоже значишь очень многое. И сам целует, обнимая его за плечи. Лишь когда песня заканчивается, он отстраняется и набирается смелости напрямую попросить, желая отпечатать этот момент в памяти, никогда его не потеряв: — Мы можем сфотографироваться? Сайгику кивает, мягко улыбаясь, и Сигма чувствует, как тот искренне рад его поддерживать и быть рядом. Сделав несколько фото, он вновь целует его, набравшись достаточно смелости, чтобы, возможно, окончательно поверить в собственное счастье. И даже, обняв за шею, горячо нашептать на ухо, каким именно образом им стоит продолжить эту ночь, вернувшись к тому моменту, когда Дзёно расстёгивал его пижаму. И не заканчивать до утра. Потому что они нужны друг другу, и это чертовски правильно.