Ваниль и пион

Аня шумно выдыхает – самый опасный элемент на сегодня, четверной флип, исполнен, все эмоции выданы, программа откатана на максимум. Красная команда ликует, ярко поддерживая своего капитана, пока та кланяется зрителям, судьям и всем участникам турнира. Дыхание спёрло, силы покинули организм в последние мгновения проката, очень хочется поскорее разделить радость победы, в которой она не сомневается благодаря своему калькулятору в голове, с ребятами, а затем оказаться в своём номере и успеть полежать хотя бы пару часов до отъезда домой. Сердце в груди громко стучит за рёбрами, разливаясь мелодией удовлетворения от проделанной работы по всему организму – его удары ощущаются на шее, висках и даже запястьях. В голове кружатся десятки мыслей, которые она упорно гнала от себя во время исполнения программы, чтобы не мешали, но сейчас они с лёгкостью завлекли её на свою карусель. Аня чувствует что-то странное, когда во взглядах зрителей, направленных на неё, к впечатлению добавляется испуг, и протягивает руку к лицу, проводит пальцами в перчатке по коже под носом и с удивлением видит на тёмной ткани кровь. – Чёрт, опять, – тихо выдыхает себе под нос, уже представляя лицо смотрящей трансляцию Саши, которая будет ругаться, что она так перетрудилась. В голове сразу всплывает рыжеволосая девушка, так мило морщащая лоб, когда ругает её за слишком усердные тренировки, которые непременно ведут к носовым кровотечениям. А Аня никогда не может не улыбаться в ответ на всё то беспокойство, что выплёскивается из летних радужек её глаз и выливается на неё потоком таких умиляющих причитаний, что губы растягиваются в улыбку сами по себе. – И вообще, такими темпами мне придётся уносить тебя со льда, Аня, ну это же совершенно не дело! – Возмущалась Саша на последней неделе тренировок перед отъездом части команды на Кубок Первого канала в Саранск. – Как ты сама не понимаешь, что сейчас, после Пекина, нам нужно восстанавливаться, а не убиваться ещё сильнее, чем до Игр, ну это же глупо! С кем я буду соревноваться в сезоне, если ты, видимо, решила самоликвидироваться? Я без тебя на старты не поеду, оно мне не нужно, пусть Камила за нас отдувается, она сможет, а ты будешь лежать дома и я буду навещать тебя каждый день, приносить тебе красные яблоки и смотреть, чтобы ты их ела, а не отдавала сёстрам, маленькая врушка. И ещё… ты меня вообще слушаешь? – Неа, – честно отвечает Аня, не скрывая свою улыбку. – Ты просто хочешь, чтобы я тебя обняла? – Ага. Саша вздыхает, бормочет что-то о «глупостях, которые творит Щербакова» и осторожно прижимает девушку к себе, излюбленным жестом укладывая свои ладони на её острые лопатки. – Саш, я не хрустальная, обними меня нормально, пожалуйста, – хихикает ей на ухо Аня, крепче прижимая Сашу к себе. – Как раз-таки хрустальная, Ань, – ухмыляется в ответ Саша, но просьбу шатенки выполняет. – Я, если честно, хотела кое о чём с тобой поговорить и, возможно, сейчас не то место и не то время, но… – Трусова, что у вас там за незапланированный отдых? Тебя лутц ждёт, бегом на лёд! – Крикнула с катка Этери Георгиевна, привлекая внимание катающейся на льду Камилы к обнимающимся девочкам. Внимательный карий взор пробежался по уютным объятиям подруг, взволнованному лицу Саши, которая что-то начала говорить улыбающейся и крайне заинтересованной Ане, и заломленным пальцам рук переминающейся с ноги на ногу рыжеволосой. В юной голове вспыхнула догадка о том, что её любимый, но порой такой глупый, сериал, в котором главные герои наконец признаются друг другу в чувствах, достиг кульминации, и она поняла, что нужно спасать ситуацию. – Этери Георгиевна, я забыла, как прыгать тулуп! – Воскликнула Валиева, подъезжая к тренеру и становясь перед ней с самым виноватым видом, который был в её арсенале. Этери несколько мгновений ошарашенно хлопала ресницами, приподняв брови, на такое заявление первого номера сборной, после чего глубоко вдохнула и шумно выдохнула. – Камил, что ты несёшь? – Потерев переносицу, спросила женщина, переключая фокус внимания с обнимающихся вместо тренировки и отдыха Саши и Ани соответственно на Камилу. – Я… – в такой ситуации Камила ещё не оказывалась, но время на ответ утекало сквозь пальцы, поэтому она не придумала ничего лучше, чем продолжить притворяться глупой. – Я, кажется, забыла разницу между тулупом и акселем, поэтому никак не могу прыгнуть ни один, ни второй. – Я когда-нибудь уволюсь и уеду жить в горы, где не будет связи, интернета и иных средств коммуникации, благодаря которым дети нынче так деградируют, – пробормотала Этери, тяжело вздыхая. – Камила, давай представим, что тебе семь лет. – Давайте! – Воскликнула девочка и села на лёд. – Боже, дай мне сил, – протянула женщина и натянула на лицо самую фальшивую широкую улыбку в истории. – Тулуп – это зубцовый прыжок, который выполняется с хода назад. Аксель – рёберный, единственный выполняется с хода вперёд. Тебе напомнить, что такое зубцы и рёбра? Или лучше уточнить значение слов вперёд и назад? Камила бросила быстрый взгляд на смотрящих друг на друга Сашу и Аню и поняла, что нужно продлить тайминг этой сцены. – Думаю, это отличная идея! – Поддержала она слова желающей прямо сейчас уехать в отпуск Этери Георгиевны. – Думаю, отличная идея – тебе сейчас завершить тренировку и пойти домой, поспать, можешь взять завтра выходной и провести время с близкими друзьями, которые сегодня приехали из Питера, – Камила вспыхнула от такого явного намёка. – Но… – Даже если ты со мной не согласна, сейчас же иди домой, через пару дней ты должна сиять на льду, а не забывать то, что пятилетки знают. – Этери повернулась в сторону Саши и Ани. – Трусова, бегом ко мне! Щербакова, опять кровь? К врачу, потом домой, ещё одно чудо в перьях. – Прости, Сашуль, мне пора, иначе Этери с Даней прикуют меня цепями к кровати и не пустят на Кубок, – Аня неловко улыбнулась, держа подрагивающие ладони Саши в своих тёплых руках. – Да, конечно, меня и саму сейчас четвертуют, если я не отработаю этот несчастный лутц, – кивнула Саша, приподнимая уголки губ. – Напиши мне, пожалуйста, когда будешь дома и хорошенько отдохни, да? Хочу увидеть твою победу в Саранске. – Ты же всегда была в команде синих? – Хитро прищурилась Аня. – Я всегда в твоей команде. Они одновременно покраснели и спрятали взгляды в ставшем очень интересном полу. – Трусова, Валиева сегодня забывает прыжки, а ты – русский язык? На лёд! Саша вздрогнула, потянулась к Ане за объятиями, но погрузившаяся в неловкость всего разговора Аня и сама резко дёрнулась к ней навстречу, поэтому они, неведомым обеим образом, столкнулись лбами. – Всё-таки выводишь капитана команды соперников из строя? – Улыбнулась Аня, потирая ушибленную часть черепа. – Нет, я… Я вовсе не… Ну что ты, я… – обильно покраснев, залепетала Саша, не зная, куда деть свои руки: сначала она заломила пальцы, затем спрятала их за спину, после потянулась, чтобы погладить лоб Ани, затем опустила их на свой, потирая покрасневшую кожу. – Спокойно, я просто пошутила, – ласково ответила Аня, хватая её руки в свои и мягко погладила. – Я пойду, но я запомнила, что ты хочешь поговорить, обсудим в первый свободный день, хорошо? – Да. «Так и не поговорили же» – думает Аня, подъезжая к своей ликующей команде. Она старается отогнать эти мысли до окончания соревнования, на лице появляется улыбка, потому что нужно соответствовать настроению турнира, «даже если ты ногу в трёх местах в прокате сломала» – эта фраза организаторов из федерации до сих пор заставляет съёжится от ужаса, вселяемого одной лишь мыслью о таком исходе. Лёша Ягудин и Алина поздравляют её с отличным прокатом, Даниил Маркович шепчет, что тренерский штаб доволен, Камила и Женя аплодируют ей стоя, выкрикивая что-то поддерживающее, пусть это и было категорически запрещено – поддержка членов команды противников могла легко стать наказуемым актом проявления дружбы, но сейчас всем уже всё равно. Этери кивком указывает на кровь под носом, взглядом спрашивая, стоит ли звать врача, но Аня отрицательно качает головой – за годы работы они научились немому разговору и сейчас это было как никогда кстати. Вслед за тренером, уже вслух, все члены команды интересуются её самочувствием и предлагают позвать помощь, но Аня быстро всех успокаивает и лишь просит пару салфеток. Такое волнение очень приятно, но в мыслях уже звенит один голос, даже шёпотом перекрывающий гомон десятков, окружающих её в реальности. «Как бы я хотела, чтобы Саша была здесь» – думает Аня, ожидая итоговые оценки. Результат радует, цифры запредельно высокие, и она более чем уверена, что, будь здесь рыжеволосая с её феноменальными программами, итог вполне мог быть другим, и Аня бы не жалела. Она бы с удовольствием пожала Саше руку в конце турнира, поскольку та и должна была быть капитаном синих с Женей около неё, но карты легли по-другому, и сейчас она поздравляет с серебром Марка. Она бы с замиранием сердца и затаённым дыханием смотрела за прокатами Саши, несмотря на собственное негласное правило, призывающее не смотреть ни один прокат соперниц во время старта, пусть даже это турнир Первого канала. Она бы с бесконечным уважением смотрела за её космическими прыжками в первом испытании этого соревнования, заведомо одевая корону на её рыжие шёлковые волосы. Она бы с восторгом отметила с Сашей завершение турнира в ресторане, куда все собираются идти дружескими группами, чтобы весело провести время. Она была бы запредельно счастлива. – Анют, у меня есть для тебя сюрприз, – шепчет на ухо Алина, вырывая её из сладких дум, когда бесчисленные фотосессии окончены и все участники потихоньку уходят со льда, не забывая порадовать болельщиков фотографиями с автографами. – Что? – Переспрашивает Аня, бегая по лицу подруги потерянным взглядом. – Говорю, у меня есть для тебя сюрприз, – повторяет Алина, широко улыбаясь. – Вернее, не у только у меня, точнее даже не у меня, но я тоже во всём этом участвовала, поэтому, думаю, меня можно учитывать, и… – Алин, стоп, слишком много букв, – нахмурилась и потёрла виски Аня. – Прости, ты же знаешь, когда я волнуюсь, я сразу начинаю говорить много всякой бессмыслицы, путаться, теряться в собственных мыслях и получается полная каша, которую не всегда можно понять, это как проклятье какое-то, знаешь, когда ведьма в сказках насылает что-то типа порчи и человек… – ей хватило одного выразительного взгляда шатенки, чтобы понять, что она вновь заболталась. – Поняла, замолкаю. – Так что за сюрприз? Глаза Алины засияли огоньками предвкушения с бликами хитринки, губы растянулись в улыбке, и она кивнула на стоящую неподалёку Женю, которая, озираясь, поманила Аню к одному из выходов в коридор, ведущий, если она правильно помнит, к раздевалкам. – Жене так не понравилось проигрывать, что она решила от меня избавиться, а ты ей помогаешь, потому что любишь? – Выпалила Аня, не сомневаясь в идеях этой парочки. Алина залилась звонким хохотом, привлекая к себе внимание уходящих последними Камилы и Лизы, до этого увлечённо о чём-то болтающих и не замечающих никого вокруг, и повезла подругу в сторону Жени. – Чего это Алинка так веселится? – Недоумённо спросила у Камилы Лиза. – Не знаю, пойдём подслушаем? – С горящими глазами посмотрела на старшую Камила. – И подсмотрим? – Лиза кивнула на уже скрывающуюся за дверью компанию. – Конечно! – Ваши авантюры возвращают меня в беззаботную юность, побежали, пока ничего не пропустили, – хихикнула Лиза, утягивая Камилу за собой. В это время Алина уже вела Аню по путанным и погружённым во мрак коридорам ледового дворца. – Алин, мне действительно становится страшно, а ещё у меня кружится голова, я бы хотела прилечь, – в тёмном безмолвном коридоре тихий голос Ани разносится на многие метры. – Не бурчи, Анют, сейчас мы дойдём до нужной двери и ты позабудешь обо всех своих невзгодах! – Продолжает держать интригу Алина, всматриваясь в номера раздевалок в поиске нужной. – Женя, вроде, не любит квесты? – Уточняет Аня, когда Алина сдаётся и пишет своей девушке, чтобы уточнить местоположение нужной им двери. – Да, она больше предпочитает квизы, она боится темноты, но я тебе не говорила, – не отвлекаясь от диалога с Медведевой, отвечает Алина. – Я запомню. Алине на телефон пришло новое сообщение с фотографией нужной раздевалки, и она, ещё раз оглядев двери вокруг, победно вскинула кулачок. – Ура, мы почти на месте! – Если в этом месте не будет кушетки, куда я смогу прилечь, твой сюрприз мне заведомо не нравится. – Я бы на твоём месте не была столь категорична, – подмигнула Алина, останавливаясь у очередной двери. – Готова? – Открывай уже, – устало выдохнула Аня, ожидая даже ещё один торт в лицо – этот прикол Алины, который они с Женей провернули в честь их возвращения из Пекина, она прекрасно помнит, потому что отмывание крема со всех частей своего тела, включая волосы, в течение двух часов не может не стать запоминающимися. – Три, два, один! Алина резко распахнула дверь, за которой оказалась… пустая, погружённая в темноту и тишину раздевалка. Аня скептично осмотрела помещение и перевела взгляд на Алину, которая выглядела ничего не понимающей. – Класс, Аль, сюрприз на миллион из десяти, теперь можно идти в номер? – Вздохнула Аня, выходя из помещения, и сразу наткнулась на выглянувшую из двери напротив Женю, недоумённо смотрящую на неё и спину Алины. – Аль, ну ёлки-палки, я же даже фотку скинула! – Возмутилась Женя, привлекая теперь внимание и Алины. Последняя разблокировала телефон, ещё раз взглянула на последнее фото в галлерее, осмотрела две одинаковые двери, номера которых отличались на одну цифру, и шумно стукнула себя ладонью по лбу. – Вот чёрт! – А что происходит-то? – Подала голос Аня, молча наблюдавшая эту картину. – Сюрприз! – Неловко улыбнулась Женя, наконец отступая в сторону и открывая взгляду Ани… – Саша! – Воскликнула шатенка и бросилась в любимые объятия, крепко прижимая девушку к себе. – Привет, Анюта, – тихо выдохнула ей на ухо Саша, поглаживая тонкую спину круговыми движениями. – Ну, мы пошли, пока и удачи, – протараторила Женя, схватила всё ещё причитающую Алину, бегло улыбнулась, подмигнула подругам и сбежала, утягивая свою слегка сломавшуюся девушку за собой. – Прости, что вытащила тебя сразу после проката, я хотела дать тебе отдохнуть, но Женя сказала, что у вас поезд через несколько часов, поэтому мы решили не тратить время, – прошептала Саша, ни на миллиметр не отрываясь от тёплого тела Ани. – Никакая усталость не станет помехой для нашей встречи, – мурлыкнула куда-то ей в шею Аня, проводя по чувствительной коже кончиком носа. Обе замолчали. В головах было много вопросов: Аню интересовало то, кто придумал всю эту авантюру, как это провернули и как скрыли ото всех, учитывая бдительность и вездесущность фанатов и яркость персоны Саши; Сашу – то, как Аня себя чувствует, как прошло капитанство и скучала ли она. Однако ни один вопрос не был задан, потому что ответы на вопросы Саши были известны обеим, на вопросы Ани – уже казались не такими важными. Интерес, любопытство и заманчивость ответов меркли по сравнению с таким простым, казалось бы, желанием – просто обнимать близкого человека и ни о чём не думать. Аня глубоко вдыхала родной аромат обжигающего тела, ласкающих её кожу волос и бессменного блеска для губ – её любимая ароматическая комбинация. Саша в ответ вслушивалась в нотки парфюма Ани, смешанные с ароматом лака для волос и её любимого кондиционера для белья, который она использует только для стирки соревновательных костюмов – оторваться от этого сочетания невозможно. – У тебя опять пошла кровь? – Тихо спросила Саша, расплетая затейливую причёску Ани. Тонкие пальцы скользнули в освобождённые от резинок и шпилек шёлковые волосы, местами соединённые в локоны лаком. – Четверной флип – вещь непростая, – шепчет Аня в ответ, блаженно прикрывая глаза от такой просто ласки. – Ты сходила к врачу? Помнишь, я передавала тебе контакты доктора, которого мама советовала? Она, кстати, тоже волнуется, думаю, уже оборвала мне телефон после трансляции и… Аня беззлобно закатывает глаза и тихо цокает, выдыхает горячий воздух в шею замолчавшей и судорожно вздохнувшей Саши, которая сразу же покрылась мурашками. Спорить с ней не хочется, доказывать, что она слишком беспокоится, – тоже. Хочется просто подставить щёку под ставший привычным и такой мягкий поцелуй, раствориться в лёгком и, возможно, бессмысленном разговоре и отпустить все тревоги и страхи, сжимавшие хрупкое тело в своих тисках весь день. – Вот как на тебя ругаться? – Тихо говорит Саша, легко рассмеявшись. – А не надо на меня ругаться, лучше любить, ценить и целовать, – слегка отодвинувшись, прикоснулась кончиком своего носа к носу Саши Аня, не отводя взгляд от утопающих в плещущихся в них ласке и любви зелёных глазах. – С удовольствием, – выдохнула в губы Ани Саша. Рыжеволосая не сдержалась и опустила взор на пухлые, украшенные бликами ламп розовые губы, покрытые сверкающим блеском. Почему-то казалось, что они на вкус похожи на ваниль, которую Саша абсолютно не терпела до встречи с Аней. Теперь же пленяющий аромат стал перманентным в её жизни – на полке появились духи с нотами ванили, бальзамы для губ со сладковатым вкусом заняли доминирующее место в её косметичке, даже ароматизатор для комнаты и тот теперь распространял по её дому нежные нотки ванили. Но главным источником ванили всегда была Аня, и её аромат не был сравним ни с чем иным – им Саша хотела дышать вместо воздуха. Аня же задохнулась в витающем в воздухе аромате пиона, который был главной нотой духов Саши. Она до сих пор помнит своё удивление, когда уловила в ароматической палитре Саши, помимо уже привычного и родного пиона, ассоциировавшегося только с ней, ваниль, которую та, по её же собственным словам, не переносила ни в каком виде. Оттеняемый сладковатой ванилью аромат пиона грел душу влюблённой в этот аромат Ани. Или дело в том, что влюблена она вовсе не в аромат? Аня не боялась признать себе тот факт, что её дружеская симпатия к Саше давно перешагнула рамку своих должностных обязанностей и выросла во что-то окрыляющее и дарящее чувство комфорта при одном взгляде на Сашу, упоминании её имени в разговоре или знакомом цветке пиона в руках у прохожего на улице. Но признаваться в этом рыжеволосой было боязно – она не имела ни малейшего представления о том, как Саша отреагирует, что скажет и продолжат ли они общаться. Отказываться от собственных чувств в силу дружбы с этой удивительной девушкой – девиз Ани на протяжении последних трёх лет. Вероятно, ей просто нужно было услышать, что Саша испытывает те же самые чувства, затапливающие душу подобно аромату Ани – комнату и обонятельные рецепторы Саши. Рыжеволосая не понимала, как и почему полюбила ваниль, пока не осознала, что полюбила человека, ассоциирующегося с нежным цветком. Сказать об этом напрямую было страшно до дрожащих коленей – Аня вполне могла отвернуться от неё и больше не позволить обнимать себя и покрывать поцелуями румяные ото льда щёки. Саша не могла позволить этому случиться. Однако сейчас, в этой богом забытой раздевалке ледовой арены в Саранске, когда вокруг нет никого и ничего, а внутри небольшого помещения сплелись ноты ванили и пиона, аромат страха заменился цветочной композицией, показавшейся обеим чем-то, не должным существовать на Земле в силу неописуемой магии своего сочетания. Если их ароматы совместились так прекрасно, возможно… – Аня, я хочу сказать тебе кое-что важное, – выдохнула Саша, в очередной раз бросаясь на пики грудью. К чёрту страх, волнение и дрожь в коленях. Хочется слышать ваниль в своей комнате не от ароматизаторов воздуха. – Я… я… «Почему признаться в чувствах так же сложно, как прыгнуть этот несчастный тройной аксель в программе? Вроде убедилась в стабильности элемента, распрыгалась, настроилась, а прыжок застрял в ногах, никак не собираясь в единое целое. Со словами так же, как же их наконец скомпоновать и произнести?» – звенит в голове, пока Саша покрывается краской смущения, пятнами растекающейся по её коже. Аня терпеливо выжидает, но видит диссонанс в разразившейся ураганом летней листве и не выдерживает, желая помочь им обеим: – Я тоже тебя люблю, – протараторила она, укладывая свои ладони на горящие щёки Саши. – А сейчас я поцелую тебя так, как мы обе хотим. Аня прижалась к губам Саши, прикрывая глаза и полностью отключая мозг – сейчас не нужно ничего просчитывать и обдумывать, нужно лишь следовать инструкциям, которые выбивает на всех клетках азбукой Морзе сердце, и сбросить с себя оковы страха. Если с первым разобраться несложно, то второе на себя берёт Саша, которая приходит в себя, ликует внутри и первой делает неспешное движение губами, обхватывая верхнюю губу Ани. Путы испуга слетают с обеих и разбиваются вдребезги, опускаясь на пол кристальной крошкой, растворяющейся в затопившей комнату любви, наконец выпущенной на свободу. Этот поцелуй неспешный и до одури нежный – первый в череде миллионов своих собратьев, которые встретятся меж этими губами. Аня чувствует парящую внутри невесомость, от которой одновременно хочется убежать и погрузиться в неё полностью. Голова слегка кружится, дыхание сбилось, ладони на щеках Саши покрылись испариной – её первый поцелуй оказался самым прекрасным, что с ней случалось. Все медали и достижения меркнут на фоне рыжеволосого чуда, которое она выиграла у судьбы. Саша ласково гладит талию Ани, порождая всё новые и новые волны удовольствия в хрупком теле, пока её собственное горит необъятным огнём. Нет, не чистого желание, которое, разумеется, присутствует, а той неописуемо яркой любви к шатенке в её руках, от поцелуя с которой внутри сердца взрываются фейерверки, сбивающие его работу и разносящие по всем организму лёгкость и эйфорию новыми залпами. Саша целует вновь и вновь, порой передавая Ане право изучить её губы своими, плавно скользя и вырисовывая неизвестные науке геометрические фигуры – настоящий поцелуй двух фигуристок. Аня нехотя отрывается от губ девушки, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и прикасается пальцами к своим губам, неверяще смотря на Сашу. На лице рыжеволосой читается детский восторг вперемешку со смущением, и это второе лучшее сочетание в мире по мнению Ани. – Ты меня поцеловала? – Прохрипела Саша, не убирая руки с талии Ани и притягивая её поближе к себе. – Да, – уверенно кивнула Аня, поправляя растрепавшиеся волосы. – И я ответила? – Да. – И ты согласна стать моей девушкой? –Да… что? Саша не сдерживается и смеётся с такой прелестной растерянности на лице своей смущённой любви, которая затапливает её карие глаза. В них плещется осень, хотя на дворе весна, но в летних глазах Саши горит уверенность в том, что любовь в их сердцах согреет не только зимой, но и в любой сезона любого года их жизней, начиная с этого дня. Эта уверенность появляется и в Ане, когда Саша, словно издеваясь, произносит свой вопрос ещё раз, по буквам, закрепляя каждую кротким поцелуем в раскрывшиеся от происходящего губы Ани. – Твоё долгое молчание меня пугает, Анют, – неловко улыбается Саша, когда Аня не даёт свой ответ уже несколько минут, лишь хлопая ресницами и автоматически поглаживая щёки рыжеволосой, заключённые в её ладони. – Разумеется да, – выдохнув, уверенно отвечает Аня, широко улыбаясь своей девушке. – Поцелуешь меня ещё раз? – Раз ты настаиваешь, – ухмыльнулась Саша и только потянулась к губам Ани, когда их прервал топот за дверью. Нахмурившиеся Аня и Саша, переглянувшись, осторожно выглянули в коридор и увидели совершенно неожиданную картину: не думая о конспирации, по холлу прыгала Камила, хлопая в ладоши и что-то вереща, а рядом стояла Лиза, с улыбкой качающая головой. – Простите, пожалуйста, – обратилась к девочкам она, указывая ладонью на Камилу. – Мы не хотели прерывать такой важный момент, но эта юная леди не сдержалась, крикнула что-то вроде «как же долго я ждала» и теперь я не знаю, как угомонить мисс-попрыгунчика. Саша первой звонко рассмеялась, облегчённо выдыхая – учитывая, что за дверью могли оказаться простые зрители, заблудшие в этот уголок, тренеры, судьи, представители федерации или, что в десятки раз хуже, журналисты, такой расклад ей по душе. Хохочущая Камила – мелочь по сравнению с этими акулами, которые доставили бы им намного больше проблем. – Думаю, нужно сделать что-то неожиданное, но не пугать её, иначе она ещё долго будет так верещать, – предположила отошедшая от первого шока Аня, выразительно глядя на Лизу. – Уверены? – Сглотнув, уточнила Императрица. – Более чем, – серьёзно кивнула Саша. – Иногда стоит рискнуть, Лиз, и это поможет тебе открыть те горизонты, о которых ты и не мечтала. Или же наоборот, только о них и мечтала, но никак не могла увидеть их сквозь туманность сомнений. – Слишком мудрёно, Сашуль, но намёк понят, – Лиза шумно выдохнула, повернулась к беззаботно радующейся Камиле, мягко взяла её за руку, потянула на себя и впечаталась своими губами в сладкие губы младшей. – Вау, – округлили глаза Аня и Саша. Камила же, сперва замершая и потерявшаяся в пространственно-временном континууме, растаяла в нежных руках, отвечая на поцелуй, чем шокировала уже Лизу. Тонкая ладонь младшей зарылась в распущенные чёрные локоны, призывая поверить в реальность происходящего, пока вторая обосновалась на щеке Лизы, поглаживая шёлковую кожу. Лиза же обеими руками удерживала грозящуюся упасть на пол от переизбытка эмоций Камилу, танцуя изящными пальцами по ярким костям. – Думаю, мы лишние, – шепнула на ухо Саше Аня и они выскользнули из раздевалки и тихо исчезли в темноте коридора, скрываясь за дверью, ведущей на ледовую арену. Беззаботно болтая о мелочах и глупостях, они, не расплетая изящный замок рук, вошли в раздевалку, в которой их уже ждали два крайне заинтересованных в исходе разговора карих взгляда. – Ну что? – Одновременно воскликнули Женя и Алина, когда в дверном проёме появилась Саша. Рыжеволосая, увлечённая лишь Аней, испуганно подпрыгнула на месте и вскрикнула, никак не ожидая услышать и уж тем более увидеть подруг. – Господи! – Поняв, кто перед ней стоит, Саша схватилась за грудную клетку. – Заразы, ну нельзя же так! Саша пыталась отдышаться, прикрыв глаза, пока Аня заинтересованно и возмущённо заглядывала в раздевалку, желая увидеть причину такой говорящей реакции Саши. – О, затейницы всея «Хрустального», – пристально посмотрела на них Аня, заходя в раздевалку и приобнимая Сашу со спины. – Ещё раз так напугаете мою девушку, будете иметь дело с моими розыгрышами. – Не советую, – подсказала пришедшая в себя Саша. – Твою кого? – Удивлённо-восторженно воскликнули Алина и Женя, подбегая к девочкам с такими широкими улыбками, что те начали переживать за целостность их щёк. – Её девушку, – довольно повторила Саша, целуя Аню в уголок губ. – Мои детки выросли, – вытерла несуществующую слезинку Женя, обмахиваясь второй рукой. – Вот такими вас помним, а вы уже в отношениях, – подключилась к мини-спектаклю Алина, рукой очерчивая высоту до своей талии. – Оу, тогда вас ждёт куда большее удивление, когда вы узнаете, кого ещё свела эта ледовая арена, – хитро прищурилась Саша, пока Аня смеялась с меняющихся лиц их «мамочек». – Только не говорите… – Что это малышка Кам… Вместо ответа в очередной раз распахнулась дверь раздевалки, впуская в помещение настолько увлечённых поцелуем Камилу и Лизу, что опешили все: Женя потеряла свою челюсть где-то на полу, в то время как челюсть Алины укатилась до самой Москвы, Саша присвистнула, Аня удивлённо округлила глаза, не готовая видеть столь ярую прыть в нежной и юной Камиле. – Так, стоп-стоп! – Воскликнула Женя, когда Камила ловким движением запрыгнула на Лизу, обвивая её талию ногами, а руки старшей легли куда ниже её спины. – А ну-ка отлипли друг от друга, я не готова это видеть! Шокированная голосом Жени Камила спрыгнула с Лизы, не рассчитала силу и длительность своего полёта и оказалась на полу, сразу хватаясь за поясницу. – Ками! – Бросилась к ней на помощь чуть менее поражённая происходящим Лиза, помогая девушке подняться. – Медведева, прекрати калечить мою девушку! – Твою кого? – Теперь уже воскликнули все четверо. – Ой, вам ли нам что-то говорить, – отмахнулась от них Камила, хитро улыбаясь. – Факт, – согласно кивнула Саша. – Это что получается, нас всех свёл Саранск? – Протянула Лиза, притягивая в свои объятия Камилу. – Ну, я бы сказала, что вот эти двое, – указала рукой на Алину и Женю Аня, хихикая с их вытянувшихся лиц. – Предлагаю это отметить, к слову, – вставила Саша, желая отвлечь наконец всё ещё не верящих в происходящее старших. – Ой, да ладно вам, ей семнадцать, а не пять. – Между прочим, – кивнула Камила, подмигивая Алине и Жене, – И я согласна отметить. Кот, ты как? – В вашей компании всегда с удовольствием, – улыбнулась Лиза. – Чудно, тогда в ресторан, будем реанимировать Ларису Гузееву и Розу Сябитову, – хихикнула Саша, подхватывая под руки Женю и Алину. По ледовой арене Саранска разносились дружеские подколки и звонкий смех, пока четверо безмерно счастливых девушек, без устали смотря на своих любимых, пытались привести в чувство организовавших всё это старших, которые получили, вероятно, больше всех эмоций и ощущений. Аня тепло улыбалась, ощущая на своей спине тёплую ладонь Саши, которая без устали выдавала шутку за шуткой в адрес Алины и Жени, пользуясь своей безнаказанностью в сложившейся ситуации. На душе цвели пионы, пропитанные ароматом ванили, и Аня с Сашей были уверены, что этот вкус их любви никогда не станет слабее, а будет лишь раскрываться с каждым годом, влюбляя в себя вновь и вновь.