Утолить твою боль

      Невзирая на всю свою сумасшедшую жизнь, наполненную смертями и воскрешениями, Сэм не мог представить себе, что Гавриил жив. Единственный архангел, что отнёсся к ним по доброму. И павший из-за того, что помог Винчестерам. Как многие до него. И после.       Но в тот момент, когда Кетч привел в бункер израненного, сломленного Гавриила, представить пришлось.       Сэм лично возвращался в Елисейские Поля и видел пронзенное тело с обгоревшими отпечатками гигантских крыльев на полу. Сам устроил охотничьи похороны. Того, как хотел бы быть похороненным трикстер, он не знал, но огонь всяко лучше, чем медленно гниющее среди развалин отеля тело.       И сейчас, охотник видит Гавриила вновь. Живым. Столь непохожим на себя самого. Непривычно тихим и вздрагивающим от любого звука и резкого движения. С потухшими глазами. Сломленного десятилетием пыток.       А то, как он съежился, когда Дин решил обсудить при нем использование благодати…       Сердце Сэма сжималось от этой картины.       В другой мир с братом и Кетчем он не пошел. Парни способны справиться самостоятельно. А охотник, сейчас, куда нужнее здесь.       При первом, беглом осмотре Гавриил выглядел ужасно, но при более тщательном у Сэма ком встал в горле. Синяки и шрамы. Многочисленные незажившие порезы, следы переломов. И это все у архангела. Существа, что способно моментально регенерировать. Но больше всего, взгляд цепляют зашитые губы. Ржавая проволока и запекшаяся вокруг нее кровь.       Даже самое медленное и осторожное движение заставляет настороженно глядящего Гавриила вздрагивать и сжиматься сильнее. Хотя, казалось, куда ещё больше?       — Я не причиню тебе вреда, — голос Сэма тихий и успокаивающий. Но это не особо помогает.       Помогает другое. При первой же попытке прикоснуться, ангел замирает. Ни шороха, ни звука. Лишь предельно расширившиеся зрачки выдают истинную реакцию израненного ангела. Гавриил в ужасе.       Стараясь быть как можно более осторожным, охотник осматривает видимые повреждения, пока даже не пытаясь лезть под лохмотья. Того что на виду более чем достаточно.       — Ты в безопасности, — Сэм не прекращает говорить с Гавриилом, стараясь держать тон голоса ровным и спокойным. Но внутри все клекочет от ярости на сотворившего такое с небесным созданием.       Казалось куда больше, но зрачки архангела расширились ещё сильнее, стоит тому узреть набор для обработки ран. Особенно ту его часть, что предназначена для извлечения пуль и зашивания кожи. Практически черные, лишь с тонким кольцом радужки, они с лёгкостью выдавали весь страх и ожидаемую архангелом боль.       — Я буду очень осторожен.       Стоило бы конечно сначала очистить все от слоев крови и грязи, но сначала Сэм взял обезболивающий спрей и тщательно опшикал им раны, особое внимание уделив губам. Заставлять дополнительно страдать и так измученного Гавриила Сэм не хотел. Неизвестно, подействует ли человеческое лекарство на Дитя Небес, но учитывая его состояние, скорее да, чем нет.       Лучше бы обезболивающее вколоть, подействует лучше, возьмёт сильнее, вот только при виде шприца архангел впервые проявил попытку сопротивления. Явно уверенный, что следом последует наказание.       Лучше спрей. По крайней мере, он не вызывает таких приступов паники.       — Сейчас я уберу это и станет получше.       Тонкие кусачки, как нельзя кстати. Сначала, Сэм аккуратно перекусывает проволоку снаружи, а затем и изнутри. Вытаскивать проволоку страшно, но необходимо. Спекшиеся вокруг нее раны вновь откроются, а возможно прорвутся сильнее, невзирая на всю осторожность.       — Пожалуйста, потерпи немного, сейчас будет больно.       Сэм вытягивает кусочки проволоки один за одним. И то, насколько архангел тих и недвижим, невзирая на боль и кровоточащие губы, заставляет вновь и вновь сглатывать горький, подступающий к горлу, комок.       — Ещё чуть-чуть, — Извлекая последний кусочек ржавого железа, охотник шумно выдохнул от отступившего напряжения, — Все. Ты молодец.       Теперь, можно очистить раны. Чем Сэм и занимается. Особое внимание уделяя только что освобожденным губам.       Следом приходит время антисептика с обезболивающим. Чудо, что за столь долгий срок не возникло ни одного воспаления или нагноения.       А ведь, кроме головы, есть ещё и весь остальной архангел с неизвестным количеством повреждений на нем.       Интересно, удастся ли уговорить его снять лохмотья или придется запихивать в ванну в них?       Удалось.       Все ещё молчащий Гавриил, покорно дал себя раздеть и залез в теплую воду, в которую Сэм щедро добавил и антисептика, и обезболивающего, и настой валерианы до кучи.       Так же спокойно архангел перенес помывку, лишь изредка издавая тихие всхлипы.       Дал обработать оставшиеся раны и переодеть себя тоже.       Лишь на кружке теплого сладкого чая и маленькой, стащенной из запасов брата, шоколадке, Гавриил сломался.       Тихие всхлипы превратились в рыдания.       – Сп... Спа... Спа-ссси-бо.       Вздрагивающий ангел покачнулся и Сэм поспешил его поддержать.       Как они оба оказались на полу, охотник не знал. В его объятьях рыдал измученный архангел. И Сэм понимал, что готов держать его всю жизнь.