Второй шанс Асмодея

Саске хотел бы обдолбаться. Не знать, что будет в его жизни, забыть то, что было. Вычеркнуть её. Самым наглым образом вырвать страницы и сжечь. Вырезать из груди собственное сердце, убить в себе прошлое. Словно злокачественную опухоль. Метастазы всё равно расползутся по телу черными ручейками-змейками. Если бы у него кто-то захотел спросить, до какого момента он был счастлив, то он с уверенностью смог бы назвать год, дату и время последнего счастливого мига. Той ночью он потерял всё, он потерял всех. Он видел собственными глазами смерть близких. Пожар, что невозможно потушить. Дети, что заперты в удушливой клетке. Вместе с ними ― его родители. Фильм ужасов. Грёбаный Хэллоуин. Что соединил мёртвых с живыми. Перемешал всё и запутал. Саске стоял на улице и молился. ― Праведен Ты, Господи, и все дела Твои и все пути Твои ― милость и истина, и судом истинным и правым судишь. Встал на колени прямо на грязном асфальте. Осень в этом году дождливая. Небо оплакивало семь жертв. Семь задохнувшихся в огромном доме от угарного газа человек. Огонь играл языками пламени. Пресловутый дождь не лил именно в эту ночь. Будто дразня. Саске не мог оторвать глаз. Он слышал их крики. Они звали на помощь, они звали его. Но его тело не хотело двигаться. Единственное, что он мог произносить пересохшими губами, ― молитва. ― Благословен Ты, Господи, Боже мой, и благословенно имя Твоё святое и славное вовеки: да благословляют Тебя все творения Твои вовек! Его голос охрип. Он слышал, как заикался, как его голос отказывался слушаться. Грёбаный Бог не делал ровным счётом ничего. Его родители горели заживо. А Бог не отвечал на его молитвы. Он не хотел отвечать на прошения ребёнка. Ему было плевать на людей в целом. Возможно, это гнев и безысходность говорили в Саске. А дом всё горел. Второй этаж уже обвалился. Предательское пламя пожирало всё больше и больше. Как голодный Вельзевул. Вокруг суетились какие-то бесполезные люди. Он не мог разобрать в гуле, что стоял у него в ушах, их слова. Кто-то хотел его поднять на ноги. Он продолжал читать. ― Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Дом окончательно пал. Как Рим. Никакие внешние силы не могли сокрушить его, однако он всё же пал. Обуглившаяся оконная рама грохнула о землю последней, поставив точку на пепелище и в душе Саске. Он окончательно убедился, что Бога нет. Он потерял всех в этом пожаре. Огонь выжег его душу так же, как и тела близких. ― Откройте шире врата Ада и выйдите из пропасти, дабы приветствовать меня как вашего брата и друга! Даруйте мне милости, о которых прошу! Демоны откликнулись. Они подарили ему ту милость, что не смог подарить ему Бог. Перед ним явились два козла. Приспешники Сатаны. ― Мы попросим душу взамен, ― проговорил один, поглаживая свою бородку. ― Точно попросим, ― вторил ему другой, ― заберем её в лучший день твой жизни. Саске не против. Саске только за. Он готов вечность провести в аду. Его родные должны жить. Они должны увидеть свои лучшие дни. ― Берите, ― ответил он, и демоны радостно заулюлюкали. Они затанцевали, закружились. Ветер подхватил эти радостные возгласы. Засвистел, заскрипел, погнул деревья к земле. Сам Господь ниспосылает всё благое и, кого хочет, уничижает по Своей воле. Сейчас Саске благоволил Сам Сатана. ― Саске, сынок, ты чего делаешь на улице? ― спросила его мама. Мама, что сгорела в адском пламени меньше двадцати минут назад. Саске улыбнулся. Храни Господь Сатану. И вот ему исполняется тридцать. Он по иронии не общается с матерью. С отцом, впрочем, тоже. Как и с другими родственниками. Он отродье. Чёртово Иудово отродье. Юродивый. Никто больше. Мать не хотела знать, что он заключил сделку с Диаволом. Мать думала, что он сошёл с ума. Сумасшедший есть глупец и неразумный, он же и нечестивец. В свои тридцать Саске ненавидел Бога и тех, кто ему поклоняется. Он сидел один в своём пентхаусе. Одиночество сопровождало его постоянно. Словно верная подруга, согревало вечерами. Саске поздравил сам себя с днём рождения и раскурил пейот. Дилер сказал, что ему станет весело. Дилер пообещал, что он будет счастлив. Дилер тот ещё сукин сын. Спустя пятнадцать минут у него только болела голова. Саске не боялся тахикардии и галлюцинаций. Его не заботило чувство жара или холода. Он просто хотел забыться. Он хотел не думать. Он хотел не помнить, как ему изменила жена три года назад. Ему хотелось не видеть, как мать вызвала к нему священника из церкви. Он хотел бы не знать, каково это ― чувствовать боль от смерти близких. Воззовите к милосердому Богу, и Он спасёт и помилует вас. Ему стало смешно. Он смеялся долго, мучительно, до хрипа в болящем горле. Саске наконец-то чувствовал себя лучше. Вокруг мебель плясала в безумном танце. Телевизор сказал ему обернуться. Он захихикал, потому что послушался. Он действительно был сумасшедший, телевизор прав. Ему стоило обернуться. Посмотреть в голубые глаза, на величественные чёрные крылья, на светлые волосы цвета соломы. На такую солому хотелось лечь. Хотелось зарыться, закопаться. Досчитай до десяти, и тебя никто не найдёт. Раз, два, три… ― Так меня ещё никто не встречал. ― Человек (ангел?) усмехнулся и распахнул крылья. Те снесли светильник. ― Благослови Бог эти чернильные перья. ― Он не молился с пятнадцати. Из уст слова вылетали легко, он не забыл ни одного. ― И слов я подобных тоже не слышал минимум полвека. ― Крылья существа растворились, а Саске было любопытно, остались ли дырки на футболке на спине. Ему до дрожи в коленях хотелось проверить. Он выполнил задуманное и снова засмеялся. Одежда была целой. ― Кто ты? ― Саске опустил своё лёгкое тело на кресло, и оно поглотило его. Впитало в себя, с радостью приняв в объятия. ― Для тебя я Наруто ― не стоит тебе знать настоящее имя того, кто, возможно, заберёт твою душу. ― Наруто сел на диван напротив. ― Красиво, имя напоминает дом. ― Саске поморщился, предметы в комнате остановились. Смеяться больше не хотелось. Переменчивое настроение от наркотика. ― Моя подруга судьба нашептала, что сегодня у тебя лучший день в твоей жизни, ― Наруто развёл руками, телевизор ему подмигнул, ― но я не вижу и намёка на счастье. ― Почему же? Я очень счастлив. ― Саске поднял голову к потолку ― ему не хотелось видеть ледяные глаза парня. ― Счастлив всякий, боящийся Господа, ходящий путями Его! ― Читаешь Псалтирь? Похвально. ― Наруто улыбнулся шире, будто добрый человек, пришедший спасти его, а не убить. ― И увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей. Мне иногда смешно, потому что именно я удерживал Иерусалим в те годы. Именно я не давал ему засохнуть. Весёлый был мужик Соломон. ― Господь помог построить Храм в Иерусалиме. ― Саске опустил голову, шея затекала, потолок куда-то плыл. ― Господь бы не оторвался от своих дел, даже если бы весь ад устроил на земле Апокалипсис. Храм возводили демоны. Соломон пообещал свою душу, а потом пытался нас изгнать. Славный малый. ― Глаза Наруто на секунду вспыхнули красным и снова сменились на голубой. Саске показалось это красивым. ― Это интересно… Ты настолько древний? ― Саске заинтересованно открыл рот, но стоило подумать о том, что он очень глупо выглядит, как он насильно закрыл его рукой. ― Древнее, чем многие ангелы и демоны. Раньше мы так веселились, а сейчас мир стал очень скучным. Вот я до чего опустился, сижу и болтаю с душой, которую сейчас заберу. ― Наруто вздохнул ― ему уже много лет нечем было заняться. Не было и уголка в мире, в котором бы он не побывал. Он разрушал судьбы, семьи, отнимал жизни, плясал перед Люцифером, переманил ангелов Господних на свою сторону. Он даже провёл время с Абаддоном ― ангелом бездны, демоном войны. ― Душой, которая ещё и под чем-то. ― Это пейот, мне привезли его из Индии. Ты знал, что индийцы раскуривают его на ритуалах, чтобы разговаривать с Богами? ― Саске снова захихикал. ― Я не удивлён, что она видят Богов. Я вижу говорящий светильник. Просто охуенно. ― Разве мальчику, что читает Библию, можно материться? ― Наруто приложил два пальца к его лбу, и всё как рукой сняло. Комната больше не кружилась, у Саске пропал единственный повод жить. Впрочем, смерть его была как никогда близка. ― И зачем? Думаешь, я не поверю, что передо мной настоящий демон? В Послании к Нефеснам сквернословие было благодарением. ― Саске сполз немного в кресле, общаться резко перехотелось. Он просто готов отдать свою душу. Раз. И вырвать её из груди, как когда-то сердце. Он оставил всего себя на том пожаре. Похоронил. ― Просто поболтаем, спрашивай у меня что хочешь. ― Наруто был взбалмошным. Ему претило слушаться Люцифера, наверное, именно поэтому он у него в любимчиках. Он делал лишь то, что считал весёлым. Отнял мужей у женщины, что возлежала с братом, совращал священников, что стонали под его членом лучше, чем любая заправская шлюха, и наконец начал повелевать суккубами и инкубами. ― Зачем? Давай просто покончим со всем этим. Да найдёт на них смерть; да сойдут они живыми в ад, ибо злодейство в жилищах их, посреди их. ― Саске взял со стола обычную пачку сигарет, напоследок раскурить одну. ― Продолжай, да воззову же я к Богу, и Бог спасёт меня. ― Наруто явно испытывал удовольствие от общения. ― Только Бог не спасёт. ― Я и не рассчитывал. Покончи уже со мной. ― Саске готов был умолять. Он был обречён ещё пятнадцать лет назад. ― Что, по-твоему, ты увидишь в аду? ― Наруто попросил себе сигарету тоже. Саске вытащил одну из пачки и подкурил. ― Если верить Откровению Иоанна, то в аду должны жить драконы. Море, через которое проплывают живые души и превращаются в мёртвые на цепи. И смерть, и ад повержены в озеро огненное. И Диавол восседает на троне. ― Саске вспомнил то, чему многие годы его учили в церкви. Он верил в это, принимал за истину, боялся усомниться. Теперь он не может довериться даже себе. Цитирует писания наобум, перемешивает верования и смыслы. Он совершенно не знает правды. ― Иоанн ― человек. Его Откровение ― лишь его фантазии. Никакой Бог к нему не спускался, ну ты сам подумай. ― Наруто затянулся сигаретой и выдохнул дым. Саске снова вспомнил всполохи костра от горящего дома. Он делал сам себе больнее каждый раз, когда курил. ― А что есть правда? ― Саске внимательно следил за действиями Наруто, он всё никак не мог решить, интересно ли ему узнать правду на смертном одре. Как долго они будут оттягивать неизбежное? Его душе грозят вечные мучения. Он к ним готов. Или, по крайней мере, у него есть на это смелость. Шагнуть в пропасть. ― Сложно сказать. Абсолютная правда, что Абаддон умеет управлять демонической саранчой, но также абсолютная ложь, что его можно с помощью неё изгнать. Высших демонов вообще невозможно отправить в пучины ада. Мы им повелеваем, нас невозможно там заточить, ― Наруто пожал плечами. ― Я думаю, что люди это придумали ради надежды. Они хотят верить, что добро побеждает зло и бла-бла-бла. ― А что есть добро? А что есть зло? ― Саске вспоминает церковь. Он вспоминает пастыря, что прикладывал ему крест ко лбу. Он вспоминает набожную мать, что молилась каждый вечер перед едой за их благополучие. Он вспоминает, как они не могли выбраться из их защищённого Богом дома. ― Не думаю, что эти понятия существуют в абсолюте. Нет чёрного и белого, никто не может быть полностью благодетельным или злом в чистом виде. Католики говорят, что Бог милостив и всепрощающ, но почему он тогда отправляет в ад тех, кто отказывается креститься? ― Наруто поменял образ, слегка расправил крылья, чтобы не задеть предметы в доме, и вырвал одно своё перо. ― Мои крылья чёрные, у ангелов они белые. У Люцифера они красные. У Бога нет и вовсе крыльев. Это лишь цвет и символ. Люди верят в то, во что хотят верить. ― Господь творит всё, что хочет, на небесах и на земле, на морях и во всех безднах; возводит облака от края земли, творит молнии при дожде, изводит ветер из хранилищ Своих. ― Саске дотронулся до крыльев. Ему было совершенно не страшно. Разве может испытывать страх тот, кто вскоре умрёт? Он провёл рукой сверху вниз, игнорируя пристальный взгляд. ― Мне щекотно, вообще-то. ― Наруто слегка поёжился, но крылья не отнял. Будто решил, что человек может делать с ними всё, что пожелает. ― Ибо Господь будет судить народ Свой и над рабами Своими умилосердится. ― Саске руки не отнимал, перья казались ему нежнее шёлка и привлекательнее тела любой из девиц. ― Вот про это я и говорю. Бог решил, что он над всеми правит. Он, так же как и демоны, наводит войны и разрушает города. А демоны не истребляют каждого, кто им не понравится. Иначе на Земле не было бы восьми миллиардов человек. Так чем мы отличаемся? ― Наруто забавлялся. Ему нравился разговор в спокойном темпе, ему хотелось рассказывать историю возникновения человечества, спорить о писаниях. Он редко видел тех, кто его не боялся. Он был вторым по силе в Аду. Ему сложно встретить бесстрашных существ даже среди демонов, они все пытались ему угодить. Будто он хотел их уничтожить только за их существование. Между прочим, именно он помог в Содоме и Гоморре не погубить всех. Иногда он даже выполнял работу ангелов от скуки. ― Тогда кто ты? Чем ты занимаешься? ― Саске смотрел прямо, взгляда не отводил. Он убрал руку от перьев, но перебрался на диван, поближе к демону. ― Я то тут, то там. Мельтешу перед глазами Люцифера, а он злится. Никто не хочет особо со мной разговаривать ― люди просят пощады, хотят отсрочить свою смерть, демоны просят власти, как будто бы я могу им её дать, а ангелы пытаются убить. Порой какие-то священники решают, что могут меня призвать. ― Наруто закатил глаза, будто это действительно его утомило. ― И что ты с ними делаешь? ― Саске наклонил голову, словно ребёнок. Ему давно не было настолько любопытно. Он ходил в церковь и слушался родителей, потом погряз в самобичевании и отречении. Он никогда не смотрел на вещи с этой стороны. ― По-разному. Я редко прихожу сам. И редко забираю души ― мне они не нужны, ими заполнен весь ад. Миф, что демон становится сильнее, если заполучит больше душ. ― Наруто задумался, решая, стоит ли ему рассказывать дальше. Он пришёл к выводу, что ему нельзя навредить этой информацией, и продолжил: ― Души лишь разменная монета. Например, мы хотим что-то получить из рая. Я могу купить это за несколько душ. И наоборот. Ангелы те ещё торгаши. Они обобрали меня до нитки, когда я покупал у них райское вино, а потом ещё и напали с клинком. ― Мне не верится, что в раю и аду всё так… по-людски. ― Саске это даже позабавило. Он представил себе сделки, что совершаются на перекрёстках. Или ангелов, которые предлагают товар. ― То есть я могу попасть в ад, но потом ты моей душой расплатишься и я окажусь в раю? ― Да, такое возможно. ― Наруто зачесал волосы назад и снова растрепал их. ― У нас круговорот душ. Мы все вечно торгуем. На это не способны только мелкие демоны. ― А сколько душ было продано ангелам, а потом снова вернулось в ад? ― Саске почему-то представил души очень плохих людей, мировых лидеров, которые вечно должны были вариться в адском котле. Но вполне могли находиться в раю. ― И душа наша упокоится, и наступит для неё вечная радость да будет Господь её хранить! ― Я не слежу за подсчётом душ, если честно. ― Наруто и не задумывался о страданиях душ ― это всегда была разменная монета. То, что создал Бог для их утех. Ему было скучно, так же как и им всем. Конечно же, у них были любимчики. Были те души, которые нельзя продавать, которые находились подле демонов. Люцифер выбрал себе жену из человеческих душ, сейчас никто и не скажет, что доселе она была человеком. Прекрасная Лилит. ― Так значит, ты высший демон? ― Саске помнил, что заключал сделку с двумя козлами. С мелкими приспешниками Сатаны. Он был удивлён, что за ним пришёл кто-то более высокого ранга. ― Да, если тебе это хоть как-то поможет. В народе я прославился как покровитель похоти и разврата. ― Наруто горделиво поднял подбородок, ему нравилось, что люди так о нём думали. ― Я ненавижу женщин, свожу между собой мужчин. Именно я породил мужеложство. ― Тяжкий грех против целомудрия. Так это я продал тебе душу и стал геем? ― Саске хмыкнул и скептически посмотрел на Наруто. Он немного лукавил, потому что женщины его тоже привлекали, но сексом он предпочитал заниматься с мужчинами. Они были более несдержанны и не настолько хрупки, нежели дамы. Мать ему всегда говорила, что девушка, которая ему достанется, будет чиста и невинна. Ему следовало с ней обращаться как с только что распустившийся розой. Когда он женился, то думал, что поступает правильно. Хотел снова общаться с семьёй, жить так, как завещала церковь, и встретить свою смерть достойно. Но жена была той ещё блудницей, мать продолжала называть его Иудовым сыном, а отец даже не брал трубки. С мужчинами же всё оставалось по-прежнему стабильно. Он предавался с ними удовлетворению плотских утех, но отношения не строил. ― Это не так работает, я не делаю гомосексуалом кого-то по умолчанию. Зачем это мне? В основном я развлекаюсь со священниками или высшими чинами. Мне нравится смотреть, как проповедники, побывавшие в постели с другими мужчинами, рассказывают о вреде гомосексуальности. Католическая церковь вообще крайне лицемерна в этом плане. ― Наруто придвинулся к нему чуть ближе, заинтересовавшись словами о мужеложстве. Саске приятный на вид, образованная душа. Наруто всерьёз задумывался не брать с него плату за исполненное желание. Он хотел оставить душу подле себя. ― Каким было твоё желание? Не думаю, что это материальные блага, ― ты слишком умён для этого. ― Мы жили с семьёй в частном доме. У нас часто гостили племянники и дети друзей. В целом дом никогда не пустовал. В тот день я был в школе, а когда вернулся, то весь дом уже был охвачен пламенем. Если честно, то я даже не знаю причину возгорания. Я помню лишь, как молился об их спасении. В доме было семь человек, вся моя семья, кроме меня. Я не понимал, почему Бог так играет со мной. Я призвал Диавола. Душа казалось мелкой ценой за жизни близких. ― Саске прикрыл глаза, ему сложно давались воспоминания. ― Потом мои родители узнали. Мне пришлось им рассказать, потому что из-за печати, из-за контракта с демоном, я больше мог войти в церковь. Сначала они думали, что в меня кто-то вселился, и отказывались со мной говорить, чтобы демон не навёл на них морок. Но я пытался до них достучаться. Пытался сказать, что продал душу за их жизни. Они цену не оценили. И вот мы здесь. Они даже не позвонили мне, чтобы поздравить с днём рождения. ― Звучит как типичный поступок людей. Я видел и худшее. Родители убивали своих детей за один намёк на общение с демонами, они сжигали на костре женщин, которых считали ведьмами. Люди ужаснее других тварей на земле, ― Наруто пожал плечами. История безусловно ироничная, но такое происходило сплошь и рядом. Ему стоило наслать немного похоти на женщину или на мужчину ― и целые семьи разваливались. Люди разрушали их в мгновение. Бог был бессилен. ― Считаешь меня глупым? ― Саске и сам понимал по прошествии лет, что никто не хотел, чтобы он их спасал. Но он ни о чём не жалел. Если бы кто-то вернул его на пятнадцать лет назад, то он поступил бы точно так же, не задумываясь. ― Нет, удивлён, насколько ты умён, ― Наруто говорил искренне. Он чувствовал и знал, что перед ним сильная душа. Душа, что сделает всё по-своему. Его бессмысленно склонять на чью-либо сторону, он всё равно выберет что-то только по своим суждениям. Это похвальное и редкое явление. Последний раз Наруто видел похожее в Израиле, когда Соломон попытался запереть его в Иерусалиме. Он попытался приручить его. Глупый поступок, но смелый. Наруто оценил. Саске затушил давно выкуренную сигарету и снова дотронулся до крыльев. Будь у него больше времени, он бы обязательно спросил про них; возможно, он бы спросил и про жизнь Наруто чуть больше. Но совсем скоро ему предстояло оказаться в аду. Удушающем месте. Ему придётся обречь себя на вечные мучения. Из последних сил вспоминать об этом разговоре. Хотеть его повторить. Надеяться и молиться, что Наруто придёт с ним поболтать. Что вспомнит нерадивую душу. Саске видел ужасающие картины, леденящие. Если до этого он хотел, чтобы всё уже быстрее закончилось, то сейчас хотел оставить как можно больше воспоминаний. Тех самых воспоминаний, что помогут ему держаться. Он резко подался вперёд и совершил самый безрассудный поступок в жизни. После продажи души, конечно. Саске поцеловал Наруто. Если это считалось поцелуем. Он прижался своими губами к губам демона и замер, он не знал, какую цену ему придётся заплатить за столь сумасшедшее желание. Бог сказал: «Не ешьте плодов с дерева, которое посередине сада, и не трогайте их, иначе вы умрёте». Он хотел откусить этот запретный плод, но мог поплатиться чем-то большим, чем жизнь. ― Не говори потом, что это я на тебя наслал похоть. Я ничего не делал, вот мои ручки, и они чисты, ― Наруто отстранился и показал ему ладони. Саске не знал, что должен увидеть. Он надеялся, что его не пытались оттолкнуть таким способом. Но Наруто опрокинул его назад. Он схватил его за волосы и потянул. Саске поморщился от резкой вспышки боли, но не противился. Он хотел, чтобы с ним обращались грубо, он сам готов был отплатить той же монетой. Саске прикусил губу Наруто в поцелуе, лизнул верхний ряд его зубов и дёрнул демона. ― Нетерпеливый, ― произнёс Наруто на выдохе и подчинился. У него не было предрассудков от распределения ролей или фантазий в сексе. Он знал, что мог уничтожить любого по щелчку пальцев, поэтому совершенно не против был уступить и отдаться. Саске осмелел и переплёл их пальцы. Ему нравилось, что он мог руководить ситуацией, хотелось укусить, пометить, подчинить. Его возбуждала одна мысль о том, что перед ним одно из сильнейших существ. ― Пошли в спальню, ― тихо сказал он. Это была бы идеальная смерть. Он готов умереть в собственной кровати после оргазма. И отправиться в неизвестность. Они переместились за секунду. Саске даже не успел увидеть, задействовал ли демон крылья при транспортировке. Скорее, нет, потому что он смотрел на Наруто и не видел их. Тот их любезно убрал, давая доступ ко всему телу. ― Так ты можешь явиться в любом образе? ― спросил Саске, прокладывая дорогу поцелуями от губ к шее. Он чувствовал капельки пота, солоноватый привкус и млел от запаха. Он прикусил кожу грубее, не боясь оставить свой след. На загорелой коже тут же зажёгся красный огонёк, словно фонарик. ― Любом. Женщины, мужчины, животного. Мы бесполые, поэтому для меня нет разницы, кем быть. Но женщин, как я уже говорил, ненавижу. А этот образ мне полюбился в последние лет двести, ― Наруто говорил с придыханием, его голос слегка охрип. Саске не мог не отметить этого. Ему это льстило. Бог спустился на Землю и сказал: «Берегись, сын мой, распутства». Саске же хотел в нём погрязнуть. Он уложил Наруто на спину, сам лёг сверху. Он прижался своим разгорячённым телом и почувствовал жар в ответ. Он был уверен, что они предавались страсти по собственной воле. Наруто действительно не делал ничего такого. Вся вина была лишь на Саске. Он спустился губами к ключицам и поцеловал их через футболку. В голове набатом отбивало ― сними её, сними, сними, сними. Он ухватился пальцами за края и потянул вверх. Наруто для удобства поднял руки. Они двигались практически в унисон. Саске рвал Наруто наживую. Он царапал ему бока, впивался поцелуями-укусами в податливую кожу, сосал горошины сосков. Демон не сопротивлялся, он подставлял себя подо всё. Он прогибался в пояснице, стонал громко, неистово и просил ещё. Саске совершенно не мог ему отказать. Он приподнялся, расстёгивая молнию на своих джинсах. Разум совершенно пустой, вся кровь сосредоточена в члене. Ему хотелось сжать бёдра Наруто до синяков, гематом, он готов был наслаждаться своим творением вечно. Расписать его тело красно-синим. ― Слишком медленный. ― Наруто противоречив. Это не в характере, он сам олицетворение противоречия. Сильный, грациозный хищник, что позволяет своей жертве повелевать над ним. Он ухмылялся грязно, будто знал каждый ход наперёд. Будто сучка судьба ему прямо сейчас нашёптывала. Саске хотел стереть эту ухмылку с блядских губ. Хотел заполнить его своим членом. Саске справился со штанами и отбросил их куда-то назад. Они совершенно не важны. Ему предстоит умереть в ближайшее время. Он не хотел беспокоиться ещё и о предметах одежды. Это личный пир во время чумы. Во все дни помни, сын мой, Господа Бога нашего и не желай грешить и преступать заповеди Его. Он давно проклят. Помечен самим Сатаной. Беззащитен перед верховным демоном, что лежит в позе Иисуса и ждёт наслаждения. Саске готов отдать ему себя без остатка. Поверить в него так, как когда-то в Бога. Безоговорочно и без тени сомнения. Молиться-молиться-молиться. Он рвёт трусы Наруто вниз и на секунду застывает перед членом. Тот покачивается из стороны в сторону и будто говорит с ним ― попробуй на вкус, тебе больше нечего терять, это твоё окончательное падение. Он берёт в рот. Саске лижет головку, проводит правой рукой по яичкам, заглатывает глубже. Он чувствует привкус предэякулята и расслабляет горло. Он хочет доставить удовольствие, показать свою покорность, послужить земной тварью перед демоном. Наруто держит его за волосы, стонет и насаживает глубже. Он не церемонится, не пытается быть нежным, он использует Саске в своё удовольствие, и тот пытается улыбнуться. Хреново получается с членом во рту. ― Я не дам себя ебать насухую, ― говорит Наруто и сильнее прижимает голову Саске к своей мошонке. Саске чувствует себя грязным, ему сложно дышать, слюна бежит по подбородку, и сопли капают из носа. Он знает, что картина сверху неприглядная, но возбуждается сильнее. Он сжимает свой член левой рукой и пытается не кончить только от грубости Наруто. От ощущения полной беспомощности. Он ведёт несколько раз вверх-вниз и возвращает руку на бедро демона. Его могут убить, но он хотел сделать Наруто так же больно. Он вставляет палец в анал и прокручивает его. Входит туго, Бог не создавал это отверстие для секса, но Саске старается. Он насаживает палец глубже. Саске думает о том, что Бог зачем-то создал у мужчин простату, будто искушая их по праву рождения. Бог и есть змей-искуситель, что вложил яблоко в руки Евы. Наруто хрипит, кончая. Саске вытаскивает палец и плюет на ладонь спермой. Он милостив сегодня, кто-то на небесах обязательно должен это оценить. ― Чёрт, ― выругался он. Сперма была плохой смазкой, второй палец совершенно не хотел входить. Саске упорно старался. Член Наруто снова окреп. Они оба были сумасшедшими. ― Чертей не призывай сюда, если не хочешь групповухи, ― Наруто засмеялся и прикрыл глаза. Будто не у него в заднице орудовали пальцами. Он расслабил тело и выглядел прекрасно. Его плечи были покрыты веснушками ― поцелованный Богом. Так говорят? ― Повернись. ― Саске ухватился двумя руками за бёдра партнёра и помог встать ему на четвереньки. Поза, что должна быть унизительной для любого, возводила Наруто на пьедестал. Он чувствовал себя уверенно, выпячивая задницу перед человеком. Саске приник к его заднице губами. Он смачивал отверстие и вводил пальцы по одному, дело пошло быстрее. Римминг он делал впервые, особенно без очистки партнера накануне. Но с Наруто всё ощущалось таким правильным. Будто он заранее был с ним готов на многое. Безоговорочно. ― О да. ― Наруто положил голову на согнутые руки, сильнее выгибаясь. Саске старался не пропустить и миллиметра кожи. Он лизал, проникал языком вглубь, надавливал, ему хотелось доставить удовольствие. Когда он наконец-то убедился, что Наруто готов, он приставил свой член ко входу. Венерические болезни его не волновали, ему буквально через мгновение умирать. Не то чтобы он боялся заразиться. Он сжал бёдра Наруто так, как хотел изначально. Со всей силы, царапая кожу короткими ногтями. Вбиваясь до основания. Он мстил за грубый минет. Шлепок ― и красный след остаётся на коже. Идеально. ― Засранец. ― Наруто цеплялся руками за изголовье, вертел задницей и орал, не сдерживая стоны. Им повезло, что соседей у Саске нет. Пентхаус полностью в их распоряжении. Саске дотянулся руками до шеи и перекрыл кислород. Он сделал это инстинктивно, возбуждаясь сильнее. Он хотел оставить напоминание на демоне, поставить табличку, что здесь был он. Его толчки сбивались на рваный ритм. Доводя практически до оргазма и снова его оттягивая. Им обоим было хорошо. Он перевернул Наруто на спину и снова вошёл. Рывком. Не видя границы в виде человеческой плоти. «Пища для чрева, и чрево для пищи» ― Бог же уничтожит и то, и другое. Тело не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Их тела сейчас были воплощением блуда. Он понимал, почему Наруто называли похотью. Он догадывался о его настоящем имени. ― Асмодей, ― прошептал он на ухо и сорвался на быстрый ритм. Он видел, как глаза Наруто загорелись красным, полезли чёрные крылья, которым мешала кровать, у демона появились клыки. Он не собирался его изгонять. Он где-то на подсознательном уровне понимал, что мало выкурить бычью печень, чтобы такой сильный демон ушёл. Ему хотелось другого. Ему хотелось посвятить себя ему. В полном безумии. Он повторял его имя будто заворожённый. Каждую его интерпретацию. Саске взял член Наруто в руку и надрачивал его в такт своим движениям. Он был больной, зависимый, возбуждённый. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, отточенными движениями. ― Давай, ― скомандовал Наруто, и Саске кончил внутрь. Он не верил, что это действительно произошло, что его смерть будет такой приятной. Наруто последовал за ним, смешивая белую жидкость с потом. Саске нестерпимо хотелось слизнуть её с живота. ― Ты знаешь не только Библию, но и писания наизусть, мне стоило догадаться, что ты быстро вычислишь моё имя. ― Наруто засмеялся, красный цвет глаз не пропал. ― Люксурия звучит прекрасней. ― Саске провёл рукой по его щеке нежно, как не прикасался во время секса. Он желал оставить свой отпечаток. ― Я думаю, что тебе подойдёт Лилу. ― Наруто выпустил клыки и накрыл их тела своими крыльями. Сердце Саске билось так, что вот-вот пробило бы грудную клетку. Похоже, он уже умер. ― Я думал, что это миф. ― Саске не мог отдышаться, ему хотелось закурить, но они оставили сигареты в гостиной. ― А как же душа? ― Она погибнет. ― Наруто смотрел серьёзно. Он ни на секунду не шутил. Саске не знал, что он сделал такого, чтобы ему предложили быть спутником демона. Разделить с ним власть. Они не знали друг друга, но в то же время будто знали всю жизнь. Саске не чувствовал себя уникальным, но он таковым почему-то был. ― А потом возродится навечно в образе инкуба. Инкуба, что будет всегда стоять рядом. Саске не нужно было говорить, что он согласен, или давать клятву на крови. Наруто понимал всё без слов. Такие предложения не делаются дважды, он вонзил свои клыки прямо ему в сердце.

***

Тело молодого мужчины нашли рано утром. Будто дикий зверь разорвал его грудную клетку и вырвал сердце. Оно было совершенно обезображено. Весь город Нью-Йорк встрепенулся от этой ужасающей картины, и только безутешная мать молилась в церкви о его пропащей душе.