Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Штольман отсутствовал всего полчаса. Теперь он терялся в догадках, как за столь короткий срок всё могло так кардинально и почти непоправимо измениться и что пытаться исправить в первую очередь. Первое, что он сделал, — это аккуратно взял кинувшегося к нему незнакомого ребенка и отстранил от себя. Тут настал второй повод прийти в полнейшее изумление: мальчик был вылитый Алекс. Это на некоторое время повергло Якова в в ступор. Крик «Папа!» всё ещё звучал у него в голове и он не мог разобраться что к чему. Дальнейшие шаги определил Гастон. Он видел лицо Штольмана, видел его удивление, но раздирающие Гастона эмоции не дали ему верно интерпретировать увиденное. Сейчас у него на глазах рушилось всё, во что он верил. И юноша не мог совладать с тем, что владело его душой. На сердце у него в последнее время было неспокойно, он не понимал сам себя, не знал, куда приложить свои порывы и устремления, и оттого маялся. Его опекуны были якорем, который держал его на плаву. Если уж и это всё было ложью, то как вообще можно жить в этом мире?! — Да гори оно всё огнём! — выпалил Гастон и выбежал из гостиной. Он сам не знал, куда бежит, но точно знал от чего. Оставаться сейчас дома он не мог. — Гастон! — крикнула Марта, которая понимала юношу гораздо лучше, чем он предполагал, бросилась за ним. Девушка видела его колебания и сомнения, видела изменения, с ним происходящие, поэтому прекрасно понимала, какие глупости он мог наделать. Нужно было срочно его спасать, остановить, отвлекать! О своих собственных эмоциях Марта сейчас не думала, хотя и ей было больно. Гастону явно было хуже, чем ей, а, значит, сначала она поможет ему. Хлопнула дверь, и Штольман, знакомый с нравом Гастона, хотел последовать за ним, но остановился. Он не мог этого сделать, потому что и Аня не могла сейчас остаться одна. Минута ошеломления прошла, анализ был сделан, и Яков прекрасно понимал, что предшествовало случившемуся. И в материальном плане, и в моральном. Штольман встретился глазами с Аней. — Иди за ними, — сказала она. В отличие от Гастона она за эти годы научилась владеть собственными эмоциями и видела, что Яков не имеет ни малейшего понятия, что это за мальчик и откуда он взялся. Всё ещё может оказаться катастрофическим, но сейчас можно было перестать сходить с ума. Штольман с облегчением кивнул. Он ожидал худшего. Возможно, чего-то вроде того, что было после слов доктора Ланге о Нине. Прошло много времени, это верно, но Яков понимал, что такие вещи из женского сердца так просто не исчезают. — Он убежал! — с отчаянием выкрикнула Марта, запыхавшись появляясь на пороге комнаты. Лицо у неё было несчастное и бледное. — Я не знаю, куда он делся! Когда она волновалась, то речь её перескакивала на говор округи, в которой она выросла. — Ах, Боже мой! — воскликнула Аня. Она поспешила утешить Марту, которая расплакалась, а Штольман наконец поспешил прочь из комнаты. Дело приобретало совсем неприятный оборот. — Пойдём за ними! — попросила Марта, умоляюще глядя на Анну. Та с сомнением посмотрела на оставшихся в гостиной детей. Алекс сделал успокаивающий жест рукой. Он уже достаточно разобрался в ситуации, чтобы не дать их гостю ускользнуть или устроить тут беспорядок. Он за всем присмотрит, а потом все вернутся и они разберутся с тем, что произошло. Анна с облегчением вздохнула, и они с Мартой отправились вниз. Понятно было, что вряд ли они догонят мужчин, но так девушке будет спокойнее. — Вы какой Штольман? — с достоинством спросила Софья, которая до этой поры благоразумно молчала, не усугубляя кипящие страсти. Здравомыслие вообще было её сильной стороной. — Из германских Штольманов? Или из австрийских? Никого из дальних родственников, затерявшихся в веках и странах, лично или даже косвенно дети не знали, но родовое древо могли пересказать без запинок. Вежливая Соня решила уточнить, чтобы не попасть впросак. — Я итальянский Штольман, — ответил Карл, который всё это время был мрачен и искусал нижнюю губу чуть ли не до крови. — Только я совсем ничего не понимаю! — Я тоже, — согласилась Соня, которая никогда не слышала об итальянской ветви своей семьи. — Как же так? — вдруг спросил новый Штольман по-итальянски. — Я был уверен, что это мой папа! А это не папа! — крикнул он и до боли сжал кулаки.