Освоиться в современности

Главной загадкой, помимо поиска бога, в его путешествии в Китае был, конечно же, господин Чжун Ли. С момента, как его начали называть Тартальей. Нет, даже раньше, парень узнал, что боги-то, вообще-то, существуют и, бывает, даже скрываются среди простых смертных. Маленькому Аяксу никогда не была понятна эта идеология. Кому молиться, если никто не отвечает? Зачем бояться идти по дороге после того, как её перебежал черный кот? Почему это синица бьётся в окно к смерти? Ну, разве что к её собственной, потому что птицы так себя обычно не ведут. Тарталья же уже давно во всё это не верил. Теперь юноша знал о существовании чего-то большего, чем люди вообще могли себе вообразить. И это были не какие-то тупые приметы про падающую вилку, ложку, нож. Это было про настоящих богов и про то, как их власть была далеко не вечна. И вот так вот, сейчас уже Чайлд, оказался в командировке в Китае в погоне за старым божеством то ли войны, то ли торговли, упоминания о котором закончились полвека назад. Когда он говорил об этом — имел в виду, что так и было. О Мораксе не было упоминаний уже очень давно среди местных жителей. Единственное, что о том вообще было известно это «Он всё ещё жив. Ты найдешь его», — со слов Царицы. И так, как парниша абсолютно очевидно не смог добиться чего-либо существенного, облазив весь интернет, открыв все скрытые файлы в Северном Банке — пришла пора тяжёлой артиллерии. Долгой и нудной зубрёжки китайского, чтобы только потом он смог обладать достаточным уровнем познаний, дабы иметь возможность спросить стариков и детей о фольклорных сказках, о божественных храмах и о старых легендах. К счастью, долго искать-то и не пришлось. Ритуальное бюро предоставило гида. Звучит слишком мрачно по сравнению с реальной ситуацией. Его же не по кладбищу водили? Хотя это с какой стороны посмотреть — на каждом уголке земли кто-то когда-то умер. Кстати, с каких пор они вообще сотрудничали с ритуальным бюро, да ещё и в Китае? Неважно, потому что гид стал его спасением. Тот отлично владел английским, пускай Чайлд и не понимал некоторых оборотов речи, а услышав некоторые слова и фразы, ему приходилось напрягать память и вспоминать свою восьмидесятилетнюю учительницу, чтобы понять, о чём вообще идёт речь. Английский, в любом случае, давался ему легче. Там хоть буквы были! Да, латынь, но это не странные символы, в которых азиаты увидели человека, дом, дерево и подобное… Плюс, признаться честно, с момента своего приезда, парень сосредоточился на разговорном китайском, поэтому из иероглифов мог написать только те самые три «человек», «дом» и «дерево». И сам сопровождающий не переставал удивлять. Он был каким-то слишком сдержанным и воспитанным, даже для старика. Обычно, Тарталье пожилые люди нравились тогда, когда молчали. Ладно, переборщил, можно ли было назвать Чжун Ли старым, если юноша даже не знал его точный возраст? Да даже не точный. Он мог только предполагать, что тот был или его ровесником, или немного старше, исходя из чужого внешнего вида. Гид этот был странно подозрительным. В лучшем проявлении этих слов. В большинстве случаев, по крайней мере… Мужчина мог с небывалой точностью рассказать дату, когда люди положили первый камень этого здания, полное имя основателя, но не то, кто владел им сейчас. Сопровождающий в общем смысле знал многое. Многое о прошлом Китая, а не о теперешнем. Не то чтобы это отталкивало парнишу. Чайлд спрашивал, а Чжун Ли охотно предоставлял информацию. О древних верованиях, о богах, о архитектуре, о традициях. Он думал, что нет ничего странного в том, что юноша сказал, мол, приехал в культурно-образовательных целях. Достаточно правдоподобно звучало? Если Тарталья просит, а он просил, гид с радостью водил его по всяким старинным достопримечательностям, по архитектурным произведениям искусства, где за некими легендами были захоронения давних божеств. Только вот было одно «но» — сопровождающий хорошо знал историю, культуру, традиции, литературу, архитектуру, но почти никто не знал его самого. У кого не спроси, почти все, как один, отвечали, что господина Чжун Ли, как такового, и не знали. Исключениями из этих правил были лишь несколько человек. Управляющая похоронным бюро, которая описывала мужчину, как типичного старика, но работающего на человека с меньшим опытом в жизни. Она, кажется, гордилась этим. Добрая бабуля, постоянно что-то высматривающая на террасе. Парень даже изначально подумал, что это была мать Чжун Ли, но как-то уж они слишком неофициально говорили, а бабушка наоборот была слишком почтительная перед младшим её человеком. Они взаимодействовали, как друзья, нет, скорее, даже как наставник и ученица, что было в какой-то мере странно. Может, в Китае такие традиции, а возможно, та была из родителей, которые стремились своему чаду в первую очередь стать другом, а не авторитетом. А может быть, Чайлду просто не стоило лезть в чужие семьи. Кстати, о них. Он так и не смог понять, кем маленький зелёный карлик был для мужчины. Тот не выглядел старше подросткового возраста и вел себя отстранённо со всеми, кроме гида, а к Тарталье и вовсе относился враждебно, словно ища подвоха от каждого его движения. Хотя карлик этот также определённо был более современным, что волей-неволей наталкивало на мысль о том, что это был сын Чжун Ли..? Это просто бы означало, что сопровождающему, по меньшей мере, было за тридцать, но этого просто не могло быть. Как же слова той бирюзы, что выступала с песней в баре? Когда вокалист уже пьяный взболтнул о том, какой же мужчина на самом деле скучный старик, а тот в ответ лишь одними губами спросил что-то вроде «а сам-то?», — на китайском. Младший тогда только взбунтовался, мол, семь меньше трёх, чего парень не понял. Это была их разница в возрасте? Но тот вокалист не выглядел старше подросткового возраста, максимум, ранней юности. Восемнадцать и двадцать пять? Нет, тот ввёл себя старше. Тогда двадцать восемь? Всё ещё недостаточно… Кроме этих прецедентов была ещё странная девушка, косплеерша с рогами и девушка, о чьих разбирательствах в судебной сфере ходили легенды. И вот так, медленно переключаясь с изучения культуры Китая на изучение одного сопровождающего, юноша всё больше подмечал про человека рядом. Чжун Ли, вроде как, был глубоко верующим человеком, но никогда не молился. Любил необычные благовония с имитациями запахов давно исчезнувших цветов. Орудовал палочками так же хорошо, как Тарталья оружием. Был великодушен на продуманные и элегантные комплименты, которые могли бы смутить даже самого уверенного в себе человека. Всегда держал пиалу с чаем двумя руками. В алкоголе его вкус был изощрен и изящен точно также, как и сам мужчина. Его мимика была не богата сама по себе, но давала знать об изменениях в настроении достаточно, если уметь смотреть когда надо и куда надо. Мужчина имел устарелый вкус почти во всем, начиная выбором одежды и заканчивая литературой. Тем не менее, это не делало его менее привлекательным. Тот никогда не снимал перчатки. Он любил молочный улун, но каждый раз вздрагивал от звука кофемашинки и от самой идеи кофе. А когда слышал о чем-то вроде растворимого кофе-чая на его лице отражалось что-то, из всех выражений лица, которые Чайлд только видел у него, что было ближе всего к отвращению. Точно такие же эмоции тот испытывал при упоминании морепродуктов. Очевидно, у Чжун Ли был какой-то неприятный опыт с ними. А ещё, юноша, конечно, знал, что уроженец Китая не смыслил в технологиях, но чтобы он сказал, что не имеет телефона, чтобы поддерживать связь, когда Тарталья наконец-то решился попросить чужой номер. Даже вариант того, что это была тупая отмазка, дабы не давать ему такой желанный контакт, был более вероятен, но нет же. Это же был Чжун Ли. Тот поведал, что даже никогда не задумывался о этом. У него, черт возьми, никогда не было даже телефона-раскладушки! А чем он, извольте спросить, общался? Голубиной почтой? Парниша мог поклясться, что у всех знакомых сопровождающего определенно точно были телефоны. И так, Чайлд вновь оказался лицом к лицу с одной простой забытой истинной — мужчина был падок на блестяшки. Как та ворона сгребала всё, что блестит, в охапку, так и Чжун Ли хотел сделать тоже самое со всем, что выглядело, как золото. Конечно, и тут у него был довольно изысканный вкус — тот прекрасно разбирался в украшениях и драгоценных камнях. В украшениях и драгоценных камнях эпохи Шан-Инь как минимум. В общем, с горем напополам, юноше удалось его убедить не брать блестящий кирпич вместо телефона, а купить смартфон, включающий в себя набор с золотым минималистичный чехлом. Хотя «купить» — это было сильно сказано. Кто там ещё из них двоих его покупал? Ладно, он все равно сейчас буквально жил в банке, что ему стоило оплачивать все покупки какого-то работяги из похоронного бюро? Тарталья, вообще, и до этого пытался познакомить мужчину с соцсетями, но поняв, что это пока слишком недосягаемые знания для другого, перешёл на банальную возможность позвонить кому-то. Парниша даже специально достал свой рабочий номер телефона, о котором никто, кроме него, и не знал до того момента, чтобы научить Чжун Ли звонить конкретно тому, кому тот хотел. И боги были свидетелями — он пытался. Но разве был юноша виноват, что один слишком привлекательный гид вёл себя, как его бабушка, с телефоном. Нет, даже хуже. Его бабушка, по крайней мере, могла найти кому-то позвонить. Да, сначала обзвонила бы половину контактов, в поисках нужного, потому что не знает, как зайти в «контакты», но в это ситуации главным был результаты, а не «тернистый путь», который к нему привёл. И вот, у мужчины уже появился свой смартфон, с помощью которого тот маленькими шажками изучал не только просторы интернета, но и окружающий мир. Хотя Чайлд, лично, всегда сравнивал Чжун Ли с ходячей Википедией, но с более привлекательной версией сайта, где объяснения хоть интересные. Парниша не может забыть, как минут десять катался по полу, смеясь с того, как мужчина не смог обойти свой же фейсайди. Пускай это и было чертовски странно. Учил настраивать того телефон, чтобы вещь была удобной в использовании. Показал, что в нём даже есть неплохая мини-камера, чему тот, конечно же, сильно удивился, ведь «камера — это отдельный предмет, по меньшей мере, занимающий половину сумки», — а тут в этом сплющенном прямоугольнике скрыта такая удобность. Обучив Чжун Ли базовым вещам, вроде того, как ставить защиту, записывать видео, фото, заметки, контакты, заходить в галерею и звонить людям, воспользовавшись своими доступными номерами телефонов, объяснил, что такое его собственный номер, СИМ-карта, Тарталья понял, что передвигаться к социальным сетям ещё рано. Хотя юноша был уверен — мужчина бы стал популярным в любой из них, только запостив одну лишь свою фотографию. В конце второго экспресс-курса по пользованию телефоном, он решил устроить маленькую шалость. У Чжун Ли в принципе и юмор всегда был интеллектуальный и грациозный, но это у него, а вот у парня же… Чайлд долго думал о том, какую рыбку поставить на заставку нового смартфона мужчины, когда наконец-то отдал его в руки владельца. — Что это? Чжун Ли тут же нахмурился в своих очках, смотря на экран. О, они были ему очень к лицу. — Селёдка под шубой. Мужчина показал свою вкладку в гугле сейчас и парень едва ли сдержал смех. — Я имею в виду, какое из этих слов стоит употребить? Ты меня «заскамил» или «затроллил»?