Недооценённое предсказание

В круглой комнате за низким столиком сидят двое — юноша и девушка, что активно обсуждают события минувшей недели — кто переступал порог их Дома и сколько раз, городские слухи, сплетни большие и малые. Но их щебет прерывается атласной подушкой, что прилетает в ответ на чересчур громкий смех. — Сколько раз я просил не орать по утрам? — недовольно бурчит показавшийся на пороге высокий юноша с длинными, взлохмаченными волосами, — Если у вас не было работы накануне, это не значит, что у всех так! — Ой, поглядите-ка на него, — фыркает девушка, отчасти завистливо оглядывая явившуюся на порог фигуру, — Разложи мне лучше пару карт. — В другой раз, — отмахивается он, подсаживаясь за стол. — Жалко тебе что ли? — А может и жалко, — цыкает он, растирая покрасневшее запястье, хранящее на себе алеющие следы от крепкой хватки. — Ты обещал сходить со мной на базар! — юноша, с короткими и жесткими темными кудрями и такого же цвета глазами, начинает теребить рукав его халата, — Там столько всего привезли! А ты так хорошо торгуешься! — Не я хорошо торгуюсь, а ты своим восторженным видом при каждой глиняной плошке помогаешь купцам взвинчивать цены, — хмыкает Илио, подхватывая с тарелки кусок лепешки с сыром. Другая его рука все-таки тянется к колоде гадальных карт — случайное приобретение, удивительным образом добавившее ему хобби, к которому сам юноша относился чрезвычайно легкомысленно. Однако все вокруг считали, что к тому у него имеется определенный талант — предсказания почти всегда сбывались, хотя чаще всего заковыристым и иносказательным образом. — И чего хочешь-то? — Узнать, явится ли тот симпатичный блондинчик еще раз, — облизнув губы, девушка жадно следит за тем, как на стол выкладываются одна за другой картинки. — Да забыл он уже про тебя, — резюмирует Илио, скептическим взглядом окидывая получившуюся картину. — Ты никогда ничего хорошего не скажешь! — Просто хорошее случается реже, — хмыкает он, вытаскивая несколько карт и для себя. «Хм…», — образы сулили опасность и шаткое положение. Но сейчас Илио легкомысленно не придал всему этому большого значения. Чтобы не слушать дальше канючащие просьбы погадать, он поднимается с места идет по петляющему коридору, чтобы добраться до лестницы, ведущей в комнату под крышей. Там, в центре пола на ковре сидит женщина в синем, расшитом бирюзовым бисером платке. Одна ее рука держала длинную курительная трубку, а другая — методично пересчитывала и перебирала листы пергамента, на которых скрупулезно были выведены доходы и расходы Дома. — Что, проснулся-таки? — она оборачивается на вошедшего, отвлеченная от своего дела скрипом половиц. — Ага, — кивнув, он, подхватывая с крючка на стене ленту и быстрым движением забирая волосы в небрежный пучок. Лирит, окинув юношу с головы до ног внимательным взглядом, удовлетворенно улыбается. Это — ее золотая жила, подвернувшаяся в тот момент, когда дела неприятным образом пошли на спад. — Еще раз укусишь — вышвырну отсюда, — шипела она, заталкивая активно сопротивляющееся тело в комнату, — И чего так брыкаешься— то? Тебя что, режут?! — Я не хочу, — тихо шипит мальчишка в ответ. — Чего не хочешь? — Заниматься тем, чем вы тут занимаетесь, — насупливается он, сжимаясь всем телом и напряженно оглядываясь. — А что, тебе кто-то предлагает? — фыркает она, и на лице мальчишки проскальзывает недоумение. На самом деле, он конечно же был прав — не просто так она его сюда приволокла. Но показывать пока это не стоит. Подхватив мальчонку за подбородок, Лирит тянет его лицо на свет. Худющий, черты острые, но, если отмыть и правильно обыграть — будет тот еще драгоценный камень. И глаза, то, за что она зацепилась — необычный цвет, яркие и манкие. — Ты бранился на двух языках, - протягивает она, отпуская худощавое лицо — Знаешь их оба? — Да, — коротко бросает он. «Хм…», - Лирит скрестив руки на груди, постукивает пальцами по предплечью. — А еще что умеешь? — То, что нужно вам — не умею, - тихо произносит мальчишка, отводя глаза в сторону. «Так это наоборот к лучшему», — внутренне усмехается Лирит, — «Дороже будешь стоить по первой, а дальше научишься». — Значит,, начнешь со стирки, — роняет она, окидывая свое приобретение строгим взглядом сверху-вниз, — Ее здесь всегда куча. И советую не пренебрегать моей добротой — ты не выглядишь как тот, кому есть куда идти. Но она быстро раскалывает эту загадку, подбирая ключик — брошенный, недоверчивый и пугливый мальчишка, так же, как и все прочие подобные ему, алкал ласки и тепла, и Лирит с присущим ей терпением и легкостью заняла пустующее место мягкой наперсницы, тут и там вкрадчиво убеждая, что предлагаемый ею труд не что иное как просто работа. Что пахать поле, что мять покрывало, все одно. И продавать ночи — лишь еще один способ заработать звонкую монету, пусть и не лишенный своих особенностей, зато освобожденный от грязи земледелия и тяжести ремесла. Между дел Илио пригляделся к тому, что юноши и девушки, обитавшие в Доме, едва ли ощущали себя плененными, и никто сбежать не пытался, что тоже не малым образом склонило чашу весов в нужную сторону. То, к слову, было правдой — Лирит занималась этим делом сколько себя помнила, но далеко не всегда в тех условиях, которые были сейчас. И вырвав свою свободу, твердо решила, что сделает все по-своему, иначе — и ее Дом Любви разительно отличался от многих, особенно тех, что содержали мужчины. — Смотрю, ты встал не с той ноги, — и теперь, спустя три года она ни секунды не пожалела о потраченных на приручение диковатого зверька силах. И хотя он уже вошел во вполне зрелое юношество, природная стройность и худоба все еще позволяли скидывать несколько лет возраста, чтобы, многозначительно улыбнувшись, предлагать его общество любителям совсем незрелой молодости. Рост только все выдавал, и совсем скоро этот фокус перестанет срабатывать. — Я предпочел еще пару часов поспать, — Илио потягивается, — Но от Ру разве отобьёшься? — Сам разбаловал, — хмыкает женщина, вновь поднося трубку ко рту, — Кстати, тот русич хочет тебя выкупить. Предлагал очень хорошие деньги, — хмыкает она, выдыхая кольца дыма к потолку. Илио, в тот момент подошедший к блюду с фруктами, замирает с персиком в руке. Этот рыжеволосый мужчина приходил к нему уже три ночи подряд, что-то подсказывало, что придет и сегодня, и скорее всего завтра, и все те дни, что оставались до отплытия его корабля к далеким родным землям. — И что в итоге? — медленно произносит он, вцепляясь взглядом в лицо наставницы. — Глупая рыбка, что же может быть в итоге? Сказала, что ты не продаешься. И дело не в деньгах. И добавила, что у него все равно их не хватило бы, — смеется Лирит, а юноша напротив облегченно выдыхает, подходя ближе и опускаясь на подушку рядом, — Он разозлился. Такие мужчины не любят отказов… Но как мы тут без тебя? — Илио тем временем опускает голову на колени женщины, — Тем более к зиме снова приплывут корабли с востока, и что я скажу Хан-че, если он не найдет свою усладу на месте? — ее губы изгибаются в мягкой, но лукавой усмешке. — Говорят, на Руси холодно. И белая колючая крупа идет с неба долгие месяцы, — пока женские пальцы бродят меж волос, он невольно передергивается, представляя себя в каком-то непонятном, полном ледяного ветра пространстве. — Да, а ты холода не любишь. Так вы пойдете на базар? — Угу. — Захватите тогда фруктов, чтобы Ихра не ходила два раза. Илио молча кивает, поднимаясь на ноги. — Кстати, он выкупил не только твои ночи, но и дни. Не хочет, чтобы к тебе кто-то приходил. Весьма забавное чувство собственничества… — Но ко мне и так никто не приходит днем, — темные брови поднимаются в выражении недоумения. — Верно, — Лирит лукаво подмигивает ему, — Но ведь он об этом не знает, верно? А нам бы не помешало обновить черепицу на крыше, да и девчонкам нужны новые тряпки. Юноша в ответ хмыкает, и хотя до интриг откровенно грязных и портящих репутацию Дома его наставница не опускалась, но и своей выгоды никогда не упускала. — Будь осторожен, рыбка. И не давай Ру спустить все до последнего, а то потом устанем слушать его стенания по этому поводу, — она улыбается, провожая подопечного взглядом. Базар встречает их привычным гоготом и суетой. И пока они разглядывают посуду, Краем уха Илио слышит шум, узнавая в нем уже знакомый голос — через несколько рядов от них его гость громко бранился с каким-то стариком с длинной седой бородой. «Хм, а у него большая свита», — подмечает Илио, — «Много воинов…». И сам княжич, отвлекшись от своей перепалки, ловит его взгляд, на мгновение замирая. Вне сумрака ночи, без украшений и подмазанного лица, с собранными волосами и в закрытой, простой одежде эта персона отличалась от привычного ему образа. Но самое главное было при нем — взгляд глубоких, колдовских глаз. И обитатель Дома Любви коротко улыбается, а после первый отводит взор, не замечая, что за ним какое-то время продолжают наблюдать. Этот юноша почти сразу привлек его внимание, выделившись из всех фигур, деланно непринужденно разбросанных тут и там по большой комнате с причудливым фонтаном в центре. Волосы его распадаясь по плечам, блестели черным водопадом, доставая до самого копчика, словно грива выхоленного вороного коня. Легкий оттенок загара на коже, подкрашенные темным веки, делали взгляд и без того диковинных лиловых глаз еще выразительнее. Тонкая, полупрозрачная ткань с серебряным отливом скрывала угловатые, стройные изгибы, сатиновое свечение кожи, умасленной чем-то пахнущим лавандой и бергамотом. Острая линия вполне себе мужской, мощной челюсти, выпирающий кадык. Крупные ладони с изящными кистями и длинными пальцами, плоская грудь, узкие бедра — причудливое сочетание женственного и мужского цепляли, почти гипнотически завораживали. Он протягивает ладонь вперед, укладывая на щеку юноши, и тот разворачивает лицо, прислоняясь к горячей и сухой руке с отчетливыми мозолями от меча. Протяженный взгляд из-под подкрашенных углем ресниц — и с губ мужчины срывается терпкий вздох. — На меньшее, чем лучшее вы не согласны, верно? — певуче протягивает хозяйка Дома за его спиной, правильно считывая жадный блеск, вспыхнувший в карих глазах. — Да, — хрипло роняет Мстислав, не отводя взгляда от пленившего его лица. Илио, тем временем, не дожидаясь особого приглашения, плавно поднимается с кресла и мягко улыбнувшись, берет мужчину за руку, увлекая из комнаты прочь, вдоль затемненных коридоров к комнате с одним единственным назначением. Этот явно был воин, не торговец — и он больше предпочитал вторых, вопреки тому, что, те часто были не так поджары и приятны фигурой. Зато не так пылки, редко сминали тело до синяков и выматывали до седьмого пота, и кроме того, всегда приносили с собой интересующие юношу куда больше денег и точно куда больше плоти истории и рассказы о иных народах. Пройдя в затемненное помещение, он проходит к постели, и браслеты на ногах и руках едва слышно позвякивают. Ночью, при свете свечей и приглушенных лампад, окуренное благовониями, это пространство расслабляло и очаровывало, становилось продолжением зыбкой иллюзии, приглашавшей забыть обо всех проблемах. При свете дня — теряющие свою магию и очарование, простые, увешанные тряпками стены, потекший воск, пепел и смятые грязные простыни. Но эту прозаическую сторону гостям не показывают. Сбросив с плеч невесомую накидку, Илио остается в держащейся на одной бронзовой застежке накидке на бедра. Жаркое дыхание обжигает затылок, сильные руки ложатся на живот, притягивая к себе, и юноша ощущает копчиком уже весьма окрепшее возбуждение. Он быстро определяет типаж — алчный до плоти любовник, но показные крики ему не понравятся. Такие любят, когда все идет по их привычке и желанию, и наслаждение тела напротив важно им лишь как составная часть наслаждения собственного. Прикрыв глаза, юноша выгибает шею, подставляясь под жадные, прикусывающие поцелуи. Руки гостя бродят по телу, смыкаются на талии, стягивают то немногое, что прикрывает его наготу. Коротко выдохнув, юноша едва заметно усмехается — судя по одежде, тот был весьма обеспечен — кожа хорошей выделки, крепкий пошив добротных тканей. Хотя большая часть оплаты уходила в пользу дома, перераспределялась цепкими руками Лирит в карманы тех, кто закрывал на их существование глаза, тратилась на общие украшения и косметику, работу прачек и еду, каждый и каждая из них имели свою часть от ночи или часа, проведенного с гостем — и чем больше тот оставил сверху положенного, или чем больше времени провел с ними, тем закономерно выше была эта доля. Чтобы этот мужчина пришел снова, нужно предоставить нечто, что зацепит, увлечет дальше и глубже. Быть может, сотканной на нем красоты оказалось достаточно чтобы привлечь этого павлина, но одной ее мало, чтобы он захотел опустошить свой кошелек до дна. Поэтому в одно плавное и гибкое движение юноша разворачивается, коротким прыжком забрасывая лодыжки на поясницу и цепляясь за шею. Как он и ожидал, скорости реакции и силы гостю не занимать, и его с легкостью подхватывают и прижимают к себе, пока он, обхватив покрытое колючей бородой лицо, перехватывает инициативу в поцелуе. Тот в свою очередь опускается на кровать, увлекая за собой тело в своих руках. — Вы пришли сюда за удовольствием, — разомкнув сладкое касание, Илио надавливает на плечи мужчины, роняя его в подушки, — Так получайте его, — эту фразу он мог сказать почти на всех встречающихся здесь языках, и бархатный, обволакивающий тон в сумме с томным взглядом сверху-вниз создают необходимый эффект. Карие глаза вспыхивают, и отблеск свечей создает в них почти что действительное колыхание пламени. Этот мужчина, к удовлетворенной усмешке Лирит, приходит и на следующую ночь, и наконец-то интересуется его именем. — Ио, — он тихо роняет сокращенную форму, которую всегда называл гостям. Короткое, легко выговариваемое на любом языке, отлично теряется в стоне или хриплом выдохе. И оставляющее ему нечто недоступное жадным и берущим свое рукам, разделяющее юношу с томным влажным взглядом в невесомых шелках от его настоящего — и, хотя это были весьма похожие фигуры, но все же не тождественные. Имя же самого мужчины он смог выговорить далеко не с первого раза: сложное сочетание букв, в котором чересчур много согласных. — Мстир… Мрсти…- он честно пытается, но выходит скверно. — Мстислав, — смеется обладатель этого длинного и сложного, рычащего имени, и подхватив с подноса виноградину, опускает в его рот — Мсти-слав. Раздавив тонкую кожицу, Илио позволяет сладкому соку стекать по пальцам, и следуя каплям, облизывает их, пока мужчина, надавив на нижнюю губу, обводит его уста. — Мстир… Мстис.слав, — наконец хрипло выдыхает он. — Умница, — он не понимает этого слова, но довольная улыбка мужчины и то, что его губы накрывают поцелуем, говорит о том, что он справился. Однако, как бы не был плотски ненасытен его гость, ночи были длинны и темны. Но Илио знал, чем еще можно развлечь мужчину, хотя и с теми, с кем мог говорить, обычно был немногословен. Веселая болтовня и мимолетный щебет, на которых вполне находились ходоки, явно были не его сильной стороной. Это скорее было по части Ру, а Илио делал ставку на флер молчаливой загадочности, податливость, за которыми скрывалось тонкое ускользание. В его арсенале был танец, игра на музыкальном инструменте, и руки, обманчиво легкие и хрупкие, прекрасно помнили тяжелую работу в поле, и от того могли не только ласкать, но и размять ноющие и забитые от долгих боев и походов мышцы. И кроме того, ему весьма помогали умения из былой жизни, и в тот момент Илио достал черно-белую доску, на лице мужчины появилась удовлетворенная улыбка и легкое удивление. Разумеется, он дал гостю фору, но на третий раз, когда внимание того ослабло и он уже и не считал сидящего на другой стороне за достойного противника, юноша ловко и быстро обыграл его. — Мат, — его черная ладья заточила белого короля в тупик. — Так можешь, значит? — нахмурившись, Мстислав окидывает доску внимательным взглядом, после поднимая глаза на своего ночного спутника. Кивнув, тот укладывает подбородок на перекрещенные пальцы, лукаво улыбаясь, одаривая взглядом из-под ресниц и мимолетным, игривым поднятием бровей. Без слов говоря — хоть вы и раздеваете меня из раза в раз догола, добрались ли до сути? Гость в ответ хмыкает, и его в одно короткое и быстро движение сгребают, подминая под себя. Фигуры летят на пол вместе с доской, рассыпаясь и теряя свое значение. «Он не из тех, кто легко принимает поражение», — внутренне подмечает Илио, пока его бока шутливо щекочут, осыпая шею прикусывающими поцелуями. Он же разводит колени в стороны обхватывая поясницу лодыжками, смыкает руки на мощной шее. — Красивый, хоть и басурманская кровь… — шепчет Мстислав, запустив руку в шелк черных волос. Илио в ответ молчаливо улыбается. Привлекать людей, подобных этому мужчине — его работа, и эти слова давно не трогали душу, становясь лишь подтверждением того, что делает все правильно. Сейчас же, столкнувшись с мужчиной случайным взглядом, он коротко улыбается, и вновь обращает свое внимание к суетящемуся у прилавка Ру — день, так или иначе, принадлежал ему самому, и будет достаточно сумрачных часов и минут, которые утекут на усладу этому пылкому мужчине. И как раз вовремя — его непутевый товарищ опять положил свой глаз на абы что. — Ты не видишь что ли эти трещины на эмали? — цыкает он, вырывая чашку из его рук, — Краски яркие, да потрескаются сразу. Пойдем, через два ряда есть получше… И его реплика звучит достаточно громко, чтобы ее услышали другие покупатели и так же обратили внимание на недостатки товара, что конечно же, не нравится торговцам. Второй из мужчин за прилавком незаметным движением толкает стойку, и одна из плошек, что шатко стояла на краю падает, разбиваясь. — Эй, куда собрались?! Это вы разбили, платите! — Мы не будем платить, — жестко произносит Илио, оттесняя Ру толчком бедра подальше от прилавка, — Вы сами столкнули плошки! — Вы что о себе думаете, шлюхи?! Платите сейчас же! «Так и знал, что будут проблемы», — с досадой думает он. Юноша набирает в грудь воздуха, чтобы разразиться ответной бранью — Лирит не раз говорила, что если неприятности на базаре уже неизбежны, самое главное начать шум такой степени, чтобы торговец сам захотел отправить тебя восвояси. Но тут за спиной раздается громкий голос и звон стали. Немой обмен взглядами между торговцем и выразительно поднявшим брови рыжеволосым мужчиной кончается тем, что те с бранью отмахиваются руками, а меч возвращается обратно в ножны. Ру облегченно выдыхает, а Илио с благодарностью кивает их благодетелю, добавляя к этому кивку самую очаровательную улыбку из тех, что может выдать. Проходя рядом, он дразняще и игриво проскальзывает по мужской ладони кончиками пальцев, и Мстислав на мгновение перехватывает это касание, выразительно сжимая его руку. Карие глаза окидывают пылким взглядом сверху-вниз, и Илио кажется, что не будь вокруг такой толпы, гость, недолго думая, сгреб бы его в руки и затребовал куда более существенной благодарности за свое вмешательство. Но то явно и так случится ночью, а пока им с Ру лучше ускользнуть подальше от проблем. — Ты с этим что ли последние дни был? — к Мстиславу тем временем подходит один из его ближайшей дружины. — Да, — коротко отвечает тот, провожая удаляющиеся фигуру пристальным взглядом. Мальчишка даже без своего парадного облачения показался ему привлекательным, и характер у него оказывается тоже имелся — не испугался начать склоку. — Ты ведь не будешь выкупать его, верно? — в ответ на это раздается осторожное уточнение. Ведь идея эта явно так себе, едва ли придется по душе отцу мужчины, Великому Князю, и точно до смерти раздражит уже и так гневающегося советника- его правую руку. — Выкупать — нет, — Мстислав окидывает собеседника выразительной усмешкой. — Это ведь он к тебе приходит? — сходные вопросы задаются и с другой стороны. — Да, он. — Хорош, — хмыкает Ру, отчасти завистливо вдыхая, — Приятно, когда гости такие, а не какие-то боровы! — Да все равно все приходят за одним, — пожимает плечами Илио. Этой ночью тот самый гость приносит подарок — длинные серьги с аметистом грубой обработки. Металл не золото, но все равно что-то можно будет выручить. Хотя украшения он любил, их уже было в определенном избытке, и от продажи было больше прока. — Надень для меня, — властно протягивает Мстислав. Илио послушно вдевает в уши подарок — и улыбнувшись, поворачивает голову сначала в одну сторону, а затем другую, легким движением заставляя волосы мягко развеваться, а драгоценности — позвякивать. — Иди сюда, — за этим следует не менее властный приказ. — Благодарю, — он опускается на мужские колени, и его тут же подхватывают под поясницу, прижимая к себе. — Ты понимаешь мой язык? — Мало, — уклончиво отвечает юноша, заправляя за ухо прядь волос, ибо понимал реплики гостя скорее по глазам и сопутствующим жестам, нежели по смыслу, — Отдельные слова. Но языки он действительно подхватывал быстро, а разнообразие иноземцев вокруг только способствовало. — Ты бы хотел уйти со мной? Разве тебе нравится здесь, где эта сучка с трубкой держит тебя в неволе? — хмыкает мужчина, укладывая ладони на ягодицы и властно сминая мягкую плоть. Из всего этого Илио понимает ли вопросительную интонацию и слово «уйти». В голове внезапно всплывает недавний расклад карт, и он коротко нахмуривается. «Забавно, что он так очаровался мной…», — юноша в ответ лишь мягко улыбается, неопределенно пожимая плечами, делая вид, что не-то не понял вопроса, не то не знает, что сказать. Ответ для него вполне очевиден, но он огорчит гостя, а это не то, что должно случиться. Вместо это он касается ладонью ладони, проскальзывая кончиками пальцев по коже, поднимаясь через запястья к плечам и шее, чтобы в конце концов обхватить лицо, поцеловав. Это лучший способ ответить мужчине на любую из возможных реплик, а к утру все рассеется, и совсем скоро этот гость покинет его так же, как и все предыдущее. И он сам с легкостью забудет это лицо, как забыл и все предыдущее, так, как волна забывает песчинки, которые омывает на берегу. На следующий день Лирит вызывает его к себе, и он видит свою наставницу недовольной, хотя, казалось бы, они прилично заработали в последние дни. — Не нравится мне этот кадр, — хмурится она, когда юноша демонстрирует подаренные серьги, — Не пей при нем, ясно? Вообще. — Считаешь, слишком увлекся мной? Думаю, он из тех, кто просто любит кидать деньги на ветер и казаться щедрым, — хмыкает Илио, что присел на угол стола и болтал ногами. — Хорошо бы так, — протягивает женщина, постукивая ногтями по столу. — Сколько он еще оплатил? — Две ночи, — Лирит поджимает губы, размышляя о том, что зря взяла всю сумму вперед. Так что те самые две ночи крепкие руки продолжали смыкаться на юношеских бедрах, жадно притягивая их к себе. В ответ Илио привычным образом прогибается в пояснице, сжимает простыню пальцами, позволяет, но мысли привычным образом далеко. Он размышляет о том, сколько удалось заработать за эту неделю, и хватит ли этого на очередную расточительную покупку у торговца книг, и что после такого ненасытного гостя точно стоит взять пару дней перерыва — вряд ли Лирит будет против, а значит, можно пройтись куда-то подальше. Мужчина тем временем наваливается на него, вжимаясь плотнее, запуская руку в волосы, и он покорно стонет, едва заметно морщась. Развернув голову, он ловит губами чужие губы. После раздается какой-то короткий, неразборчивый шепот на ухо, а затем хватка в волосах становится особенно крепкой, и перед глазами резко возникает твердый угол кровати. …Голова болит, и тело ватное, слабое. Глухо застонав, он пытается собрать себя на кровати, ощущая как в горле поднимается тошнота, а затылок болезненно тянет. Перед глазами прыгают темные пятна, но быстро становиться ясно, что он в месте незнакомом и чуждом — нет привычных ароматов масел и благовоний, и, хотя свет приглушенный, это явно не его комната. С трудом поднявшись на ноги, Илио понимает, что все вокруг раскачивается. Сыро, воздух влажный и соленый. В голове вспыхивает тревожная догадка, и бросившись к стене, он шарит по ней дрожащими руками, силясь найти дверь и засов на ней. И найдя, вываливается из комнаты, чтобы понять, что оказался куда дальше от дома, чем бы мог предположить. Вокруг только море, бескрайнее море, и колыхающийся на его волнах корабль. Земли на горизонте не видно. — Ну чего ты, испугался? — за спиной раздается уже знакомый голос, что разбегается по телу жалящими скорпионами, — Все хорошо. Я спас тебя. Обернувшись, он видит именно того, чью опасность так легкомысленно недооценил. Он не до конца понимает слов, но ему этого и не нужно, чтобы понять смысл. Кружи им головы, но не слишком уж сильно, рыбка – наставляла его Лирит, насмешливо улыбаясь и покачивая трубку в руках. Если удастся быть не только постельным развлечением, но и неплохим собеседником, оставят больше и захотят вернуться, — шептала она же на ухо. Что же он сделал не так? Где перешел границу? Все внутри Илио обмирает, леденея, падая вниз, к самым глубинам морской преисподней, туда, куда свет не проникает. Ему хочется закричать, ударить мужчину напротив себя, расцарапать его лицо, обсыпать потоком брани. Но одновременно краем уха он слышит перешёптывания, ловит особенно недобрый взор старика, с которым Мстислав бранился на базаре. Вокруг множество чужих глаз, и все впиваются в него, пристально разглядывая. Какие-то с любопытством, какие-то с недоумением, а некоторые — с откровенным раздражением и злобой. И он слишком приучен выживать, чтобы лишиться единственного покровителя на этом пути в пугающую неизвестность. Поэтому, порывисто выдохнув, Илио утыкается в княжескую грудь, пряча перекошенное в отчаянии лицо и глухой всхлип, до боли в пальцах сжимая ладони на широких плечах. Мстислав же жесты юноши трактует в своем ключе — с довольной улыбкой утешающе оглаживая узкую спину. Та шлюха сама виновата — он предпринимал попытки решить дело мирным путем, предлагал весьма щедрую награду, но она все равно отказала, к тому же столь насмешливо. И Осип может тоже хоть лопнуть от злости и подавиться своими хрипами о том, что он, дескать, просадил непозволительное количество золота на постыдные развлечения. Кто в конце концов добыл это золото огнем и мечом? Княжич ведь был из тех, кто всегда получает то, чего алчет, что бы не стояло на пути, ибо таким и должен быть будущий правитель. Слишком уж сладок был этот мальчишка, запал в душу, заманил своими колдовскими лиловыми глазами. А что делать с ним дальше, время есть придумать — дорога домой далека, и будет куда приятней коротать ее в приятном телу и духу обществе. — Полно тебе, — усмехается Мстислав, опуская голову и касаясь кончиком носа темных прядей, еще хранивших приятный запах смеси масел, — Худощавый, костлявый такой, не кормили тебя там толком что ли? Кощей прямо... Юноша в его руках вздрагивает всем телом, поднимая влажно блестящий взгляд потемневших лиловых глаз.