Теплый взгляд, карамельные губы

      Вот уж и солнце садится. Превосходный закат. Рейн задумчиво стояли на террасе, облокотившись руками о деревянные перила. Отсюда открывался чаровательный вид Кипящих Островов. Уже абсолютно других, новых.       Ветерок нежно колыхал слегка поседевшие мятные волосы: возраст, как никак брал свое. Тем не менее, Рейн не выглядели старо, даже наоборот, порой, слыхали пару комплиментов незнакомцев. Они поправили свои треснутые очки на переносице и облегчённо вздохнули.       Больше не было никаких волнений и переживаний. На душе спокойно.       Бард, спустя столько времени, расплывается в теплой улыбке. Одежда была слегка потрепанная: после той ужасной битвы не находилось и малейших сил привести себя в порядок.       Сердце больше не трепетало былым бешеным беспокойством за полюбившуюся ими ведьму. Теперь она в безопасности, а значит и душа их в спокойности и умиротворении. Сейчас все будет хорошо, однако...терзала одна мысль тяжёлая.       Рейн знали, что их ждёт тягостный разговор с ней. Какая же трусость посещала их сознание! И в самом деле, они никогда бы не подумали, что вновь, так сильно влюбились.       Чувства к ней никогда и не уходили, наоборот, пестрели в яром огне чувств. И вот, увидев ее снова спустя столько лет, они и сами не осознали, как сердце запылало костром.       Разговора с ней они боялись. Обсуждать это не было воли. Им так не хотелось потерять ее. Какая-то безумная тяжесть тронула сердце и глаза внезапно закололо. К горлу пристал тяжёлый ком. Осколок больного стекла резал по больному месту. И все же, позволить вызволить свои эмоции, сейчас, казалось чем-то чересчур неуместным.       Рейн настороженно осматриваются по сторонам: заметив, что ничей взор не мог помешать выпалить тяжесть чувств, они дали волю себе. Что-то слишком долго копилось в них. Очень и очень долго.       Долгие годы с того самого проклятого расставания. Титаны лишь знали какой горечью заливалось сердце, произнося те слова.       Тот день они отчётливо помнят, ведь не позабыть день начала внутренней войны. Старт, начинающий марафон адских мучений. Этой горечи не было конца и края: Уисперс думали окончательно сдаться. Чувство вины заметно пожирало все, разрушая и ломая.       Идалин была солнцем. Огнем. Огнем, которое они сами затушили, заставив мёрзнуть до самых костей.       Затем, им казалось, что они забыли. Работы в ковене отнюдь не мало, со временем и вовсе забываешься. Себе самим только не могли признаться, что бегали от проблемы, пытаясь ее забыть. Только бы не чувствовать былой боли.       Горячие слезы бегло стекали по смуглым щекам. Рейн не были в состоянии их остановить. Слишком уж долго в них все варилось.        Но все изменилось в следующий миг. Уисперс мгновенно встрепенулись, когда услышали, как деревянная дверь террасы приоткрылась. Собрав всю свою волю в кулак, они протёрли слезы грязным рукавом блузки. – Рейншторм? – и на несчастье, это была она.       Идалин произнесла это нежно и с такими успокаивающими нотками, что сердце внезапно затрепетало.       Не хотелось только, чтобы она застала их такими: слабыми и беспомощными. Несмотря на одержанную победу, ещё оставалось тысячи и тысячи дел. Нельзя было позволять себе так расслабиться. – Да? – тихо отвечают бард, шмыгая носом.       Ее каблуки отчётливо застучали по дереву, приближаясь ближе к ним. – Ох, какое же счастье, что я тебя нашла! – в счастье залепетала Клаторн.       Рейн, не задумываясь, подняли взгляд на небо. Сейчас сделать бы что угодно, только не дать волю этим слезам.       Стук каблучков уже совсем близко. Сердце барда посещают смешанные чувства. Тон Идалин, неожиданно меняется: – Рейн...Я должна кое-что...       Зелёные глаза мгновенно задрожали в страхе. Только не сейчас. Они не готовы.       Неужели Идалин все хочет прекратить?...Но в конце концов, кто, как не они принесли ей столько боли? Кто оставил ее одну страдать? Сердце Рейн вновь забилось. С глаз неожиданно течет слеза. Бей. Бей сразу. – Рейн?..– удивлённо, смотря на них, спрашивает Ида. Она стояла прямо напротив них и все никак не могла понять в чем дело. Бард, тем временем, до ярой боли закусывают губу. Говори уже. Говори. Говори здесь и сейчас. –Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Клаторн, заметив их тревожное поведение.       Глаза девушки бегали в недопонимании. Как только сейчас действовать? – Я...Я в порядке! – смахнули они, стараясь не выдать очередного всхлипа – Я..       Когда предательские слезы вновь коснулись их щек, им хотелось провалиться сквозь землю. Они не останавлись, словно зимние хлопья в морозную ночь января. Рейн оказались на пределе и больше не были в состоянии все это скрывать. – Рейн..что такое? – голос ведьмы становится все более расстеряным. – Что-то болит? Белос сделал тебе больно? Шрамы болят?...Не молчи Рейн, пожалуйста!       Ее глаза горели желанием помочь. Она делает уверенный шаг вперёд, дабы крепко обнять их. Увидев, что Клаторн приближается к ним, Уисперс мгновенно отпрянули от объятий. Потом, будет только больнее. Они тревожно обняли себя, задыхаясь от нагрянувших слез.       Им было стыдно за такой выплеск эмоций, но с этим ничего нельзя было сделать. – Все в порядке, Ида..Все..в порядке.       И какая мне разница до шрамов этих отвратных? Коль потеряю я тебя одну, на целые острова, единую: буду страдать от боли душевной. Из шрамов у меня ничего не болит: вернее, какая их воля? Пока, только сердце болит, колясь на осколки темные.       Идалин, неожиданно и решительно, крепко обнимает их, прижимая к себе. В твердом и едином желании отдать все тепло и сладкое чувство заботы. Более, она ничего не спросила, дала им волю выдаться и отпуститься от тягости. Рейн больше не сдерживаются и ревут, словно малое дитя. – Ш-ш...– нежно успокаивала она их, поглаживая по спине. –Все в порядке, не держи все в себе.       Они больше и не сдерживались. По большей правде и не могли. Идалин молча и аккуратно утешала их, поглаживая мятные волосы. Она знала: успокаивать Рейн не было смысла. Они просто устали.       С губ Уисперс, со всхлипами, неожиданно вырывается: – Прости меня, Ида...Я прошу тебя, прости,       Лицо Идалин встрепенулось в недоумении: – О чем ты, Рейншторм? За что прости? Что случилось?       Перед тем, как Рейн произнесли это, они тяжко вздохнули: – Наше расставание...Я... – Уисперс запнулись из-за очередного кома в горле.       Идалин внезапно тепло ухмыляется. Она нежно подхватывает подбородок Рейн и смотрит в их заплаканные, зелёные глаза. Теперь, ей ясна причина такого мучения. Ее ладонь медленно приземлилась на их щеку, поглаживая ее большим пальцем и утирая горькие слезы.       Стоило сказать об этом раньше, Рейн. Стоило бы знать тебе, какой букет разновидных бабочек порхает у меня в животе, коль я вижу тебя.       Уисперс знатно залились румянцем. Они и вовсе не поверили, когда лицо Идалин приблизилось ближе. В осознании, что дистанция значительно сокращается, Рейн оторопели, заливаясь ещё более пёстрыми красками. Она заинтересованно изучала их глубокие глаза, а может стеснялась сделать первый шаг. – И-ида...– слегка заикнулись Уисперс.       Секундное мгновение. Они вдруг ощутили сладкие губы на своих. Сердце трепетно и бешено забилось. Глаза удивлённо расширились, а сами Рейн стояли в ступоре. Бард словно не верили в происходящее: слишком уж сводящие, со всякого ума, губы.       Клаторн целует нежно, ненавязчиво и успокаивающе. Рейн могли только таять под ее свечением.       Волосы обоих колебались на ветру от лёгкого ветерка. Подвешенные колокольчики, у двери, звонко зазвенели. Под чистое пение колокольчиков они нежно целовались, не желая прекращать этот покоянный момент. Только они и никто более.       От поцелуя можно было потерять голову, слишком уж сладок он был. Вкус приторной карамели. Рейн чувствовали себя на вершине самого рая.       Идалин разорвала поцелуй, оставив влажные губы Рейн. Взгляд ее, как всегда, любяще улыбался. Бард все стояли слегка ошарашенные, не веря тому, что произошло.       Да и глупо считать, что Клаторн не смущалась: ее сердце ещё как трепетало. Румянец вот-вот хотел заиграть на бледных щеках ведьмы. Она просто не показывает это. – Глупые ты, Рейншторм, – усмехалась она, поглаживая их щеку.       Ее пальцы проводят по их недавним шрамам. Рейн их явно стеснялись, однако Идалин не находила в них ничего ужасного. Она любила каждую их часть и абсолютно любыми.       Ресницы Уисперс все ещё влажные от слез, но они давно успокоились и теперь просто стояли в молчании.       Глядя в их глаза, Клаторн все пуще заливалась румянцем. Спустя столько времени, наконец, она вновь увидела эти глаза так близко: –Я знаю, что тяжело забыть прошлое...Но, давай начнем все с чистого листа?       Требовалось ли ей хоть малое подтверждение о том, что Рейн любят ее? Нет. И тут не было малейших сомнений.       В каждом их взгляде на нее, каждый просекал их любовь. Настолько сильно искрились эти зелёные глаза, что отрицать свои чувства было бы ярым безумием. Уисперс чаровались Идой всякий раз: настолько она была прекрасной, что не видали они ведьмы восхитительней этой. – Давай..– не веря своему счастью, отвечают они.       Неловкое и глупое молчание. Оба смущаются до безумия, в неведении, что сказать друг-другу.       Идалин, неожиданно вспоминает причину по которой забежала сюда: –А...Ты кое-что потеряли, – она тут же запустила руку в карман серых штанов.       Что-то звякнуло и уголки губ Клаторн, поползли вверх. Доставая ту самую серёжку Рейн, она протягивает ее им на ладошке. – Вот. Ты ее потеряли в замке, –Ох..– удивлённо, они коснулись правого уха, проверяя. – И действительно...       Взяв излюбленную серёжку в руки, они неловко потеребели ее, а затем их осенила одна чудная идея: – Солнце, закрой глаза, – бард тепло усмехнулись – Не бойся, я не кусаюсь, – Как только скажешь, – послушно согласилась Клаторн.       Ида прикрыла глаза, думая совершенно о своем. "Неужели они столь стесняются поцеловать меня? Пх, смешные!"– вертелось у нее в голове.       Дыхание Рейн становится все ближе и тут, ведьма чувствует как их пальцы аккуратно касаются мочки ее уха. С особой деликатностью, боясь хоть как-нибудь навредить, они вставляют серёжку в ухо. – Открывай, – прошептали Уисперс.       Идалин послушно открыла глаза. Рейн вновь впали в мимолётный ступор от чарования этих гетерохромных глаз. Тонкие пальцы Клаторн, тем временем, тянутся к левому уху и нащупывают серёжку. – Это твоя серёжка? Ты уверены? Она же..       Рейн только смотрят в ее глаза в восхищении. – Тебе она очень идёт, Каламити,       Как былая школьница, Идалин зарделась, глядя на них с алым румянцем на щеках.       Они стояли в молчании на закате и любовались друг-другом. Больше ни о чем не надо было беспокоиться, глаза искрились кострами любви и радостью.        Они вновь склоняются к друг-другу, дабы слиться в ещё одном, теплом поцелуе. Им безумно не хватало этого все это время.       В любом из случаев, их момент прервал неожиданный шепот с двери и хихиканье.       Клаторн глубоко вздохнула, узнав, что за проказники следят за ними: – Лу-у-уз! Неужто ты действительно думаешь, что я не пойму где ты? – Ну И-ида! – возражающе смахнула девочка.       Рейн залились пёстрым румянцем, мгновенно отведя взгляд.       Луз вышла на террасу и стояла прямо перед ними: – Так совсем не интересно! – возражала она – Это все Король виноват! Я пропустила их поцелуй!        Кинг, в ответ, на плече Луз лишь ответил: – Мы пришли за едой, а не за ними смотреть! Где мои сладкие кексы?       Рейн и Ида обменялись тёплыми взглядами. Они ещё обязательно найдут время уединиться. – Что же, пойдемте ужинать, проказники! – заключила Клаторн, усмехнувшись.       Забот теперь им куда больше, чем в юности. Но они обязательно справятся. Вместе.