Полёт на крыльях ветра

Летнее время только открывало свои радости для народа после долгой зимы и скоротечной весенней поры. На ярко синем небесном просторе прекрасной желтизной сияло могучее солнце. Близ самой земли легко пархали красочные бабочки, где-то вдалеке тихо слышалось шуршание местной реки. В высоте, на уровне верхушек ив и берёз ощущалось приятное веяние июньского ветра. На ветвях деревьев тех сидели и напевали свою прекрасную мелодию птицы. Благодать сего блаженства особенно сильно подчёркивало необъятное число диких зверей, что в порывах сладкого летнего раздолья заново осваивали проснувшиеся от жестокой зимы и отрезвевшие от щедрой весны огромные лесные массивы после глубокой спячки или долгой зимовки. Звери в это время часто бродили по густым чащам или крошечным полянкам в поисках сытного пропитания, это и привлекало охотников из местных поселений, для которых щадящее начало июня казалось великим праздником животного раздолья. А уж особенным это раздолье было для северных земель, где короткое, однако ж тёплое лето давало людям гораздо более выгодную возможность в короткий срок добыть как можно больше запасов пушнины и мяса диких зверей. Именно по этой причине многие Русские князья и дружинники в сей период устремлялись в Новгород и Псков, дабы получить с широких их лесов большую выгоду. И вот, преодолевая большие расстояния среди леса, по светлой зелёной траве резво скакал ретивый конь вороной масти, со смуглой гривой и широкой белой полосой на носу. Конь был столь огромен в размерах своих, что мог легко переплюнуть в высоте с подков до макушек ушей своих мужа обычного роста для тех времён. Скорость у жеребца была воистину стремительной, сравнима только лишь с летящей вдаль стрелой, что пущена из деревянного лука. Взгляд ходко проглядывал вперёд, стараясь не упустить огромного в своих силах кабана. Запряжён был конь воистину грозным наездником. Высокий, широкоплечий гордец в длинной белой рубахе с красными нашивками, в меховых острогах и с великим по длине алым плащом, что грациозно и изящно развивался по ветру далеко позади гордого наездника. Плащ был скреплён бронзовой застёжкой-фибулой на правом плече в виде широкого полукруга с явными выступами на концах. Такое великолепное одеяние было сильно распространено среди знатных людей в Киевской Руси начала десятого века. Воистину богатырское телосложение молодца подчёркивалось в его широкой груди. Казалось, что всадник приложил себе под рубаху несколько комков ваты, дабы его грудная клетка казалась гораздо шире. Ярко выраженное могучее туловище плавно переходило в рослую шею, что частично прикрывалась маленькой округлой бородой, чёрного как смоль цвета, длиной примерно в шесть сантиметров. Достаточно рослые волосы до подбородка, что были сего-же цвета, что и борода, прикрывала шапка из соболиного меха. В охотничьей позе, сидя на спине своего ретивого коня, Всадник сжимал в руках свой деревянный лук и твёрдую стрелу с металлическим наконечником. Конь скакал за Кабаном столь быстро, что потоки ветра ошеломительным громом врезались в туловище наездника. В резвой гонке за Кабаном сквозь армады зелёных деревьев, рука Наездника направила стрелу из лука прямо в центр туловища зверя лесного, отчего тот, истекая кровью попятился к земле. Приостановив коня после яркой и продолжительной дороги, добрый Молодец встал на земь и достал из ножен, что были прикреплены на пояс героя сверкающий на солнце серебряный кинжал. Чуть приподняв оружие вверх, Гордец резко воткнул его в живот кабана, от чего тот мгновенно почуял великую боль. Алая кровь стала хлестать из кабаньего тела, сильно опаясывая землю вокруг него. Вынув кинжал, по самую рукоять искупанный в крови, добрый Мо́лодец разрезал часть шеи зверя, отчего тот мгновенно принял мученическую гибель. Водрузив тушу зверя на коня своего сильного, молодой княжич повёл его сквозь деревья к капищу лесному, что находилось рядом с местом охоты. Идолища в лесах Славяне ставили как дань уважения богам, сотворившим весь свод природный, который столь ярко выражается в древесных массивах. И в этом лесу земли Псковской также находились идолы великие, что Языческую веру собой олицетворяли. Юноша сильный желал убитого собою кабана в жертву Перуну с великими почестями принести. -да уж, добыча неплохая Перуну сего великого дня привалила. Дойдя до капища языческого и взяв обтекающее кровью тело кабанье на плечи свои широкие, мо́лодец склонился пред деревянным идолом Перуна святого. Встав на колени, юноша опустил бездыханного зверя к богу своему. -о великий Перун! Прими же в жертву от меня сего зверя лесного. Вкуси же плоть его во имя процветания твоего, да дай же сил мне великих взамен. Приклонившись божеству своему, ударил княжич лбом в самую землю, в знак преданности и признательности богу великому. Принеся жертву великую, встал Гордец на ноги свои, да пошёл обратно к коню ретивому. Пригладил хозяин зверя своего по гриве смуглой, сердечно в лоб поцеловал, да запрыгнул на седло, обратно в путь-дорогу отправляясь. Проскакивая массивы лесные на коне своём, молодой княжич наслаждался природным сводом земли Псковской. Чистейший воздух как порыв великолепия врывался в грудь молодого человека, а прекрасное пение лесных птиц звучало прелестной усладой для ушей. Проехав несколько минут, Гордец увидел довольно большого и пухлого зайца. Решив, что он может стать хорошей добычей, Княжич направил на него стрелу. Животина не сразу поняла, что приближается опасность, а поэтому даже не сдвинулась с места своего. Отпустив стрелу из лука, Юноша вмиг разглядел как та насквозь пронзила тело бедного зайца, мгновенно убив его. Спрыгнув со своего коня и подойдя ближе, статный мо́лодец схватил бездыханное тело своей добычи. После, вынув испачканную в крови по самое стремя стрелу, Княжич положил зайца в свой небольшой кожаный мешочек, прикреплённый к седлу. Юноша снова залез на коня своего и поскакал дале, всё так же искать новую добычу. К концу четырёх часов охоты, Мо́лодец набрал в своём мешочке сразу пятерых достаточно крупных зайцев, а также две жирные куропатки. Этих трофеев было уже достаточно для великолепного ужина, однако Княжич всё также ехал по лесу, высматривая новую добычу. На крупных животных, вроде медведя, Юноша прямо решил не охотиться, всё же он уже принёс хорошую жертву Перуну в виде большого кабана, а никого крупнее зайца Княжич донести в одиночку до дома бы физически не смог. Поймав ещё двух зайцев и небольшую лесную утку, Гордец повернул в направлении выхода к славному городу Пскову. Вот, вдоволь наохотившись, скакал конь ретивый по лесу просторному. В небесах всё так же парили волшебного вида облака, на ветвях древесных всё с таким же размахом пели прекрасные пташки, вдалеке всё ещё приглядывались небольшие звери лесные, которых, однако, Княжич уже не убивал. Ехал Гордец достаточно долго, пока не вышел к реке могучей. Реку ту не переплыть было, ибо течение снесло бы молодого человека наповал. Встал тогда он на ноги свои, да повёл животину свою рядом с собою, дабы отыскать лодочника местного или брод речной. Проглядывал Юноша по сторонам, пытаясь отыскать хоть одну маленькую лодочку с сильным человеком за веслом. Вот шёл так Княжич гордый на протяжении нескольких минут, пока не увидел вдали тело небольшое, что весло в руках держало и будто зазывали к себе. Обрадовался Гордец тогда, пригладил коня своего могучего, да и повёлся к месту тому, где силуэт проглядывался.