Ассасины. Твое противоядие

– Готовы сразу сделать заказ или подойти попозже? – спросила меня милая официантка. – Попозже пожалуйста. Я сидела на мягком диванчике и ждала Николетт. Я сбежала из своей квартиры как несчастная трусиха. Пока Эндари был в душе, я оделась и вышла, оставив записку, что хочу пойти поработать в гильдию, а затем встречусь с Николетт. Почему я не отправила смс? Я боялась, что тогда он напишет ответ, и у нас начнется переписка. А мне нужно было абстрагироваться. Я не знала, что со мной происходит. Мне хотелось приложить лед к лицу, чтоб оно перестало гореть. Я достала зеркальце уже одиннадцатый раз за день, и посмотрелась. Убедилась, что щеки не красные. Ко мне подошла Николетт и чмокнула меня в щеку. Я оглядела ее, надеясь, что она повлияет на меня не хуже чего-нибудь охлаждающего. Николетт – одна из тех девушек, про которых можно сказать горячий лед. В ее синих глазах играет шутливость, но губы выражают полную серьезность. Либо наоборот, она улыбается, а глаза как родниковая вода – холоднее некуда. Она высокая, мне до ее метра семидесяти пяти далеко, а ее волосы отливаю оттенком спелой вишни. Подкаченная, с узкими запястьями и выделяющимися ключицами. За ее декольте четвертого размера можно свернуть шею. И только я и Лоуренс знаем, что ее раздражает ее фигура из-за отсутствия плавного перехода от талии к узким бедрам. Но никто никогда не узнает, что есть то, что она считает не совершенством в себе, и что она хотела бы быть пониже и более мягкой. – Ты уже выбрала? – спросила она. – Почти. К нам снова подошла девушка, записала наши блюда и удалилась. – Так… – она внимательно меня осмотрела. – Ты, все-таки, что-то хочешь обсудить. – Мы поцеловались, – выпалила я на одном выдохе. – Неплохо, ты все-таки воспользовалась планом. О, я и в зале вас вспомнила. – Я боюсь, что это его план, а не мой. – А ему-то это зачем? – спросила Николетт. – Он-то не пытается… скрывать один секрет. – Может он считает, что Нуриния, в принципе, скрывает детали, и у меня задание от правительства. А он втирается в доверие. – Либо он просто считает тебя красивой и захотел поцеловать. – Мне понравился поцелуй, – сказала тихо я. – Я боюсь, что я могу влюбиться. – Ничего страшного. Влюбляться это хорошо, главное осознанно, – кивнула Николетт. Ну и странные вещи порой она говорила. – Самое страшное – не признаваться самой себе, что ты чувствуешь. Если будешь самой себе врать… Тогда и начинается главная опасность. Ты перестанешь себя контролировать. А когда ты осознаешь симпатию – можно все обдумать, взвешивать свои действия. Говорить себе: «Да, он привлекательный, но я помню о деле». Все просто. – Зачем он меня поцеловал? Ну зачем? – Не ищи скрытых смыслов. Относись спокойнее. Ты из-за поцелуя так завелась… – Мне было так… так… – я не смогла выразить свои мысли. – Это все потому что ты дальше поцелуев не заходила. А организм уже требует. Вот тебе и сносит башню. А он сексуальный, харизматичный. Это нормально. Мне нравилось, что Николетт не делала беды из симпатии, она правда спокойно ко всему относилась. Сегодня нравится, потом уже нет. Красивый мужчина? Надо признавать. Осознание проблемы – первый шаг ее решения. – Что дальше делать? – Как это все произошло? Я рассказала ей о споре, в это время нам принесли салаты, и я накинулась на еду с жадностью хищника. – Ты хорошенькая, красивая. Надеюсь, сейчас нет проблем с самооценкой? Я покачала головой. Нет, мне же уже не четырнадцать, чтоб считать себя страшилой, и не шестнадцать, чтоб переживать из-за того, что я не голубоглазая блондинка. Я почему-то в шестнадцать считала, что красивые глаза обязательно должны быть голубыми. Нет. Мне девятнадцать, и вижу себя в зеркале каждый день. И я знаю, что моя внешность очень приятна глазу. И если накраситься и красиво одеться, то можно произвести впечатление. – Тогда в чем сомнения? – спросила Николетт. – Я не знаю, как дальше себя вести. – А чего ты хочешь дальше? – Ну… я не хочу специально заниматься усилением его симпатии. Я хочу, чтоб ничего не менялось. Так комфортнее вести задание, расследование. – Тогда так себя и веди – что ничего не произошло из ряда вон выходящего. Это был просто спор и поцелуй. Хороший поцелуй. И все.  Как я умудрялась продумать схемы взаимодействия ядов, утилизацию улик, составлять планы лечения от сложных отравлений, но совершенно не могла сама себя успокоить в таком пустяке? Ведь все, что говорит Николетт, я и так знала, но не могла собраться с мыслями. – Ты права. Мы еще поболтали о разном, Николетт рассказывала, что следит за музеем. – Там ни к чему и не пришли? – спросила я. – Нет, две страны не могут договориться. Карос давит на то, чтоб им в этот раз на дольше реликвию привезли. Нуриния отказывается. К компромиссу не могут прийти. Расследование, кстати, тоже влияет. Все в Каросе возмущены, что убили человека из штаба короля, и что убийца до сих пор не найден. – Насколько я знаю… Они сами задерживают расследование. Эндари каждый раз согласовывает все действия. – Может поэтому и затягивают? Чтоб поторговаться с нашим правительством? – Знаешь, если бы я не знала деталей той ночи, – сказала я и увидела, как Николетт кивнула. – Я бы решила, что это сами люди Кароса убили Рафиуса и повесили на нас. – А может быть так и планировалось? Вдруг был второй человек, который должен был устранить Рафиуса, но кое-кто… успел быстрее. – Или его послали специально… с расчетом, что его убьют, – задумчиво сказала я. – Двух зайцев одним махом. И создать обстоятельства, которые позволять торговаться о сроках, и… – Каких двух зайцев, – спросила Николетт в упор, глядя на меня. Николетт знала, что на меня напали, знала, что я не могу рассказать об этом и объяснить все обстоятельства. Потому что в Каросе не будут выяснять деталей и просто казнят. Так я ей сказала. – Забудь, – ответила я. Она кивнула. Догадывалась ли она? Если и да, то ничего не говорила. Девять лет назад я осталась круглой сиротой после смерти семьи. Они отравились сладким. Может быть поэтому я так щепетильна к еде и своей кухне. Я пришла в гильдию, не зная больше куда податься. Нитта не хотела сначала брать к себе худенькую девочку, которая плакала постоянно, но все-таки передумала. Не безосновательно. Я помню наше первое знакомство с Николетт. Она всегда казалась старше из-за своего роста и холодного рассудительного голоса. Ее и Лоуренса родители были участниками гильдии и погибли на одном из заданий. Нитта взяла их себе на воспитание и дальнейшую работу. Если женатая пара с детьми не уходила из гильдии – было ясно, чем будут заниматься в дальнейшем их дети. Я тогда сидела на крыльце и всхлипывала, как ко мне подошла Николетт, у нее раньше было каре до подбородка. – Тут так стало мокро, будто дождь прошел, – сказала она мне. – Как тебя зовут? Нитта сказала, что ты сама назовешь имя. – Я не знаю… – заплакала я. – Ты не знаешь своего имени? – Знаю, но Нитта сказала, что мне нужно новое. Мое настоящее имя означает «Дождь звездной ночью». – Такое невозможно, ночью бывает либо дождь, либо звезды, – ответила она. – В ночь, когда я рождалась, были звезды, а потом пошел дождь, а потом снова на небе были звезды. – Дождик – это про тебя, – сказала она и протянула мне платок утереть слезы. – Я знаю. – В одном из диалектов Нуринии раньше было слово, означающее что-то связанное с дождем, оно пришло к нам из другой страны. Рейни. – Рейни? – переспросила я. – Да. Мне кажется, что оно тебе подходит. – Рейни. – Я перекатила свое имя на языке, стараясь понять, как ощущаю. – Мне нравится – Только помни, что дождь, это не только слезы неба, это еще и сила водной стихии. Дождь смывает все старое и плохое, тушит пожары и избавляет от засухи. Рейни – это сила. – Тогда, меня зовут Рейни. – Приятно познакомиться, Рейни. Я Николетт. Мы пожали друг другу руки и с тех пор стали подругами, а попозже она познакомила меня со своим братом, который лет до двенадцати называл нас малолетками и часто говорил, что мы болтаем о детской ерунде. – Время, – сказала Николетт, выдергивая меня из воспоминаний. – Мне надо еще заскочить домой перед заданием. – Хорошо, – кивнула я. Мы расплатились и вышли на улицу. Николетт пошла домой, а я решила еще полчасика погулять. Уже были легкие сумерки, воздух стал прохладнее и приятно обдувал мое лицо. Я осматривала фасады зданий Лерона, заглядывалась на подсветку витрин, мягкое освящение фонарей и наслаждалась. Несмотря на сильную ненормальность жизни ассасинов, свою я любила. С выпечкой «Ля бу», напряженной работой в гильдии, обедами у Роки, разговорами с торговцами на рынке, с моей квартирой, откуда открывался вид на набережную Люшери, с кофейной туркой на кухне после пробуждения и сериалами по вечерам. Я вернулась домой в спокойном расположении, разговор с Николетт и небольшая прогулка по городу меня успокоили. Я зашла в квартиру, Эндари сидел на диване и смотрел какой-то фильм. Увидев меня, он резко встал, взгляд был напряженный. Я разулась и прошла на кухню. – Я тебя потерял, – сказал он. – Я же оставила записку. – Я читал, да. И все-таки... я решил, что ты сбежала. – Не говори ерунды, – легко ответила я. – Мне нужно было закончить инвентаризацию, а потом мы встретились с Николетт. Он слегка кивнул, продолжая смотреть за мной, отслеживая каждое мое движение. – Сегодня ночью никуда не идем? – спросила я, стараясь показать, что обсуждать поцелуй мы не будем, так как ничего сверхъестественного не произошло. – Нет, – сказал он, также неотрывно глядя на меня. – Хорошо. – Я надеюсь, когда ты мылся, ты взял свое полотенце? – Да, я запомнил, какое мое. – Ну наконец-то. Еще раз возьмешь мое – затащу в кабинет и покажу микробов, а может вылью на тебя пробирку с ними. – Ты же дашь потом антидот? – рассмеялся он. – Посмотрим, – ответила я. Я прошла в свою комнату, где легла на кровать и просто закрыла глаза. Десяти часов сна оказалось видимо мало мне. – Идешь смотреть сериал? – раздался голос Эндари из комнаты. – Да, только встану. Я нехотя повернулась, услышала шаги. Капитан замер в дверях и ехидно улыбнулся. – Тебя донести? – Нет, я сейчас встану. Он уже оказался около меня и поднял на руки. – Поставь меня на место! – запротестовала я. – Отпусти. Он положил меня на диван. – Отпустил. – Я сама бы дошла. – Ну да, ну да, – подразнил он меня. Что ж… мы вернулись к нашему прежнему общению, он нахально дразнил и шутил, я иногда упрямилась. Все снова нормально. Если все, что есть в моей жизни можно назвать нормальным. Он включил телевизор и укрыл мне ноги пледом. Я уже привыкала к его самоуверенным действиям и воспринимала их как нечто само собой разумеющееся, на что не стоит обращать внимание. – Сделай чай, – попросила я, войдя во вкус. – Опять командуешь! – Не заметила, чтоб ты был против. Он усмехнулся. – Я на самом деле не люблю, когда мной командуют, – сказал он. Я посмотрела на него, подняв одну бровь. – Но тебя хочется слушаться. – Он сделал паузу и затем смешливо добавил. – А то вдруг ты вколешь мне что-нибудь пока я сплю. – Мне не обязательно дожидаться пока ты уснешь, чтоб поставить тебе укол. – Точно, ты же совсем бесстрашная. Девочка-действие! Улыбка слезла с моего лица, ну зачем он все портит? Но ничего! Не на ту напал, нахал! – А ты думал все будет так просто? – спросила я. – Нет, просто не ожидал. Ты полна сюрпризов! – Ты даже не представляешь каких, – усмехнулась я. – Хотел бы я узнать твои секреты. – О, поверь! Не хотел бы. – Что, ты прячешь чей-то труп под кроватью и ставишь на нем опыты? – Нет! – взвизгнула я. – Это же не гигиенично! – Ну да, мог бы и догадаться. – Эндари протянул мне кружку с чаем, я сделала глоток и увидела его насмешливый взгляд. – Чего? – спросила я недовольно. – Может сахара добавить? – Я сейчас вылью его на тебя! – Вчера же ты пила с сахаром. – О, Судьба! Я так и знала, что ты не оставишь это без внимания! Да, я вчера боролась со сном, добавляла бодрость сахаром. Что, теперь? Будешь каждый день мне об этом напоминать? – Если ты со мной не разведешься – буду, – посмеялся он. – Если я с тобой не разведусь, боюсь мне потребуется не чай с сахаром, а что-то покрепче! – рявкнула я. – Мужские объятия? – поинтересовался он невинно. Я запустила в него подушку и почти зарычала. Он поймал ее и положил обратно ко мне, усевшись рядом. Поправил ее, похлопал. – Тише, маленькая упрямица. Нас прервала песня заставки сериала «Роза дикого моря», и мы оба повернулись к телевизору. На экране бегала Делайла по берегу моря и пускала слезы. Платье развивалось ветром, обтягивая ее прелести. Эндари начала подпевать заставке: О, дикое море! Дай мне сил выжить на этом пути! Пусть все невзгоды и печали будут позади! О, дикое море! Много ли я пролила уже крови? Много ли выплакала слез? О, дикое море! Сохрани меня и мою любовь! О, дикое море! Завтра будет новый рассвет, и бутон розы распустится вновь! – Ты, что, выучил ее наизусть? – спросила я. – А ты нет? Уже двести шестьдесят третья серия. Пора бы! Проблемы с памятью? – У меня отличная память, – огрызнулась я. – Я просто не имею привычки запоминать ерунду. На экране появилась Делайла, которая гуляла по роскошному саду семейной усадьбы ее жениха, а Эндари начал снова напевать песню: – Много я пролила крови и слез… – Много ли я пролила уже крови, – автоматически поправила его я. – Так ты все-таки знаешь ее! – ухмыльнулся он. – Да, знаю, – буркнула я в ответ. – А строишь тут! – Ничего я не строю! Он примирительно похлопал меня по плечу, и я отвернулась от него, чтоб посмотреть, как глупая Делайла опять страдает. В середине серии Эндари пришла смс, он открыл ее и нахмурился. – Нам опять надо куда-то идти? – спросила я. – Нет, мое второе задание. – Ты уходишь? – Да. Внимательно досмотри серию, завтра спрошу, сколько раз Делайла плакала или целовалась. Я кинула на него обеспокоенный взгляд. Эндари был не очень доволен тем, что его вызывали срочно куда-то. Я закусила губу и… не знала, что сказать. – Удачи! – Поцелуй на удачу? – он сощурился и улыбнулся. – Обойдешься сегодняшним и единственным. Надеюсь его хватит тебе с лихвой. – О, я уверен, что удачей зарядился на всю жизнь. Но удачи много не бывает! – Вон! – крикнула я. Он тихо засмеялся и вышел из квартиры. Я досмотрела серию, вымыла посуду, сходила в душ. Иногда мои мысли возвращались к капитану, и я спрашивала саму себя, все ли с ним в порядке. Потом ругала саму себя за лишние мысли. Я погасила свет в надежде выспаться наконец. Проветрила комнату и легла спать. Но моим мечтам о здоровом сне не было суждено сбыться. Наверное, пора перестать мечтать, все равно никогда ничего не исполняется. Меня разбудил в два часа ночи вызов на телефоне. Он отличался по звуку от обычных звонков. Я быстро подскочила в кровати, взяла мобильник в руки и нажала кнопку принято. Я оделась за пять минут, закрыла квартиру и побежала в гильдию. Кто-то нажал кнопку вызова рядом с моим именем, а в телефоне была смс от Лоуренса: «Николетт, жива, ранение».