Блины, что были раскрашены краской

***

***

Тёмный вечер таился за окном, пока дома гостил паук у паука, как ни странно. Художник в своей отдельной комнате для творчества своих шести рук только разбирал пришедший набор для написания картин. Он не особо умел рисовать, но мог изобразить кистями своего гостя. Только его. Он был его музой, хоть и выглядел слишком… Тускло на вид. Но и сам он не был исключением. Ставя основу мольберта, он готовился водить очередные черты всякой чепухи на первый взгляд. Тем временем второй парень учился готовить, стоя перед столом и размешивая венчиком основу смеси. В отличии от первой персоны, он имел уже четыре руки по личным обстоятельствам. Нет, он не был изначально рождён таким. Это произошло из-за мутации по случайности, перепутав пробирки в тот момент. Но не сожалеет об этом он. Так даже легче жить! За исключением одежды. Но этим уже обеспечивает его любимый. Включив сковороду на газе одной рукой, другой он налил масло. Остальные две стали в виде сердец раскладывать на кипящей поверхности густую жидкость. С момента своих злодеяний он очень сильно изменился. Хотя… Есть возможность, что он так только к определённым людям относится. Но Эрго уже рисует пропорции двух лиц — своего и Фредерика. Конечно, лучше называть второго парня Крейгом, чтобы не получить по лицу, но все же факт остаётся фактом, что его настоящее имя — первое упоминавшееся в этом контексте. Но не до этого. Краски размазываются, создавая переход между светом, тенями и тому подобному. Подпевая любимую песню себе под нос, художник пытался никак не касячить. Он отучился в художественной школе полностью, но рисовал все реже и реже из-за института и мании коллекционера. Смотря на личико возлюбленного, за которое он принялся в первую очередь, он улыбался от единой мысли о нем. Шипение масла и быстро Крейг принялся скорее «спасать» последние блины от почернения. Пока он ждал, то успел найти сироп и клубнику, которые станут декором для блюда в знак привязанности. Всё аккуратно обустроив, паук решил пока что посмотреть по телевизору телешоу про ковку ножей. Это стало заменой его увлечений в ранние годы. Пытки, все же, ужаснее такого. С помощью телепередач он учился ковать, и в итоге пару орудий подарил Эрго, взамен на свою одежду. Но тоска, однако, нагоняла душу в плохое состояние, из-за чего через пару минут он выключает телевизор, берет поднос с едой и идёт медленным шагом в сторону «мастерской», где творится полная, но мелкая неразбериха. Маты тихим голосом доносились из-за двери, поскольку были ошибки в пропорциях тела. —Я же уже отучился 5 лет художественной школы и закончил на графического дизайнера… Почему я так криво рисую ёп твою мать?! — нервный голос разочарованного парня был прерван стуком в дверь. Это Крейг хотел зайти к нему с подарком. В растерянности от того, что в данный момент художник был раздражен, он упал прямо у двери, подскользнувшись на тюбике розовой краски, пока направлялся к двери, дабы открыть её. Из-за грохот, ожидаемо, парень сам отворил дверь в комнату, не дожидаясь того, пока второй встанет с пола. Поставив на ближайшую поверхность, исключая пол, готовые блинчики, паук помог подняться пострадавшему «собрату». Усадив на стул рядом, одноглазый принялся ощупывать каждую грань чужого тела, где могла образоваться травма. Сам виновник этого лишь прикусил губу от боли, из-за чего там сделалась новая ранка. —Ну бляха, солнце, ну не травмируй ты себя так… — взволнованно, слегка ругая, говорил «доктор» со стажем, пока пациент корчился. — Нигде не болит? Эрго помотал головой, ведь были ощупаны в тот момент уже старые синяки и шрамы, которые все равно болели при жмаканьи по ним. Он просто встал, взял обратно в руки палитру с кистью и продолжил рисовать. Разочарованный в самосохранении парня, четверорукое существо встало с колена на обе ноги, подошло сзади к творцу и обхватило верхними руками шею, а нижними — талию бедняги. Но это было сложно сделать из-за наличия дополнительных конечностей в этой области. Тела сблизились и прижались друг к другу, создавая нарастающее приятное тепло. Пришлось медленными жестами рук убрать посторонние предметы в сторону. Нет, он не может быть обиженным из-за пустяка! Привычная, лёгкая и столь сверкающая улыбка белых зубов озарило лицо с шестью глазами. Румянец пришёл за этим же чувством тепла. Нельзя было поверить, что человек сзади был когда-то психопатом, что ставил опыты над невинным людьми. Но для него были они отвратными и ужасными в то время. —Эти ощущения я как будто лет 10 не чувствовал, милый… — мягким тоном подметил свои ощущения художник и положил пару рук на чужие. —Мне так тоскливо без тебя каждый день… Ты — самое лучшее, что было у меня. Даже Фрэда была хуже тебя во много тысячи раз. — пользуясь случаем быть одного роста с абонентом, кузнец нагибается к столь манящей коже на шее, оттягивает воротник и проводит по ней жарким и мягким языком вдоль и поперёк. Тело вздрогнуло, а лицо расплылось в трезвой улыбке. Но не время для подобного, так что пришлось отобрать от власти рук одну из частей кофты. Но упрямый паучок снова убрал воротник с шеи и уже решил аккуратно впиться в кожу паренька, давая знать, что стоит говорить напрямую об этом. Вполголоса раздался сладкий стон мальца, который просто хотел закончить свою картину, а не позориться своей нежностью перед возлюбленным. Пришлось ударить по руке, чтобы уже дать знак, что желания на это нету. —Крейги, не надо… Не время ещё, ты же можешь потерпеть? — усмехавшись слегка, растерянно говорил Эрго. —Ладно, солнце… Я не буду, но зато оставил знак о себе) — улыбнувшись и обострив свои клыки, рука погладила отметину, а после Крейг отстранился от парня. Но желание так быстро кончать нежные прикосновения так же присутствовало. Повернувшись в сторону одноглазого, разноцветный обнял его резко и неожиданно. Но только сейчас краем глаз он и заметил, что на столе стояла еда для него — блины, что были все в краске. Но уже было наплевать на это, что те не будет приятно есть. В следующий раз будет его любимый паучок знать, что с потолка в этой комнате тоже капает краска. Хотя… —Ау, что мне на голову упало? — пытаясь отойти от мелкого шока после действий шестиглазого, одноглазый рукой смахнул с себя краску, оставив след на волосах. Усмехнувшись от случайности, объятия извинений приняли взаимный исход. —В следующий раз смотри на потолок — хихикнув, Эрго снова устроил бардак на чувствах Фредерика и поцеловал его в губы. Долго, протяжно, пока один из них не прервал «парный суицид», ведь так можно было и задохнуться между прочим. Зная, что по силе художник отстаёт, он отпустил кузнеца и сзади запрыгнул на него, поставив ноги в удобное положение для обоих. Пока те не начали бег по квартире, то яркая палитра взяла, подхватила блины и верх ногами поставила на голову тёмной окраски. Все равно волосы уже были грязными, все равно надо было их мыть! —Эй! — возмущённо, но добро отреагировал на детскую шалость четверорукий, а после погнал, как лошадь, на скачки по дому. Веселились они долго и не напрасно. Пока по итогу не заснули вместе, будучи грязными. Но все равно стирка — не помеха! … Сирены…? Скорая помощь?