Я не ушами курю, Кароль

Гостиничный номер. Ночь. Жёлтый свет уличного фонаря на ковёр сквозь стекло и тонкую занавеску. Ливень. Два голых, женских силуэта на помятых, пропитанных потом кристально-чистых простынях. В воздухе - тяжёлый, терпкий аромат секса и эхо недавних вскриков. Если прислушаться, можно услышать, как от стен все ещё отражаются и постепенно затихают звуки влажных поцелуев и грудных стонов. Тина лежит на подушке, раскинув руки и ноги в стороны, не позволяя им касаться друг друга и Юли в том числе - душно. Нечем дышать. Светлые волосы давно потеряли все шпильки и невидимки, разметавшись по постели и кротко заползая на Юлину половину кровати. Сердце отстукивает какой-то свой ритмический рисунок, но если бы они обе прислушались, безусловно расшифровали бы зарисовку будущей Юлиной песни, посвящённой "их любви с Валом". Конечно, с Валом. Тина дышит медленно и глубоко, равномерно вздымая оголенную грудную клетку. Проваливает плоский живот и показывает рельефные ребра. Может показаться, что Тина спит - даже глаза закрыты, но Юля буквально слышит, как женщина рядом думает, и Юля ждёт. Санина никогда не понимала природу их отношений. А отношений ли? Никто не говорит про её семью, ребёнка, супружество и прочие бредни. С Валом они давно не живут вместе, а не разводятся, потому что так удобнее. Удобнее воспитывать сына, удобнее работать с группой, удобнее изменять. Правда, Вал сразу понял, что их брак дал трещину, после того, как его всегда верная жена начала без конца пропадать "у Тины дома, у Тины в студии, с Тиной на интервью, с Тиной в отпуске". Все окончательно стало понятно, когда Юля вернулась от Тины, где они "пили чай", в чужой водолазке. В тот вечер они долго разговаривали на кухне. Никто не ругался и не кричал. Как выяснилось, у Вала тоже довольно долгое время был роман на стороне. Они побеседовали, как взрослые люди, и приняли решение не разводиться, но и вместе не жить. Вал уехал в течение недели, собрав вещи. Не без Юлиной помощи, конечно. Они договорились остаться если не друзьями, то родителями маленького мальчика, и с тех пор у Юли словно камень с души свалился: ей не было стыдно обманывать мужа, нет. Ей было стыдно перед сыном. Ей было страшно, что её Даня потеряет отца в таком раннем возрасте или будет расти в ненависти между родителями. Сейчас Юля, лёжа на боку и подпирая голову одной рукой, любовалась красивым, женским телом справа от неё. Соблазн провести рукой по молочной коже, оседлать чужие бедра и спровоцировать Тину на следующий раунд был велик. Что уж там, почти непобедим. Но Юля знала, что Тине нужно время, чтобы отдохнуть: она ненавидела заниматься сексом сразу после первого оргазма, потная и задыхающаяся. Поэтому Юля ждала и наблюдала, как подергиваются прикрытые веки и ненакрашеные ресницы, как лицо теряет практически красный румянец и приобретает бледность, как дыхание восстанавливается и сердце замедляет свой темп. Тина открыла глаза и молча уставилась в потолок. Холодный, голубой взгляд приобрёл отчужденность, Тина перестала моргать и совсем замерла. -Твоя любовь к размышлениям в перерывах между занятий сексом когда-нибудь нас погубит, - насмешливо протянула Юля, когда Тина снова ожила и перевела на неё вопросительный взгляд. Кароль показательно закатила глаза и громко фыркнула. -Зато я не курю. Как ты ещё голос только не потеряла... - пробормотала Тина, принимая сидячее положение и подтягивая к себе колени. Юля наигранно округлила глаза и схватилась за сердце, громко шлепнувшись спиной на простыни. Тина захихикала, и по Юлиному лицу невольно расползлась довольная улыбка: слышать этот смех с недавних пор стало для неё самым любимым занятием. Закрыв глаза и высунув язык набок, Юля перестала дышать, и, кажется, это выглядело очень комично, потому что спустя мгновение Тина залилась чистым, искренним смехом и почувствовала, как справа на простыни шлепнулось тело. Распахнув глаза и по-кошачьи перевернувшись, Юля наконец-то осуществила задуманное: ловко перемахнула одной ногой через женские бедра и опустилась всем весом. Тина мгновенно затихла, ожидая продолжения. Дождаться от Юли инициативы было настолько редким явлением, что Кароль каждый раз задерживала дыхание, боясь спугнуть. Юля прикоснулась кончиками пальцев к выпирающим тазовым костям и нежно, едва касаясь скользнула вверх по животу. Тина сжала челюсти и шумно выпустила воздух сквозь зубы, не отводя взгляда от женского лица над ней. Мягкие ладони полностью коснулись живота, и Кароль дернулась всем телом: Юлины руки всегда были холодными, но почему-то именно сейчас Тине показалось, что они минусовой температуры. Немного поерзав и невинно улыбнувшись выражению крайней степени напряжения на лице женщины под ней, Санина легла на Тину всем телом, проведя ладонями вверх и остановив их на плечах. Юля снова двинулась, скользнув горячей влажностью по женскому лобку и упиваясь своей властью над Тиной. Шутки и подколы давно были позабыты, но в данной ситуации Юля не смогла удержаться от этого - плавно приблизилась лицом к Тине, и, касаясь губами мочки уха и нежно её прикусывая, прошептала: -Ты знаешь, а я ведь сегодня совсем не курила... До Тины, наслаждающейся ощущением трения полной груди о свою, слова доносились словно сквозь толщу воды. Наверное, она сейчас даже договор на кредит подписала бы, настолько ей было все равно что происходит вокруг. Для неё существовала только Юля и все, что она вытворяет с их телами. Санина, видя и зная это, впала в игривое настроение и отстранилась от женского тела, пусть это и было крайне тяжело. -Надо исправлять. Скоро вернусь. Перекинув другую ногу через стройные бедра, Юля соскользнула с матраса на пол гостиничного номера и прошлась по комнате, вызывающе покачивая бёдрами, пока Тина приходила в себя после произошедшего. Когда высокий силуэт скрылся во мраке коридора, Тина села на кровати, откинувшись на подушки, и глупо улыбнулась, глядя в тёмный потолок. -Сучка -Я не ушами курю, Кароль. Я все слышала Во мраке гостиничного номера раздался женский смех.