Ассасины. Твое противоядие

Эндари затачивал лезвия, сидя на диване. Звук точильного инструмента и лязганья металла был… успокаивающим? Он поднял голову, улыбнулся мне и продолжил свое занятие, снова полностью сосредоточившись на нем. Я прошла в комнату-кухню, подошла прямо к нему. Зачем? Сама не знаю. Я просто зашла домой и мои ноги повели к нему. Я смотрела на его неидеально-идеальные растрепанные волосы и поймала себя на желании потрогать их. Просто как приветствие. Он дернул головой, пытаясь откинуть прядь, упавшую ему на глаза и продолжил точить лезвие. Я наклонилась за книгой на журнальном столике, чтоб взять ее на столешницу и читать, пока буду есть, еще раз посмотрела на него. Я протянула к нему руку и поправила прядь волос. Точильный инструмент замер в его руках, и он поднял на меня голову. Мы столкнулись взглядами. Нужно было что-то сказать, заполнить эту паузу. Но в глубине души я не хотела ее заполнять пустыми словами, так как эта тишина уже была цельной. – Тебе нужно подстричься, – сипло сказала я. – Да, дома подстригусь. Я прошла на кухню, чтоб нарезать овощи… И поняла, что ужин уже готов. – Ты приготовил рататуй? – Это единственное, чему ты меня научила. – А больше ты ничего не умеешь? – Умею, но на улице. Жарить мясо, варить суп в казане или плов. Хотя, должен признаться, на кухне удобнее готовить. – Ну еще бы! – усмехнулась я. Я снова посмотрела на него и не смогла определить, что вижу в нем. Казалось, что там такое смешение эмоций: грусть, тоска, напряженность, раздражение, усталость. – Ты не хочешь возвращаться в Карос? – Все сложно. – Расскажи? – Дал сегодня показания, нам предоставили билеты на поезд, отправляется в девять утра из Эрингтона. До него нас довезут. Эрингтон соседний городок от Лерона, как раз на границе государств, до него тридцать минут из столицы, а из него… еще несколько часов до Кароса на поезде. – Ты была в Эрингтоне? Это красивый маленький городок, там все как будто игрушечное… О! – он засмеялся. – Как раз для тебя, игрушечный ассасин. – Очень смешно! – заворчала я. – Да, я была там. С родителями, с дедушкой. Я любила там гулять в детстве. – Тогда кому-то пора баиньки! Вставать очень рано, нас подвезут на частной машине! – Это было сказано с диким блеском в глазах. – Вау! Вот что у тебя вызывает восторг? Машины? Ах, да! Еще телевизоры. Ты, когда получил свой первый телефон, наверное, вообще описался от восторга. – Нет, – сказал он смущенно. – Но технику я правда люблю. В детстве предпочитал их мягким игрушкам. – Я в детстве любила лечить животных. И мягкие игрушки у меня были чаще всего в виде кошек. – Что? – рассмеялся он. – Не могу представить, хотя нет. Могу. Ты ходишь со шприцом между игрушками и грозно угрожаешь уколами. – Так и было. У меня была вся комната обставлена ими. Но со мной спали только любимцы. – Кто были любимцы? – Я любила игрушки в виде золотистых рысей, их делали реже, чем львов или тигров. Но дедушка где-то находил. – Значит, в детстве ты спала с золотистыми рысями? – спросил он, странно глядя на меня. – Ага, я… люблю золото. Этого тоже было навалом, разных блестящих побрякушек. Все лежало в шкатулках, но все равно разбрасывалось по комнате. – Даже не верю, что ты разбрасывала вещи. – Да… было когда-то. Говорить с Эндари о прошлом было легко, он действовал как моя личная доза обезболивающего. Когда я говорила, то становилось легче, будто рану почистили и перевязали, чтоб она дальше заживала. Я отправила в рот очередную вилку с рататуем и похвалила капитана: – Вкусно, ты молодец! – Ты с таким же видом меня хвалила за поцелуй, – обиженно произнес он. Я рассмеялась, не зная, что ему ответить. В серьез эту тему не хотелось обсуждать. – Ты, действительно, похвалила меня за поцелуй как за какую-то еду. – Было вкусно, – ответила я и стала мыть посуду. Звук воды успокаивал, прерывая неловкий разговор. Я бросила краткий взгляд на Эндари, он понял, что я не хочу дальше обсуждать и снова стал точить лезвия. Какой понятливый мальчик! Не такой уж и нахальный. Я закончила и подошла к нему. – Можно? Он вложил в мою руку лезвие, я взвесила его ладонью. – Хорошо вес распределен. Мои не такие, но я и не заморачивалась по кинжалам. – Я заметил, дамочка с иголочки. Он вроде пошутил, но мы серьезно смотрели друг на друга. Как будто впервые рассматривали друг друга. Наверное, на него тоже нахлынули воспоминания прошлой ночи. Я отдала ему кинжал. – Ты была очень точна и собрана ночью. – Так говоришь будто не ожидал. – Вроде ожидал, но одно дело просто знать, что ты ассасин все-таки, другое видеть и осознавать. – Вау! Ты сказал ассасин в мой адрес без приставки игрушечный. – Да, я впервые увидел тебя в ситуации реальной опасности. – А у меня на кухне? Дважды! – Последний не считается, ты была не серьезной. А первый… там я не был серьезен, и ты не чувствовала, что тебя убьют. То, что было ночью – совершенно другое. – Да, другое, – тихо согласилась я. – Ты… убивала до этого? Я сглотнула… – Да, у меня были разные задания. Я же рассказывала. – Нет, не отравленным письмом. – Тоже что-то было, но я не люблю думать об этом. – Значит кто-то сегодня не выспится все-таки. – С чего ты взял? – У тебя травма внутри сегодня случилась. О, нет! Не сегодня, Эндари. Но ты об этом не узнаешь. – Переживу, я же ассасин. Но Эндари был прав. Ночью меня настиг кошмар. Я снова была на мосту, а руки опять были в крови. Вокруг меня лежало четыре трупа, а из пятого я доставала клинок. Ладони, предплечья и все остальное было в крови, а ветер то ли пел, то ли шептал, обдавая холодом: «Ты не уйдешь… Ты не скроешься». Я снова вставала в этом сне и смотрела в воду, собираясь прыгнуть. Но как обычно сзади меня загорался золотистый свет фонарей, и я снова отчаянно хотела повернуться. Посмотреть на свет еще раз, перед тем как прыгну в темные воды. Я поворачиваюсь как обычно…и просыпаюсь. Я подскочила в кровати и увидела золотистый свет в глазах Эндари, который отражался от ночника. Он присел ко мне на кровать и слегка приобнял. – Что случилось? Я не могла рассказать всей тяжести на моих плечах. – Ты был прав. Ночь будет не легкой. Но уже лучше. Иди, спи. – Ты плакала. – Он провел пальцем по моей щеке, собирая слезинки. – Не смей называть меня дождиком после этого, – проворчала я. – Это только Николетт разрешено. – Не думал. Он слегка приобнял меня, я вдыхала корицу и гвоздику от его волос и чувствовала, как мое сердце успокаивается. Он поглаживал меня по волосам. – Хочешь поговорить? – Нет, лучше дальше попробую доспать. Почему ты зашел? – Услышал слишком бурное движение из твоей комнаты. Заволновался. – Все в порядке. Я отстранилась от него и легла обратно. Он расправил одеяло надо мной и заботливо укрыл, а затем вышел из комнаты.

***

Утром, когда я оделась, Эндари меня пристально осматривал. – Что? – А ты хорошо осведомлена о моде в Каросе. Я была в свободных штанах и длинной тунике до колен, никаких лишних вырезов и сантиметров голой кожи.  – Все знают, что мужчин у вас лучше не провоцировать, – ответила я и в шутку провела пальцем по его плечу. – Я о об этом, – он показал на лицо и уши. Да, я сделала подводку на глаза, а в ушах блестели серьги-кольца. – Не хочу выделяться и привлекать лишнее внимание, – пожала я плечами. Он еще раз странно осмотрел мою одежду с каким-то хищным блеском в глазах, который я не поняла. – Такое все закрытое, непривычно. – Не нравится? – спросила я. – Непривычно. Хочется раздеть тебя. – Чего? Я тебе сейчас вколю в машине укол, и ты будешь спать всю дорогу! – В хорошем смысле! – Я даже не знаю, какой может быть хороший смысл. – Ну смотришь и думаешь, а сколько слоев ткани нужно снять, чтоб увидеть голую кожу и… Я запустила в него лезвие, которое он, конечно же, поймал. – Если ты так рассуждаешь, вообще не понимаю смысла этой одежды. Если тебя это только больше веселит. Я хотела взять маленький чемоданчик с вещами, но Эндари подхватил его первым и вышел из квартиры. Продолжая сверкать на меня непонятным блеском в глазах. Нас довезли госслужащие до Эрингтона, всю дорогу в машине играла какая-то дурацкая мелодия, которая в результате заела у меня, и я начала в такт ритму шевелить пальцами. Я не часто ездила в машинах. Лерон хоть и столица, а город не большой. Я справлялась общественным транспортом – автобусами и трамваями. Покупать машину смысла не было, тем более я чаще всего передвигалась по центру на своих двоих. Эрингтон же был еще меньше Лерона, действительно как кукольный городок. Мы вышли из машины, и я вдохнула сладковатый воздух. Всюду были пекарни и небольшие кафешки. – До поезда сорок минут. Хочешь куда-нибудь зайти? – спросил Эндари. – Нет, давай просто пошатаемся. – Пошатаемся? Не думал, что ты любишь просто шататься. – Эрингтон и правда красивый. Мы бродили по узким улочкам, манящим в них зайти, рассматривали цветные витрины, но не те, которые пестрили цветом, как ядовитые гусеницы, а тех цветов, что обычно присутствуют в детских игрушках. Маленькие домики из красного и желтого кирпича внушали умиротворение. Я почувствовала легкую тоску. – Ты бы хотела тут жить? – спросил Эндари. – Когда-то хотела, – ответила я. – Но сейчас моя жизнь в Лероне. – Да, в Лероне, – ответил он. Мы показали билеты на станции проводнику и сели в вагон. Дорога была приятной. Эндари иногда шутил, а потом и вовсе начал петь. – Хватит! – Мы не посмотрели вчера «Розу дикого моря», надо восполнять. Мы можем придумать диалоги. – О, нет! Такой глупостью я заниматься не буду. Но дорога была длинная, не помню, когда я ездила куда-то дольше двух часов. Так что, под конец пути мы стали разговаривать как Делайла и Ромул. – О, какой кошмар, мое сердце погибнет, если ты оставишь меня Ромул! – подражая драматичным ноткам героини подвывала я. – Я вернусь к тебе, обещаю, Делайла. И больше никакие обстоятельства нас не разлучат. – Голос Эндари тоже был пропитан надрывом. – Я буду ждать, о мой любимый Ромул! – для большей печали я положила руку на сердце. – Вообще, по-хорошему, – сказал Эндари уже обычным голосом. – Тебе следовало бы избить меня. – За то, что ты такой приставучий? Да, согласна. – Нет. Если какой-то мужчина жалуется на обстоятельства в виде беременной бывшей. – Хорошо, что мне не жаловались, – усмехнулась я. – А на что жаловались? – Ты опять свел разговор к моим мужчинам. – А их было много? – О, смотри, буфетчица ходит! Купи мне киш с рыбой. Запрещенный прием. Я всегда все покупать стараюсь сама, а если он покупает – пытаюсь безуспешно впихнуть деньги. А тут сама попросила. Эндари нахмурился. – Не поверю, что ты будешь есть выпечку в поезде. – Действительно, – выдохнула я. – Не буду. – Переводишь тему? – Ага. – Ладно, ты так скрываешь свою личную жизнь до меня, что я делаю вывод, что там было либо очень много мужчин, либо нисколько. – И какой вариант подходит? – Ни один. Слишком много… ты не похожа на человека, который бы легко подпускал к себе близка. Ни одного… не поверю. Ты очень красивая, умная, изящная, вызываешь восхищение и умиление одновременно, когда в твоих руках скальпели или иглы. Да даже просто с кухонной тряпкой. Ты ее держишь так, будто в твоих руках поводок с ошейником или кнут. Я потеряла дар речи от его слов и попыталась пошутить: – Я рада, что мои иглы вызывают восхищение. Я же, все-таки, с детства училась ходить с гордым видом, держа шприц в руках. Но Эндари продолжил, не обращая внимания на мою шутку: – Скорее всего у тебя в жизни был один или два мужчины, и судя по всему счастья тебе это не принесло. – Когда отправишься в квартал вудунов гадать за деньги? У тебя хорошо получается, такое серьезное лицо. Я закусила губу. В чем-то он был прав. Большую часть времени, лет с четырнадцати я был влюблена в Лоуренса, и, хотя мы не были вместе, было ощущение, что он единственный мужчина в моей жизни. До недавнего времени. Из-за него я не прониклась чувствами ни к кому, кого встречала. Не смогла подпустить близко даже ради мимолетного увлечения. Казалось, что я предаю его тем самым. Наши доверительные отношения. Но были ли они? Возможно, это кажется глупым. С учетом того, что у него в постели периодически кто-то появлялся, даже не периодически, а часто. Я мельком взглянула на Эндари… и прикусила язык, чтоб вопрос о том, а сколько у него было женщин не вылетел из моего рта. Хорошо, Рейни. Хоть в чем-то ты еще себя контролируешь и умеешь головой думать. – Так я прав? – Эндари замер в ожидании ответа. – Если бы я хотела это обсуждать, я бы не выбрала действие тогда. – Жаль, конечно, что ты не захотела тогда говорить. Впрочем, не жаль, – повеселел он. Вот бы стереть наглую улыбку с лица. Бесит! Гад! Поезд остановился в приграничном городке, где мы сделали пересадку на внутренний поезд. Мой живот болезненно начал урчать, когда я опустилась в мягкое кресло. Эндари обеспокоенно оглядел меня и поджал губы. – Извини, но тут не продают еду. Нам ехать всего пару часов. – Ничего страшного. Тем более ты сам сказал, что я не буду здесь есть. Не знала, что дорога может так утомлять. Я, видимо, в высшей степени любительница домашнего уюта. А стук колес по рельсам только больше нервировал. Я думала, что за несколько часов привыкну, но я ошиблась. Голова начала болеть, я рассосала легкую таблетку от головной боли, чтоб чуть-чуть облегчить жизнь. – Как ты перемещаешься по странам часто? У тебя же постоянно разъезды, наверное? – Привык. – Мне кажется, что к этому невозможно привыкнуть. Хорошо, что моя работа связана с лабораторией. – Тебе не бывает скучно? – О, нет! Как может быть скучно? Я же с таким объемом информации работаю. – Да, что может быть веселее, чем раскладывать яды на составляющие и смотреть анализ крови. Я в шутку пихнула его в плечо, а он накрыл мою руку ладонью и слегка погладил. Я резко отдернула свои пальцы и отвернулась к окну, ощущая покалывание от его прикосновений.

***

Хэлия встретила нас жарой и солнцем. И несмотря на то, что тепло я любила, и Нуриния была теплой страной. Все-таки разница в семь-восемь градусов была ощутима. Уже был вечер, а воздух оставался терпким и горячим. – Добро пожаловать! – бодро сказал Эндари, помогая мне спуститься с поезда. – Хотел бы сказать, чувствуй себя как дома. Но это будет бессмысленно. – Ага. – Прием в штабе завтра, сейчас поедем домой. – Домой? Я отель планировала снять. – Официально, ты – моя жена. И… – Не продолжай. Я все поняла о ваших странностях и особенностях. Нас забрала служебная машина и высадила около большого частного дома. Я с интересом осматривала бежевый особняк с терракотовой крышей. Раз, два… – Тут три этажа? – изумленно спросила я. – Три этажа, плюс подвал и мансарда. – Но зачем тебе такое? Это твой дом? – Почти… – ответил он взволнованно. О, нет! Сердце забилось очень часто, я старалась приказать ладоням не потеть, но жара вообще не помогала моим приказам телу. – Как так произошло, что за девять с лишним часов дороги, ты не сказал, что я буду жить в доме с твоими родителями?! – покричала я и тут же осеклась. – Меня кто-нибудь мог услышать? – Нет, в доме обычно шумно. – Я не хочу общаться с твоими родителями. – Ну, с родителями и не придется. Отец много работает, он заканчивает очень поздно и ночует в квартире при штабе, а сюда выбирается раз в неделю. Тут только мама, бабушка и мои братья с сестрами. – Братья с сестрами? Их, что, много? – Да. Четыре сестры и два маленьких брата-близнеца. – И все такие же шумные и наглые как ты? – Нет, это прерогатива старших. А я – самый старший! – Самый несносный! – В чем-то да. Пойдем, моя мама – прекрасная женщина! Она тебя полюбит. – В смысле полюбит? Только не говори, что ты ей не сказал, что я – твой ассистент в Нуринии. – Сказал. Она в курсе, что это брак по договоренности, уже переживает за бедную девочку, которая целыми сутками терпит мой характер. – О, она осведомлена о том, что у тебя длинный язык и дурацкие шутки? – Она, мне кажется, все еще считает меня громким нахальцом, что в детстве забирался на дерево и кричал неприличные стишки на всю округу. – А разве что-то изменилось? – Вообще-то, да. Все, не переживай. Она все равно полюбит тебя. – Он подбадривающе меня похлопал по плечу. – Хоть и как просто гостью. Последнее мне показалось прозвучало с лишней ноткой грусти, но я не желала думать об этом. Я поправила волосы в косе и слегка кивнула. Мы зашли на крыльцо, по бокам которого были кусты с красивыми розовыми цветами. Они выглядели свежими, несмотря на жару. Видно, что о них тут заботятся и регулярно поливают, а также подстригают. Из дома доносился приятный аромат. Кажется, там что-то уже готовили. Живот скрутило. Эндари позвонил в звонок предупредительно и открыл дверь. На меня вылетела маленькая девочка с золотисто-каштановыми волосами, чуть не сбив с ног. Она запрыгнула к Эндари на руки и принялась выкручивать ему волосы. На вид ей было лет восемь. – Лелли, ты могла дождаться, когда мы зайдем? Зачем так пугать гостью? – не очень строго пожурил ее Эндари. Девочка лишь смущенно захихикала. – Эндари, где твои манеры? Впрочем, зачем я спрашиваю. – Раздался приятный женский голос. Он обволакивал, будто меня окунули в теплое молоко. – Хоть бы предупредил гостью, что здесь шумновато и немного травмоопасно. На пороге показалась женщина, которой на вид было не больше сорока. Хотя я понимала, что ей больше. Ее каштановые волосы с выгоревшими светлыми прядками были убраны в высокий хвост с тоненькими косичками по бокам, а золотистые глаза смотрели с таким же приятным прищуром, как и глаза Эндари. Она была одета в синее свободное платье, а на ногах красовались белые домашние босоножки. – Здравствуйте, я – Рейни, – представилась я его матери. – Меня зовут Керисса, рада с тобой познакомиться! Добро пожаловать в наш шумный дом. И я зашла во внутрь, ощущая Эндари спиной. Каких неожиданностей и сюрпризов мне еще Судьба заготовила?