Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

— Да что там опасного-то? — воскликнул Гастон раздраженно. Даже Марта не возражала, хотя она всегда тревожилась за него, а Пётр Иванович-то что? Он ведь мужчина, должен понимать расклад! Ну чего они добьются, если не будут ничего делать? Правильно — ничего! И не узнают ничего, и потеряют преимущества. Ну элементарный же уровень стратегии! — Это займет минут пятнадцать, да и ребята на каждом углу страхуют! — Это рискованно! — упрямо проговорил Миронов. Встань этот вопрос года три назад, он бы одобрил идею Гастона и сам в первых рядах участвовал бы в её реализации, но сейчас, когда он сам стал отцом, когда на своем собственном сердце прочувствовал, что значит нести ответственность за ребенка, он не мог разрешить подвергать себя опасности никому в доме. — Дедушка Петя, — подошла к Петру Ивановичу Соня, желая разогнать непривычные для него нерешительность и страх около сердца. — Гастон сотни раз так делал. И папа дал бы добро. Миронов скептически посмотрел на внучатую племянницу. Глаза у неё были безмятежные, щёчки пухлые и розовые, взгляд стальной. — Штольман пошел бы сам! — хмыкнул он, обретая, впрочем, обычное состояние духа. — Ладно, давайте попробуем! Но я буду рядом! — Отлично! — воскликнул Гастон. Он вообще не беспокоился, потому как немочью не страдал, да и поддержка у него со всех сторон хорошая. С улицы раздался протяжный вой крупной собаки и сразу вслед за ним разнокалиберное тявканье мелких. Это было не восстание собачьих на отдельно взятой улице благополучной части Парижа, это гастоновские агенты сигнализировали ему, что цель они до места довели, адрес знают, соглядатая оставили. А еще — все в сборе и готовы к делу. — Ну вот, пора начинать! Спустя пять минут благообразно (кто-то даже сказал бы излишне щегольски) одетый молодой человек с тонкими усиками и с тростью вышел, напевая, из дверей особняка на улице Мишеля Саля и направился к калитке. Один из наблюдающих за домом (действительно мордатых и в шляпах, как определил Гастон) сделал своему товарищу знак рукой, чтобы тот не маячил перед глазами, а сам встал за столб с афишами на противоположной стороне улицы, внимательно следя за тем, куда идет молодой человек. Возможно, за ним следует проследить. Сейчас каждая мелочь может оказаться решающей. Через пару секунд мужчина напрягся: молодой франт направлялся прямо к нему и даже, кажется, смотрел ему прямо в глаза. Не мог же он в самом деле?.. — Доброго вечера! — широко улыбаясь, сказал Гастон. Он успел отметить, что Габен Пробойник, прозванный так за то, что долгое время побирался у кузни и умел чеканить дырки в металле (и не в металле тоже) с одного удара, уже вплотную подошел ко второму соглядатаю. — Доброго! — ошалело ответил мужчина. — Я хотел спросить, не желаете ли вы пройти в дом? — любезно осведомился Потье, отмечая напряжение собеседника и его машинально потянувшуюся к карману руку. Затылком он почувствовал, как шторы в галерее второго этажа сдвинулись и Пётр Иванович приготовился его спасать. Он надеялся, что Марта и дети его остановят. — В дом? — бессмысленно переспросил наблюдающий. Он никак не мог понять, как его обнаружили. Он ведь никогда не прокалывался. — Вы так долго рассматривали наш особняк, что мы решили избавить вас от необходимости добывать информацию таким образом и показать вам всё, что нужно. Лицо у Гастона стало совсем не юношеским и вовсе не любезным. Его собеседник немедленно понял, что может и не уйти отсюда вовсе, даже учитывая помощь его товарища, который совсем не торопился вмешаться. — Что вам надо? — спросил Потье, и в выражении его лица на секунду стал узнаваем девятилетний мальчик, который долгое время выживал в одиночестве на улицах Парижа и научился давать отпор всякому. Один из тех, кто работал на того человека, по приказу которого была похищена Анна, заставил себя расслабиться. Нет, начинать заварушку в этом чистеньком районе было гиблым делом, а раз уж он раскрыт, то действовать надо с умом. — Штольман, — проговорил мужчина. Иной раз правда лучше всякого обмана. Гастон поднял брови. В свете последних событий требовалось уточнение. — Который? — спросил он. — Их несколько? — изумился его собеседник. Об этом он не знал, как и его начальник. — Достаточно, — туманно ответил Гастон. Пока хорошие карты были у него на руках, раскрывать их он не собирался. Некоторое время на улице царило молчание. — Итальянец, — наконец сказал мордатый и в шляпе. — Здесь таких нет, — не моргнув глазом соврал Гастон. — Здесь у нас только русские и французы. Можете не тратить ваше время зря и передать вашему начальнику, что здесь вам ловить нечего. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что за домом наблюдают всего лишь сошки. Не лимонада же попить отправился их товарищ! — Ваш друг присоединится к вам позже! — вновь возвращая на лицо благожелательную улыбку, добавил Гастон, видя, как взгляд его собеседника скользнул к тому переулку, где должен был ждать его компаньон. — Понятно, — протянул мужчина. Был, значит, у гладенького обитателя особняка еще кто-то, кто обезвредил Жерома. А он его и не заметил! Он сейчас ничего не понимал, но ему отчего-то казалось, что русские и французы в этом доме дадут фору тому итальянцу, которого они ищут.