Наруто - любимчик Хокагэ

Асума слишком поздно осознал, что он не любит детей. Не любит слушать ночной плач. Стирать пелёнки. Кормить вечно недовольное дитя. Он понял это слишком поздно, когда отказаться от ребёнка или перепоручить его кому-то другому стало слишком поздно… то и дело у него возникало желание спеленать дитя покрепче и сбросить в тёмную горную расщелину. У него просто заканчивались силы… Тем временем Наруто рос. Очень быстро минуло четыре года. Асума это время казалось бы даже и не заметил. Когда занят одним и тем же — время не поддаётся отсчёту, оно стремительно заканчивается. Как заканчивается и его молодость. А ведь он мог бы гулять с красивыми девушками. Сидеть по вечерам в баре… Вместо этого он мучился воспитанием. Воспитанник попался ему… не из лёгких. Наруто вечно снились ночные кошмары. Может проклятый лис снился ему. А может что-то болело… Асума так и не смог понять, а все его попытки успокоить плачущего ребёнка делали только хуже. После ночных кошмаров мальчик весь день был нервный, злой, и очень активный… Асума едва поспевал за ним. Ни раз он был покусан, избит и лишён прядей волос с головы. Однако, Асума тоже был не так прост, и помимо очень утомительного присмотра, он ещё и старался обучать Наруто. Это получалось лучше. Особенно хорошо мальчик был развит физически. Он хорошо умел бегать и прятаться уже в свои четыре года. И Асума порой приходилось задумываться куда мог подеваться наруто, однако он всегда находил малыша и их занятия продолжались. Хуже было с контролем чакры. Ещё рано говорить о каких-то техниках в четыре года, но… многие ниндзя в этом возрасте начинают чувствовать и направлять чакру внутри себя, а Наруто… он не то что ничего не чувствовал, а просто сбегал каждый раз, когда Асума просил его заглянуть внутрь себя. Каждый раз, когда он старался научить неразумное дитя медитации… зверёнышь просто сбегал. И в какой-то момент терпению Асумы пришёл конец… нет, он не сбросил его со скалы, как хотел ранее. Он поступил куда мудрее, и мучительнее по отношению к Наруто. Но силы Асумы и правда закончились. И в один очередной дождливый день, когда проклятая морось на улице пожелала не заканчиваться никогда. А в хижине в которой они жили без конца капало с потолка в железный тазик, и этот оглушительный звук, в полной тишине: — КАП-КАП-КАП-КАП…КАП… Асума Сарутоби окончательно сошёл с ума. Он сложил печати и призвал из леса обезьян древнего как мир, и невероятно злобного, ненавидящего всё живоё и мёртвое, бабуина. Тварь из расы обезьян посмотрела на него с дикой ненавистью и тут же отвела взгляд. Глаза Асумы в этот момент напоминали глаза маньяка дошедшего до края безумия. Он выдал короткий приказ: — Найдёшь ребёнка, он прячется на чердаке. Накажешь… но не до смерти. Дашь сбежать и спрятаться, а затем снова выследишь и нападёшь. Старый бабуин решился задать вопрос, и хриплым голосом нерешительно сказал: — А что потом? Когда я во второй раз его проучу, я… От убийственной чакры в комнате потяжелел сам воздух. И старый бабуин сбежал оттуда без лишних слов и вопросов. Он вдруг понял, что не должен заканчивать ловить и отпускать мальчишку, что это вечное наказания для человечешки должно продолжаться вечно… только одного не понял старый бабуин: «Где же я так провинился в своей звериной жизни, что мне на старость лет попался этот безумец?!» Бабуин не знал, что Асума не спал уже толком четыре года. Старой обезьяне было не известно, что даже железные нервы и бесконечные силы опытного шиноби достигли предела, и что как только бабуин покинул комнату, Асума упал на футон и уснул тяжёлым, как могильная плита, сном. Когда Асума проснулся он чувствовал себя хуже, чем когда засыпал, сна в нём ещё осталось очень много, но чувство тревоги не отпускало. Вдруг призваный бабуин перестарается? Вдруг он изувечит Наруто… но идти и искать их Асума совсем не хотел. Вместо этого он призвал клона и отправил его проследить, чтобы всё было хорошо. И вот он вновь погрузился в сон, а очнулся оттого, что ощутил, как его клон развеялся. Техника прервалась. И прервалась не случайно. Кто-то его убрал. Мысль об этом заставила шиноби вскочить и ринуться на поиски ребёнка и обезьяны. Клон оставил воспоминания, где видел их в последний раз. Деревня сокрытая в листве была объята со всех сторон лесом, одинаковым, пахнущим влагой, со скользкими после дождя ветвями. И листвой, что билась об плечи и спину, оставляя противный мокрый след. Асума быстро нашёл место. Нашёл по сломаным ветвям. По следам крови, которую из-за кроны дерева ещё не успело смыть. По клочьям обезьяннего меха. И сломанному клыку, что валялся в траве. Асума ожидал здесь увидеть расстерзанную тушу зверя, но вспомнил, что призванные животные в случае опасности уходят назад туда, откуда их призвали. Тем временем дождь не прекращался. Небо совсем потемнело, скоро должна начаться ночь. Позади Асумы послышались лёгкие шлепки босых ног. Он обернулся, с ножом в руке, который уже обвила синяя чакра, готовый биться с демоном лисом. А на толстой ветке позади него стоял ребёнок четырёх лет. С изодранными локтями и коленками. С кровоподтёком на щеке. Его глаза светились красным, зрачок вытянулся. Голодным взглядом он смотрит на Асуму. Нервный голосок ребёнка прозвучал в этой лесной тишине: — Сума… обезьяна сказала, что ты… что ты сказал ей… Наруто затравлено всхлипнул. — …сказал ей… гоняться за мной… Он ладошкой пытался утереть бегущие по щекам слёзы. Асума спрятал нож, но подходить не торопится. Его смущали вытянувшиеся звериные когти из пальцев ребёнка. Шиноби замер, решая подойти ли, сказать ли что-то успокаивающее. А Наруто вдруг прекратил плакать. Голодные лисьи глаза поймали взгляд Асумы. Наруто выговорил серьёзно и неестественно звучно: — Не делай так больше. Темнота сгущалась. Дождь не собирался заканчиваться.