Жертва

      Ошибки быть не могло. Он преследовал её.       Лоретта быстро обернулась, уже в который раз. Так и есть, идёт за ней. Слишком целенаправленно, чтобы это было совпадением. Тлеющий свет газовых фонарей лишь на секунду выхватывал фигуру незнакомца из ночной темноты, но она тут же проглатывала его обратно. Ему это было на руку. Ей — наоборот. Лоретта тщетно тушила тревогу в груди, которая усиливалась тем дальше, чем дольше незнакомец шёл за ней. Рослый, с выгоревшими на солнце волосами и развитой мускулатурой, возможно, рабочий. Неважно, кто он, важно другое: если набросится, ей с ним ни за что не справиться. Не с её тонкокостной фигурой девчонки, едва вышедшей из подросткового возраста. Если этот парень схватит её… ей не спастись.       Она пыталась скрыться в ночных тенях Нового Орлеана, завернуться в них, как в плащ, чтобы уйти от преследования. Свернула с центральной улицы Французского квартала, Бурбон-стрит, на те, что потише: сначала на Роял-стрит, потом на Чартрс-стрит. Бесполезно — парень по-прежнему шёл за ней, ни на секунду не теряя из вида, несмотря на сновавшие туда-сюда стайки туристов. В октябре их особенно много: все съезжаются посмотреть на самый мистический город Америки в преддверии Хэллоуина. В воздухе сладковато пахло тыквами, химозно — электронными сигаретами, остро — пряностями и сыро — речным туманом с Миссисипи. Глаза Джеков-фонарей, расставленных то тут, то там, с интересом следили за этой увлекательной погоней. Едва Лоретта ускоряла шаг, как парень делал то же самое. Даже пытался что-то выкрикивать развесёлым, слегка поплывшим от выпивки голосом. — Девушка, ну куда же вы так спешите? Я за вами не поспеваю! Позвольте вас проводить!       Лоретта снова быстро обернулась на незнакомца, так резко, что французская коса ударила по плечу, и ускорила шаг. Может, крикнуть, чтобы отстал? Нет, не стоит. Она снова запетляла по улицам, выбирая более узкие и тёмные, те, на которых будет легче спрятаться. Она родилась в этом городе и знала его, как свои пять пальцев, от Собора Святого Людовика до кладбища Лафайет. Яркий Новый Орлеан с его старыми джаз-клубами, таинственными легендами и атмосферой хмельного нескончаемого праздника был её самым близким другом, даже ближе, чем Ричи и Блэки, которых она знала много лет. Но сейчас город ничем не мог ей помочь. Перед людьми он был бессилен.       Снова звуковым ударом в спину: — Девушка, я от вас не отстану! Ну остановитесь, прошу, я просто познакомиться хочу! Вы такая красивая!       Кажется, этот увалень ничего не слышал про закон о сексуальных домогательствах, а если и слышал, то намеренно игнорировал. Что ещё хуже. И если так, то Лоретта серьёзно влипла. Невидимая металлическая цепь стягивала грудь. Она пыталась оторваться от этого человека так долго, что непременно устала бы, если бы могла устать. Она снова обернулась, сама не зная, зачем. Узкая полоска неонового света, прыскавшего из прожектора на входе в стриптиз-клуб, рассекла темноту, выхватила очертания ухмылявшихся губ парня. Не поймёшь, то ли это просто пьяная ухмылка, то ли она обещала ей опасность. Как бы то ни было, Лоретта заспешила прочь так, что каблуки её туфелек застучали по тротуару.       А начиналось всё так тривиально. Они с Ричи и Блэки зависали в крупном пабе и слушали джазовый концерт местного оркестра. Паб, конечно же, был оформлен в стиле Хэллоуина: искусственная паутина по углам, миниатюрные Джеки-фонари на каждом столике, резиновые пауки на стенах и бумажные летучие мыши, трепетавшие крылышками под потолком вместе с ведьмами на мётлах. Даже тематические коктейли были. Сигаретный дым плотно висел в воздухе, то и дело со скрипом отодвигались стулья, хлопали двери, звякали друг об друга бокалы и пивные кружки, людские голоса удивительно походили на жужжание пчелиного роя. Ричи и Блэки методично накачивались пивом и «Сазераком» , Лоретта же заказала просто воду со льдом и листиком мяты. Ни к закускам, ни к напиткам она не притронулась. Просто сидела за столиком, слушала концерт и снисходительно улыбалась несмолкающей болтовне друзей. Они дослушали концерт до конца, а потом распрощались у выхода. Парни пошли в одну сторону, Лоретта — в другую. Не сразу она заметила, что за ней кто-то идёт. Если бы знала, чем всё обернётся, непременно попросила бы кого-то из парней составить компанию, а может, и обоих. Когда она обернулась в первый раз и безошибочно выхватила взглядом веснушчатого загорелого парня из толпы пьяных гуляк, их взгляды встретились. Поняв, что его заметили, парень поспешил широко улыбнуться ей, обнажив крупные зубы. По этой улыбке Лоретта поняла: он был пьян. Но не настолько, чтобы оставить её в покое. — Да не бойтесь, я вас не обижу! Давайте просто погуляем!       Лоретта заметила, как несколько человек — судя по внешнему виду, туристов, вооружённых смартфонами, — обернулись сначала на него, потом на неё, но так же быстро отвели глаза. Не потому, что испугались. Просто утратили интерес. Неудивительно. Людям всегда плевать на всех, кроме самих себя, хоть американцы терпеть не могут даже намёка на домогательства. Проходят годы и десятилетия, а люди не меняются. Её преследователь тому подтверждение.       Лоретта не знала, сколько продлилась эта погоня. Её гнала вперёд одна-единственная мысль: лишь бы уйти как можно дальше, раствориться среди теней так, как неоднократно исчезали люди на улицах Нового Орлеана — по крайней мере, в легендах. Но ничто не помогало: ублюдок шёл за ней, не сбавляя шага и не останавливаясь ни на мгновение. Его комментарии становились всё более мерзкими и вульгарными. — Ну какие формы, а, — парень противно причмокнул, изображая воздушный поцелуй. — Эй, ты специально надела такое платье?       Лоретта быстро оглядела свою фигуру в закрытом тёмно-зелёном платье до колен. При чём тут, к дьяволу, это? Да, платье облегало её тело, как перчатка, но при этом и руки, и горло были закрыты. Ни декольте, ни открытой спины. Очередной мужлан, считающий, что все женщины красиво одеваются, чтобы привлечь внимание таких, как он! — Куда ты всё спешишь, хватит бегать, всё равно моя будешь!       Он становился всё наглее. Непоколебимая уверенность в голосе, в словах. Как будто это нечто само собой разумеющееся, уже давно решённый вопрос. Мнение самой Лоретты никого не волновало. Как часто подобное сквозило в поведении мужчин по отношению к женщинам. Она видела это сплошь и рядом и ненавидела до трясущихся рук, как порой ненавидела и свою красоту, ставшую даром и проклятьем одновременно. Она сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в плоть, но не почувствовала боли. Похоже, она случайно разбудила в нём охотничий инстинкт. Такие люди не остановятся, пока не настигнут жертву, не ощутят власть над ней, не почувствуют запах страха. Ситуацию заносило в какой-то уж слишком непредсказуемый поворот, и она, бедная вагонетка на американских горках, искренне старалась не слететь с рельсов. — Кис-кис-кис, малышка!       Лоретту передёрнуло от омерзения. Больше она не оборачивалась.       Музыка и шум людских голосов отдалялись. Улицы становились всё темнее, уже и немноголюднее. Горящих фонарей становилось меньше, разбитых и мигавших больше, как и мусора. Лоретта и её преследователь приближались к окраине. Здесь туристам смотреть было нечего, а местные жители, в большинстве своём, либо сидели дома, либо пили где-то в дешёвых пабах чуть ли не до самого рассвета, пока эти самые пабы не закрывались. Лоретта поспешно огляделась. Свет в окнах бедных домов почти не горел, в обозримом пространстве — ни единого человека. Такое нечасто бывало в туристическом городе, но сегодня, видимо, так сложились звёзды. В какой-то момент она завернула за угол очередного дома-развалюхи и замерла. Свалка. Прямо за ней — длинный пустырь. Ещё дальше — железнодорожные пути, тянувшиеся вдоль побережья Миссисипи. Скрываться было негде.       Её преследователь, видимо, тоже это понял.       Тяжёлые шаги раздались прямо за спиной. Заскрипел гравий. — Ну вот ты и попалась. Я же говорил, не отстану.       В голосе так и сквозило фальшивое дружелюбие и участие. Так заботливый взрослый обращается к несмышлёному ребёнку. Как будто они просто играли в прятки. Лоретта обернулась, уже более внимательно оглядела парня с ног до головы. Какой же он здоровый. Видимо, он истолковал её взгляд в свою пользу, потому что сделал шаг навстречу. За улыбкой пряталось что-то тёмное. Какое-то нетерпение. Так собаки неотрывно смотрят на кость, которую жаждут сгрызть, и только запрет хозяина сдерживает их. А этого типа что сдерживает?       Поднятые руки, мол, «я не опасен», обезоруживающая улыбка. Наверняка он думал, что за такую улыбку ему всё простят. — Слушай, я не плохой парень. Просто познакомиться хотел, и всё. Ты меня так очаровала, что я просто не смог оставить тебя в покое. Ты же знаешь, насколько хороша, а? Не можешь не знать.       Лоретта помолчала. Какая дурочка попадётся в такую примитивную ловушку? Насколько нужно себя не уважать, чтобы клюнуть на такую очевидную, грубую лесть? — Тебе не приходило в голову, что девушка может просто не хотеть знакомиться? И что преследовать её — не лучшая идея?       Парень ни разу не смутился. — Да брось. Какой девушке не будет приятно мужское внимание? И я не преследовал, просто провожал. Что ты из меня какого-то маньяка делаешь?       Он как будто даже обиделся. Как легко таких ущемить. — Я же не Кукольник из Нового Орлеана. Ну, этот, Майкл Оуэнс. Слышала о таком? Лоретта медленно кивнула. Она не понаслышке знала, кто такой Кукольник из Нового Орлеана. Так прозвали убийцу газетчики, когда полиция нашла вещи его жертв в тайнике у него дома. Сам Кукольник исчез, и только Лоретта, Ричи и Блэки знали, что с ним стало. С шестидесятых, когда орудовал этот серийный убийца, прошло больше полувека, но он до сих пор оставался одной из мрачных городских легенд Нового Орлеана. — Ты, видимо, любишь, чтобы за тобой побегали. Ну вот, добилась своего, — игривым тоном, будто флиртуя, продолжил парень. — Довольна?       Он снова приблизился к ней на шаг. Сокращал расстояние медленно, но верно, чтобы она не восприняла это как угрозу. Судя по всему, такая тактика была ему привычна. Нужно было подпустить его поближе. Лоретта изобразила лёгкую улыбку. — Ты меня раскусил.       Улыбка незнакомца стала шире. В ней появилось что-то победное. Во взгляде как будто зажглась лампочка: «Я так и знал!» Знал бы он, как хорошо Лоретта умела читать людей.       Ещё на шаг ближе. — Тогда пойдём выпьем. Приглашаю в гости в моё скромное жилище. Но, уверяю, разочарована ты не будешь.       Он не предлагал, не спрашивал, не приглашал, вопреки собственным словам. Он ставил перед фактом. Как будто ему и в голову не приходило, что Лоретта могла отказаться. Она помолчала, и парень приблизился ещё на шаг. Его нетерпение ощущалось в воздухе, виднелось в блеске глаз, в сальном, липком взгляде, которым он смотрел на неё. — Как тебя зовут? — поинтересовалась Лоретта. Грудной, томный голос, спрятанная в уголках рта лукавая улыбка. Он не устоит.       Ещё шаг. Теперь парень был так близко, что она могла ощутить его запах. Пиво, луковые кольца, дёшевая пена для бритья и здоровый мужской пот. Не самый привлекательный коктейль.       Оставалось совсем немного. — Стив, — выдохнул он, словно только и ждал этого вопроса. — А тебя, красотка?       Лоретта промолчала. — Не хочешь говорить? Кто же ты такая? — Лучше тебе не знать.       Стив качнулся ещё ближе, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство, а она, наоборот, слегка отшатнулась, притворяясь напуганной. Судя по широкой улыбке, парню это понравилось. Мужики любят ощущать себя всесильными, даже если ничего из себя не представляют. Особенно если ничего из себя не представляют. Голос его стал ниже, приобрёл какие-то интимные нотки. — Не бойся, я не кусаюсь.       Его лицо было мягко затушёвано полумраком. Лоретта улыбнулась, зная, что её улыбка была темнее самой тёмной ночи. — Я кусаюсь.       Стив даже не успел ничего понять. Будь всё немного иначе, наверняка он подумал бы, что Лоретта приблизилась к нему для поцелуя. Но этот короткий, слишком быстрый для человеческого зрения бросок можно было назвать только поцелуем смерти. Так бросаются кобры, чтобы угостить жертву порцией яда. Миниатюрные бритвы клыков впились в мощную шею и за долю секунды вырвали из тела парня кусок мяса. Прямо на сонной артерии.       Стив заорал так, что по округе разлетелось эхо, шарахнулся в сторону и упал, не устояв на ногах. Страх преобразил его лицо, превратил здоровенного парня в напуганного грызуна. Луна светлыми бликами, дикими пятнами выхватывала стеклянные от ужаса глаза. Загребая ногами и издавая какие-то жалкие звуки, совсем не подобающие мужчине, он попытался отползти как можно дальше от облизывающейся Лоретты. Кровь парня живительным напитком потекла по её иссушённому горлу. Жаль, она была не такой вкусной, как хотелось. Вдобавок ещё и горчила. Сплошное разочарование, как и её обладатель. — Ну что, Стив? Теперь ты будешь обращаться с девушками уважительно? Думаешь, нам такое приятно, когда отпускают всякие мерзкие комментарии? Преследуют, вопят что-то вслед, как безмозглые приматы? Считаешь, это комплименты? По-твоему, мы надеваем красивые платья, чтобы привлечь внимание таких ничтожеств, как ты? Ты действительно так считаешь?       Лоретта наступала на Стива так же, как буквально только что делал он сам. Медленно, шаг за шагом. Парень хватал ртом воздух, выглядя при этом донельзя глупо, и всё пытался отползти подальше. Пальцы одной руки неуклюже загребали пыльную землю. Кровь быстро заливала застиранную светло-голубую рубашку-поло, и прижатая к ране рука не помогала. Алая жидкость, столь важная для Лоретты, струилась сквозь пальцы так быстро, что становилось понятно: жить Стиву оставалось не больше нескольких минут. Слова её сыпались шлифованными стекляшками. — Но не огорчайся. Есть хорошая новость. Больше так себя вести ты не будешь. Потому что умрёшь. — С-су-ка-а! Больная сука-а!.. — завыл Стив на одной ноте. — Может, я и сука, и монстр, и как только не называют люди таких, как я. Но я по-прежнему девушка. Думал, я жертва, Стив? Ты просчитался.       От стены ближайшего дома отделились две высокие тени, похожие, как близнецы. — Так и знал, что ты опять во что-то вляпаешься, сестрёнка. Шагу без нас ступить не можешь, — насмешливо пропел Ричи. Лоретта скорчила названому брату рожицу. — Что-то не больно вы спешили мне на помощь. — А мы поспорили, — подал голос Блэки. — Сдержишься ты или это отребье тебя всё-таки достанет. — И кто победил?       Парни не ответили, лишь синхронно усмехнулись, но улыбка Блэки послужила ей ответом. — Ну как он тебе? — Ричи облизнулся, пожирая Стива взглядом. Тот окаменел, глядя на него в каком-то суеверном, экзистенциальном ужасе. — Невкусный, — пожаловалась Лоретта. — Ничего. Я непривередлив.       Она махнула рукой: делайте, что хотите. В мгновение ока Ричи и Блэки оказались рядом со Стивом. В одинаковом оскале обнажились клыки. Лоретте не нужно было смотреть. Она и так знала, что будет дальше.       А платья, испачкавшегося в крови, было жаль. Ну ничего. На тёмно-зелёном, да ещё ночью, кровь не так заметна.       Стив кричал ещё несколько минут до своей смерти. Кричал так, что наверняка каждый человек в близлежащих кварталах слышал его. Ночное небо, полное серебряной пустоты, равнодушно смотрело на него до тех пор, пока крики не стихли насовсем.       Этой ночью одним пропавшим на улицах Нового Орлеана стало больше.