Мигрень

У Джонни очень большие проблемы с терпением. Да и, кажется, он мало какое имеет о нем представление. Нет, как эта штука примерно работает он знает. Из фильмов, книжек и всякого рода непотребной литературы, которую несколько сложно охарактеризовать, как целостное произведение. Но от литературы там что-то точно да есть. А что именно — уже другой вопрос. В целом, Кейдж и терпение были далеки друг от друга. Те самые параллельные прямые, которым никогда в этом мире не суждено пересечься. И в параллельном, к сожалению, тоже. Это как Саб-Зиро и огонёк. Можно, конечно, ещё уточнить какой именно огонь, но, в целом-то, суть прозрачна и ясна. Он долгое время пытался постичь, что это за зверь такой, но потом взял и плюнул. Подумаешь, не такая уж и великая потеря. Вот финал... Так это да! Там, можно сказать, вся страна лила горькие слезы. А тут невелика беда. Бывает и такое. Не всем суждено проживать жизнь счастливой принцессы, у которой все случается по одному лишь желанию. Да и вообще, Джонни не то, чтобы на эту самую принцессу походил. Больше на горного тролля. Или на того уродца, с кем Саб-Зиро постоянно сталкивается. Помнится, зацепились эти двое как-то в подворотне на... Было дело. А какой пересказ! Жаль, конечно, Джонни не довелось лицезреть тот случай вживую. Иногда ему приходилось совладать с собой, но исключительно ради достижения поставленной цели (чаще всего под этим подразумевался какой-нибудь розыгрыш вселенского масштаба). Да и то, когда это было ему угодно, по большей части, конечно, Кейдж не придавал этому особого значения. Подумаешь, кому-то не нравится? Неужто нужно каждого встречного-поперечного слушать? Так и голова кругом пойдет. Или, не дай бог, нагрянет какая-нибудь мерзкая мигрень. Такая, что в ушах гудеть будет, а недовольные бормотания Лиэнга усилятся в сто крат. Он и так любил поболтать по поводу и без, а в такие времена это было просто невыносимо. У Джонни сводило скулы от одной мысли о мигрени. Уж слишком это противная вещь, ещё и не каждая таблетка возьмёт эту гадость и хоть немного облегчит боль. Пару раз Саб-Зиро предлагал заморозить ему башку или стукнуться обо что-нибудь тяжёлое. Что-то вроде того, чтобы с разбегу врезаться в кирпичную стену. Или в столб. Но Куайю больше нравилась идея со стеной. Куда красочнее, что ли. У Кейджа непременно были проблемы и с терпением, и с мигренью, и с некоторыми придурками. А ещё с плохими фильмами, очень плохими фильмами. Такие деткам по телевизору не покажут даже в ночное время. Но первое его волновало куда меньше, чем неспособность передвигаться по комнате самостоятельно. Или отсутствие возможности дать заносчивому Саб-Зиро в нос, потому что у него просто напросто не получается устоять на ногах, в то время, как из глаз сыпятся звёздочки, а в ушах стоит гул. Но с Кенши подобное переживать было легче. Он никогда не возражал, не терялся в сомнениях и не пытался учить Джонни всякого рода заповедям, а просто был рядом, когда это действительно необходимо. Особенно в те дни, когда Джонни настигала мигрень. Те дни, которые он ненавидел похлеще Рождества или дня Благодарения. И не потому, что он не любил крутые подарки в блестящих обёртках, а больше от не понимания, к чему столько почестей какому-то деду в красном трико и утке? И кого вообще надо благодарить в этот самый день Благодарения? — Я знаю, — Кенши был тих. Его голос не вызывал никакого раздражения. Ничего, кроме спокойствия. И Джонни затихал, переставал ворочаться. А мигрень исчезала ровно в тот момент, когда чужая прохладная ладонь касалась лба Кейджа.