Что осталось у тебя без меня?

***

Молодые люди разошлись по своим комнатам, и наконец братья остались вдвоем, предоставленные друг другу. Даниэль сразу потянулся к брату за поцелуем, но тот ответил только легким касанием и после отошел к кровати. Младший лишь глупо смотрел на него и не понимал, что происходит. Единственное, что он знал — если Шон начнет опять загоняться, то его будет не остановить. Слишком много не закрытых гештальтов было в его голове, и даже психолог не мог справиться со всеми сразу. Тревога нарастала с новой силой. Страх снова быть брошенным перекрывал остальные чувства волчонка. — Шон, что происходит? У нас все хорошо? Брат устало потер шею. — Да, hermano, все в порядке. Я правда сильно устал, и только. — Ты совсем меня за идиота держишь, похоже, — раздражение накрыло Даниэля. Он вплотную подошел к любимому, не давая тому уйти, — думаешь, я не понимаю, когда с тобой что-то творится? — Нет, но... — Ну да, когда-то ты сказал, что у меня «ограниченный умишко». До сих пор так думаешь? — Для чего ты вспомнил это? Что ты хочешь от меня вообще? Шону искренне было стыдно за те слова, которые он когда-то в пьяном угаре сказал брату. Он и так изрядную часть терапии потратил на устранение чувства вины за эти никчемные высказывания. А сейчас Даниэль собственноручно вытаскивал из него те самые отвратительные воспоминания, от которых было больно. Младший все понял и ему стало неудобно. Он ведь хотел совершенно другого! Почему же он не может сдержать свой язык? — Прости меня, я не это имел ввиду... Просто я не могу видеть тебя в таком состоянии, когда ты скрываешь от меня свои мысли. И я боюсь, до ужаса, что ты снова уйдешь. Просто оставишь меня одного, выбросишь, как ненужную игрушку. Шон без лишних слов обнял брата за талию и посадил рядом с собой. Иногда мысли Даниэля поражали его и вгоняли в ступор. — Ты действительно глупенький, но только когда дело касается меня, видимо. Разве я могу забыть о том, насколько ты умный? Ты мог бы закончить Гарвард, если бы захотел. Твой querido (любимый) тоже не дурак, все помнит. И еще. Не смей даже думать о том, что я тебя брошу. Я скорее умру, чем расстанусь с тобой. Понял? Волчонок кивнул в ответ, согреваясь в объятиях. Его паника с каждым годом становилась только сильнее. Хорошо, что он стал работать с психологом, иначе давно бы уже сошел с ума от постоянных переживаний. В комнате воцарилась приятная тишина. Братья только обнимали друг друга, и молчание никак их не беспокоило. Но Шон понимал, что Даниэль прав. Ему давно нужно научиться говорить все, что было на душе. Он помнил девиз брата: «Говорить — это правильно!». — Mi amore, и ты прости меня. Для тебя может показаться мелочью, но мне нужно знать — почему с Крисом ты другой? — Не понимаю, какой другой? — в глазах младшего полнейшее непонимание. — Как тебе сказать. Тебя словно подменяют. Вы ведете себя как дети, но в хорошем смысле этого слова. Особенно шутите, совершенно по-другому взаимодействуйте. Я понимаю, что он твой друг, и ваши отношения отличаются от наших. Но почему со мной ты всегда слишком взрослый? — Я совершенно тебя не понимаю. Шон, это нормально, быть для своего парня взрослым. Тем более я и так уже взрослый, если ты забыл, мне двадцать один! Что ты хочешь от меня? Детских обид и глупых игр? — Вполне может быть. — Но зачем? Зачем? — удивление Даниэля настолько сильно, что он отстранился от брата, — Я знаю, к чему это может привести. Не хватало только, чтобы ты думал обо мне как о десятилетнем! Тебя на детей тянет, или что? — Вот умеешь ты все опошлить, dios mío, — старший покачал головой, — как объяснить тебе, что мне этого не хватает? Я пропустил года твоего взросления, совершенно никак в них не участвуя. Ты вырос слишком быстро. Выдохнув, он продолжил: — А я до сих пор скучаю по тому Даниэлю, который делал для меня карту сокровищ. Или который так забавно реагировал на мои нравоучения и даже иногда закатывал мне истерики. Я не прошу тебя становится снова маленьким, просто не прячь от меня и эту твою сторону. Ведь я же вижу, что внутри тебя еще сидит тот самый enano! — Тебе действительно этого хочется? Разве это нормально, в моем возрасте вести себя как глупый подросток? — Не как глупый подросток. Будь просто тем, кто ты есть. Не надо ради меня становиться другим человеком. Я люблю тебя любого, и буду любить всегда. Добрые слова снова согрели Даниэля. На самом деле, быть всегда взрослым, всегда в напряжении рядом с братом — это сложно. И он понял, насколько ему нужно было одобрение Шона. Теперь он не будет сдерживаться рядом с ним. Под приятным впечатлением от разговора младший без задних мыслей положил ноги на коленки старшего. Но внезапно встретился с заигрывающим и дерзким взглядом Шона. — Мне тут рассказали кое-что... Дед, серьезно? Так ты думаешь обо мне? В голове со скоростью кометы пролетело: «Черт, гребаный Крис, он ему рассказал». Даниэль нерешительно пожал плечами. — Ну... э... Не понимаю, о чем ты. Точно-точно! Юноша знал, чем его слова могут грозить. Брат снова обидится на него, в этом сомнений не было. Но Шон не обиделся, а даже наоборот. Он скинул ноги Даниэля и разлегся на кровати в вызывающей позе. — Ну давай, покажи тогда старичку, как нужно. Даю тебе полную свободу действий. — Что-о? Это сон? Вот этого Даниэль явно не ожидал. Чтобы Шон, да и сам отдался в его полное распоряжение? Либо он попал в рай, либо брат свихнулся. Впрочем, это было не важно. Младший навис над старшим, все еще не до конца уверенный. — Ты уверен? Точно? — Давай, пока не передумал. Или я сам тебя трахну, но уже на моих условиях. Этот грязный разговор во всю разбудил фантазию Даниэля, и он отбросил все сомнения. Раз Шон хочет, то не стоит его разочаровывать. — Говоришь, что глупых игр хочешь? Ну давай тогда поиграем в мою любимую игру. Младший положил ладонь на грудь брата и стал обманчиво спокойно его гладить. Подобное затишье перед бурей одновременно пугало старшего, и максимально интриговало. Что же задумал enano? — Как тебе идея сыграть в «я никогда не»? Но с моими правилами. Важное уточнение... Даниэль отвернулся к прикроватной тумбочке и взял из нее бандану Шона, которую тот носил в особо солнечные дни. Но сегодня он планировал использовать ее по-другому. Доверительно улыбаясь, волчонок завязал глаза послушному брату, который совершенно не сопротивлялся. Ему было интересно, куда же приведет их необузданная фантазия младшего. — Та-ак, готово. Теперь слушай внимательно — я говорю тебе, что никогда не делал. Если у тебя это было, то киваешь головой. А там уже посмотрим, заслужишь ли ты наказания или нет, lindo (милый). Одним движением Даниэль стянул футболку с себя и брата, чтобы иметь больше контакта с кожей. Он планировал много взаимодействий с телом любимого, пока тот такой беззащитный лежит перед ним. Шон вздрогнул и внутренне напрягся в ожидании. — Начнем с простого. Я никогда не любил никого сильнее своего брата. Старший Диас безмолвно замер. Естественно, он никогда не любил никого сильнее своего младшего. Даже если бы они не были в отношениях. — М-м-м, какой молодец. — Даниэль прикоснулся губами к шее старшего и нежно стал ее целовать. Шон, потерявший полностью возможность видеть, даже такие простые прикосновения ощущал во много раз сильнее, а неизвестность будоражила фантазию. Он поддавался всем телом на ласки брата, дрожал от его требовательных рук. Младший заметил, что любимый полностью расслабился, и потому решил сделать резкий выпад — на мгновение он закончил ласковые поцелуи, а уже через секунду сильно прикусил кожу возле ключицы, всасывая ее. Шон настолько не ожидал подобного, что даже забыл, как дышать. — Ай, Даниэль, больно же. — Не-а, — младший даже не думал останавливаться и продолжил оставлять засосы на теле старшего, - тебе понравится. Пришлось смириться и позволить младшему продолжать свои экзекуции. Он все равно не мог до конца проникнуться грубыми ласками, но в какой-то момент они действительно стали ему нравиться. — Продолжим, — Даниэль оторвался от брата и поудобнее устроился на его бедрах, уже ощущая под собой чужое возбуждение, — я никогда не занимался сексом в общественном месте. Шон обдумывал пару секунд, а потом неуверенно кивнул. Он боялся спровоцировать ревность брата к его бывшим партнерам — когда-то тот уже закатывал ему скандал по поводу его прошлых отношений. Хоть старший искренне доказывал, что это были не более чем мимолётные интрижки, младшего все равно эта тема бесила до невменяемого состояния. Оказывается, его брат тот еще собственник. Как неожиданно. Но Даниэлю сейчас было не до выяснения отношений. Тем более, он сам начал эту игру и решил играть честно. — У-у-у... — волчонок недовольно покачал головой, — какой ты грязный мальчишка. Без наказания тут никак, согласен? Без лишних слов Даниэль снял с Шона шорты, оставив его в одном нижнем белье. Градус игры повышался, и ему хотелось делать все постепенно, растягивая удовольствие. Он с помощью действий помог брату перевернуться и поставил его на четвереньки. Посильнее прогнув того в спине, младший жарко прошептал ему на ухо: — Постарайся для меня, mi amore, я жажду увидеть новые, неизведанные частички тебя. Шон прикусил губу, напряженно выдыхая. Он внезапно почувствовал себя на месте его брата, словно поменялся с ним ролями — в кои-то веки он сгорал от возбуждения, а Даниэль командовал им. И новизна ощущений неизменно пьянила разум. Младший Диас пристроился сзади и приспустил боксеры старшего, немного оголив его ягодицы. Он уже четко представлял, чего желает, и его любимому это тоже понравится. Наверняка. Огладив ягодицы длинными пальцами, юноша резко шлепнул по ним, пока еще не сильно, на пробу. Шон дернулся пуще прежнего, сжимая в руках простынь, и при этом издал довольно громкий стон. Довольный такой реакцией, младший повторил шлепки, с каждым разом все сильнее, пока кожа на ягодицах не покраснела. Также он не забывал жарко целовать и покусывать поясницу брата, заставляя его все больше прогибаться. Он буквально всем телом чувствовал, как Шон мелко дрожит, тихо повторяя его имя. Необходимо было заканчивать их игры, пока братья не сошли с ума от неконтролируемого возбуждения. — Ладно... Последний раз, солнце. Я никогда не кончал от самого себя. Старший не сразу понял сути вопроса, страдая от навязчивого тянувшего чувства внизу живота. Но, когда он наконец осознал, снова замер, никак не реагируя. На лице Даниэля, все это время ждущего реакции, отразилась крайняя степень удивления. — А-а, погоди. Я в шутку это сказал, думал, что будет здорово так закончить. Ты хочешь сказать, что никогда не трогал себя? Не мастурбировал? Шон молчал, в ответ лишь изрядно краснея. Хоть младший и не понимал, как так можно было, но факт оставался фактом. И тут воображение Даниэля разошлось на полную катушку. — Ну, есть у меня одна идея... Но пока что хочу сделать это. Старший брат был весьма заинтригован, но младший не дал ему и секунды на размышления – он быстро стянул ненужный предмет одежды, оставляя Шона полностью обнаженным. «Какой же он все-таки красивый, и полностью мой». С этими приятными мыслями волчонок с помощью силы приманил к себе смазку, которую они держали на столе, и посильнее раздвинул ноги Шона. Привычными движениями он выдавил на руку немного жидкости и осторожно ввел в брата сразу два пальца. Совершенно не хотелось сделать больно, лишь доставить удовольствие — поэтому Даниэль действовал максимально медленно. Заведенный старший стал сам двигаться навстречу пальцам младшего, которые с каждым толчком все глубже погружались в него. Юноша не хотел пропустить ни один удовлетворенный вздох брата, заставить его еще больше возбудиться. Свободной рукой он сжал член Шона, синхронно двигая руками в одном в ритме. От таких действий старший неминуемо придёт в экстаз и уже перестанет соображать. Начнет умолять младшего скорее войти в него — а Даниэль только этого и ждет. И ответная реакция не заставила себя ждать — Шон до красноты искусал свои губы и тихо рычал, полностью отдаваясь теплым рукам. Он уже был на грани оргазма, буквально секунда, и он получит такую долгожданную разрядку. Но младший внезапно отстранился, убирая от перевозбужденного любимого руки. Такое неуважение к своему окончанию возмутило старшего волка, и он ехидно поинтересовался: — В этом состоит твоя игра? Возбудим и не дадим? Краем уха он услышал, что Даниэль встал с кровати и куда-то ушел. Ну это уже совсем из ряда вон, наглость брата поражала. Шон было потянулся к бандане, чтобы снять ее наконец, но остановился из-за властного голоса: — Не трогай, еще не все. Ты правда думал, что я так тебя оставлю? Рядом под весом младшего скрипнула кровать. Старший мысленно выдохнул, радуясь, что он вернулся. Вслепую он позволил Даниэлю изменить позу — теперь Шон сидел на бедрах брата, ноги касались пола. Внизу младший был полностью голый, и его возбужденный половой орган терся между ног старшего. Похоже, волчонок тоже достиг своего пика. Он приподнял Шона за ягодицы и медленно вошел в него, издавая тяжелый стон. Позволяя Даниэлю задавать темп, старший Диас откинулся спиной на его грудь и стал двигаться вместе с ним в одном ритме. Ощущения, когда брат брал его, сильно отличались от тех, когда сам Шон овладевал им. И было очень сложно решить, что ему нравится больше. А тем более, когда глаз был закрыт... Совершенно непередаваемое удовольствие. Данное беспомощное состояние заставляло старшего так бесстыдно стонать, вести себя настолько развязно, как он никогда себя не вел. В глубине сознания он был в шоке, но в более удивленном состоянии был сам Даниэль. Такого несдержанного Шона он еще не видел, и его громкое дыхание приводило младшего в экстаз. Младший ускорил темп, каждый раз все сильнее проникая внутрь брата. Пару раз он изменил угол входа в надежде достать до простаты, и резкий полувсхлип старшего был более чем красноречив — ему это удалось. Даниэль не забывал о члене любимого, не переставая двигать рукой по всей его длине, ласково дотрагиваясь до головки. Под таким сильным натиском Шон снова оказался на грани, удовольствие буквально разрывало его. Младший был слишком нежный с ним, но одновременно и нетерпеливо грубым. Такое противоречивое поведение сводило с ума. Для удобства старший брат закинул ногу на коленку партнера, усиливая еще больше давление внутри себя. Даниэль утробно зарычал, подражая Шону, впиваясь зубами тому в шею. Они были на пороге окончания, когда младший снова грубо остановился и горячо прошептал любовнику на ухо: — А теперь снимай повязку, прямо сейчас. Старший неудовлетворенно нахмурился, недовольный издевательствами брата. Но игру нужно было закончить. Он снял бандану и уставился вперед, дезориентированный. Перед ним стояло зеркало в полный рост, которое обычно находилось в другом углу комнаты. Шон даже не сразу понял, кого он увидел в отражении. Но, когда до него дошло, он настолько сильно смутился, как еще никогда до этого. Перед ним был он сам, такой разгоряченный, сидящий сверху на Даниэле в возмутительно пошлой позе. Неужели, он на такое способен? — Шон, тебе нравится? — сладострастно прошептал младший, приобнимая свободной рукой старшего и начиная снова двигаться, — Смотри на себя. Не отрывайся, понял? Шон молча кивнул, понимая, что он уже и не смог бы перестать смотреть. Неожиданно весь их секс прибрел новый, такой развратный характер, который притягивал и не отпускал. Старший снова погрузился в ощущения, но при этом не отрываясь смотрел на руку Даниэля, свободно двигающуюся по его члену. Он и физически ощущал, и наглядно видел, как член брата входил в него все быстрее и быстрее. Младший больше не мог сдерживаться, собственно, как и Шон, и, после нескольких секунд взаимного трения, они наконец получили такую необходимую разрядку. Пока Даниэль сладко стонал, кончая, старший посматривал в зеркало полузакрытым глазом, ухмыляясь своему похотливому виду. Вот таким его видит брат... Что ж, не так все плохо, как он думал. Становилось понятно, почему его enano хотел трахаться буквально по нескольку раз на дню. Когда Шон снова почувствовал в себе силы, он поднялся с бедер Даниэля, неловко рассматривая место действия. В моменте их поведение было очень возбуждающим, но после всего вспоминать прошедшее было уже стыдновато. Но младший не дал брату погрузиться в свои мысли, приобнял его за талию и повел в ванную. По пути он спросил: — Как тебе? Кончить от самого себя? Наверное, это то еще ощущение! — Ну, чисто технически, я все же кончил от тебя. — с сомнением ответил Шон. — Чисто технически да, но на деле ты смотрел только на себя. Старший не стал спорить. Наверное, брат прав, но только чисто технически.

***

— ¿Qué (Что)? С чего это вообще пришло тебе в голову, enano? — А почему нет? Скажи хоть одну причину против! — Могу начать с того, что тебе это не нужно. У тебя такая красивая кожа, зачем что-то менять? — Сейчас это говорит мне человек, у которого самого есть тату. Ну ты и ханжа, Шон. Данный разговор у братьев произошел на следующее утро, после их бурной ночи. Даниэль наконец решил поведать, в чем состоял его подарок на день рождения. Им оказались татуировки, которые он хотел сделать вместе с Шоном. Младший тщательно подготовился — уже нашел мастеров с хорошими отзывами и заранее записался на услугу. У него были мысли, что брат будет не в восторге от такого, но чтобы настолько... Удивительно, но старший был категорически против. И это раздражало, ведь у него уже была татуировка, сделанная так давно в прошлом. А чем Даниэль хуже? Ему всегда нравились красивые тату, но поводов сделать ее не было. Сейчас же появился и повод, и возможность, но Шон был, как всегда, в своем репертуаре. — Ты думаешь, я ее сделал от большого ума? Этот портак? Мне было шестнадцать, мы находились в долбанных бегах. У меня конкретно срывало крышак и хотелось делать всякие глупости. — Ну вот же! Ты был дурачком, это точно, — старший очень красноречиво посмотрел на брата, — но мне то уже намного больше. И я все тщательно обдумал. Только не включай тут старшего брата, ты давно уже не имеешь право решать за меня. — Как минимум я в ответе за твое тело, не забывай, ты полностью принадлежишь мне. Ты ведь сам это говорил, не так ли? Даниэль недовольно кивнул. Да, это была правда, но звучало так, словно он находился в рабстве. Не самое приятное, что хотелось услышать от любимого человека. Шон понял, что его слова прозвучали слишком грубо, и поспешил исправиться: — В смысле, я не о том, что ты теперь подневольный и должен делать только то, что я скажу. Просто я должен на сто процентов быть уверен, что ты не пожалеешь об этом, как я. Ведь, как не крути, тату это навсегда. Но младший был уверен даже на тысячу процентов. Времени подумать было предостаточно и сомнений у него не было. Оставался только один вопрос — готов ли сам старший снова покрыть себя чернилами? — Скажи — дело только во мне? Если да, то тут все просто. Даниэль закатал правый рукав футболки и показал Шону плечо, напоминая о своем старом уродливом шраме. — Ты же помнишь, откуда он? Не самое приятное воспоминание, согласись. Получить на границе пулю от самоуправцев... А в награду еще и сраный шрам, из-за наспех заштопанной в полицейском участке раны. Нет, в этом, конечно, есть что-то зрелищное и запоминающееся, не спорю. Шон тихо закипал от злости к уродам, посмевшим ранить его enano. Он все прекрасно помнил, как будто это было вчера. Тот животный страх от мысли, что он потерял брата, ему не забыть никогда. — Но, я тут подумал, — продолжил младший, — что мне это напоминание ни к чему. Хочу перекрыть всю руку, чтобы создать новое воспоминание. И теперь оно должно быть связано исключительно с тобой. Даниэль посмотрел на старшего из-под длинных ресниц. Ох, этот взгляд... Шон никогда не мог противиться ему. Теперь мотивы брата стали ему понятны, и его боевой настрой начал медленно таять. — О`кей, я услышал тебя. То есть ты хочешь забить рукав, да? Сделать парные тату? — Почему парные? Ты можешь сделать любое... Или погоди, — волчонок уперся взглядом в старую татуировку брата, где был схематично изображен волк, — ты бы хотел тоже покрыть правую руку? — Получается так. Давно мечтал перебить этот ужас, что мне сотворила Кэссиди. Художник из нее оказался так себе, и меня, как эстета, убивает подобное. — Тогда мы обязаны сделать это! Все выходит так удачно, правда? Соглашайся уже, mi amore. По лицу Шона было видно, что он, хоть и с трудом, но все же был согласен с братом. Пора признать — Даниэль действительно был давно взрослым и мог принимать ответственные решения. И причин сопротивляться особо и не было. — Ну хорошо, хорошо, ты ведь все равно уже решил для себя, и я не против. Значит делаем парные тату. Что именно, есть эскиз? Младший брат с готовностью показал предварительно сохраненные фотографии эскиза на телефоне. С общим дизайном татуировки он планировал определиться уже в кабинете мастера, но одна деталь была обязательна — имя брата большими буквами. Он был бы необычайно горд носить на себе имя Шона, навсегда запечатывая его не только в душе, но и на теле. «Назови меня своим именем, выходит. Звучит символично». Старший поразмыслил, явно довольный и смущенный от таких идей, и решил — а почему бы и нет? Черт с ним, живем один раз. — Я согласен. Только позволь мне выбить твое имя. Я люблю себя, конечно, но не до такой степени. Вместо ответа Даниэль шутливо облизнул щеку старшего Диаса, пройдясь языком от подбородка и до виска. Шон так мило дернулся, и это позабавило волчонка. Сам же хотел видеть игривого ребенка в исполнении брата, что ж, теперь он будет получать его сполна. От согласия старшего настроение моментально поднялось. Хорошо, что младший заранее записался на сегодня — ему жизненно необходимо было начать реализовывать свой план в жизнь. Этими новостями он поделился с Шоном, заставив того недовольно забурчать и отправиться в ванную для наведения марафета. Через пол часа, полностью готовые, они вышли из комнаты и направились на выход. Проходя мимо комнаты Криса, братья решили потихоньку подглянуть, все ли с ним хорошо. Крис крепко спал, убаюканный музыкой из наушников. Слава богу, он сдержал обещание, и своей громкой личной жизнью Диасы не нанесли ему новых душевных травм. Таких впечатлений от отпуска он бы не пережил. Даниэль быстро написал другу записку, чтобы он их не потерял, и молодые люди наконец отправились в путь к новым впечатлениям.

***

По итогу оба брата провели в креслах тату мастеров около семи часов. Было очень сложно провести столько времени под иглами за раз. Даниэль, который совсем не имел опыта в набивании тату, так вообще изнывал от периодической боли и монотонной работы. Конечно, не на каждом участке игла будто впивалась в нервы, но все равно была весьма ощутимой. Со временем он попривык, но ноющая ломота будет еще долго напоминать о себе. Однако результат стоил таких незначительных страданий. По окончанию процедуры Диасы встретились в коридоре и внимательно рассмотрели рукава друг друга. За один сеанс такую сложную татуировку было сделать просто невозможно, но общее очертание и силуэт композиции можно было уже лицезреть. Хоть руки и покрывали защитные пленки, младший все равно тщательно исследовал рисунок на теле брата. Его имя гордо красовалось ровно посередине предплечья, в окружение белых и окропленных кровью роз с острыми шипами. Шон заверил, что это еще не окончательный вариант, впоследствии он добавит новые элементы. Но даже сейчас картина впечатляла. — Боже, Шон, это так красиво! Но почему розы в крови? От этого как-то грустно становится. — Понимаешь, я постарался символично запечатлеть свою любовь к тебе. Я люблю тебя, и это приятно, но одновременно с этим эта любовь ранит. Я никогда не смогу забыть, сколько всякой херни случилось из-за меня с нами, с тобой. Сколько говна я сделал, насколько сильно ранил тебя. Не беспокойся, — поспешил утешить, заметив грустный взгляд любимого, — я уже давно рефлексирую на эту тему и примирился с собой. Но память, она останется. Глаз Шона был наполнен любовью, когда он произносил свою речь. Даниэлю было приятно, что брат вложил столько смысла в простую татуировку. Он постарался побыстрее показать свой эскиз. Имя Шона он разместил на верхней части руки, от плеча до локтя. Все остальное покрывали горы, лес, силуэты волков. А над этим всем ярко красовалась полная луна. — Ну а я, в свою очередь, никогда не забуду, что мы всегда были, есть и будем братьями волками. Я, как истинный волк, выбрал себе пару на всю оставшуюся жизнь. Пусть звучит это излишне пафосно, но зато правда. Пользуясь возможностью, пока они были одни, Даниэль обнял брата и нежно поцеловал в висок. — Я всегда любил тебя и буду любить. Спасибо тебе, что ты был рядом со мной, даже когда нас разделяли тысячи километров. Такие значимые слова попали в самое сердце Шона. Его братик был слишком милый. И старший в очередной раз задавал в голове вопрос — за что ему такое счастье? Почему Даниэль, такой красивый и умный юноша, выбрал именно его? Любовь рациональным способом было не понять, это точно. — Ты говоришь, будто цитатами из любовных книг для домохозяек, которые были у Клэр. Но, провалиться мне на месте, если я совру, что мне не нравится. А мне чертовски это нравится. Младший довольно потерся носом об щеку Шона. Еще бы ему не понравилось. Ведь Даниэль говорил искренне, из самого сердца. А искренность всегда подкупает. Братья Диасы разомкнули объятие и стали собираться обратно домой. Наверняка Крис весь извелся, ожидая прихода друзей. Уже на улице Шон закурил, удовлетворенно выдыхая после многочасовой неподвижности, и не преминул сразу напомнить брату: — Запомнил, что сказал мастер? Татуировку не подвергать солнечному свету, не мочить, смазывать обезболивающей мазью, не напрягаться пару дней... — Шон, у меня не было еще проблем с памятью, я все помню. — Даниэль умиротворенно щурился на солнце. — Надеюсь, ты точно понял, что значит — не напрягаться пару дней? Мне не нужно объяснять? — Да ладно тебе, ты преувеличиваешь. Младший сразу понял, на что намекает старший. Тот хорошо знал своего hermanito, даже слишком. — Нет, не преувеличиваю. Даже не думай. — Но Шон! Только не говори, что снова лишаешь меня секса. Это нечестно, я даже ничего не сделал! — Мы сделали эти татуировки из-за тебя, так что не тебе это говорить. Даниэль фыркнул и с прищуром посмотрел в глаз брату. — Пфф, как скажешь. Но старый добрый ручной способ еще никто не отменял... — Стоп. Что тебе не понятно в словах не напрягаться? — Шон ответил спокойным взглядом, — Ты очень хитрый, enano. Когда тебе нужно, ты весь из себя взрослый. Но в такие моменты, как сейчас, ты включаешь сумасбродного ребенка. Как удобно. — Сам же этого хотел, а еще и осуждает. В твоих словах все меньше логики, видимо, действительно стареешь, дружище. Шон сразу же отвесил не сильный подзатыльник болтливому брату. Мелкий засранец понял, что ему все равно ничего не светит, потому перестал сдерживать себя в словах. Ну ничего, старший брат еще покажет ему, как нужно общаться со взрослыми. Семья Диас вернулась домой и застала Криса на кухне, методично попивающего кофе. Даниэль сразу подбежал к другу и с невероятной важностью продемонстрировал обновку. Кристофер крутил младшего во все стороны, внимательно рассматривая тату, а после горячо похвалил работу мастера. Чуть позже к нему подошел уже Шон. Друг аккуратно развернул руку старшего и оценил неприкрытый символизм. — Ваши татуировки просто офигенные, зачет. Но теперь вам точно не избежать лишних взглядов. Вы, в прямом смысле этого слова, выбили на себе принадлежность друг другу. — Не знаю, как Шону, но мне глубоко пофиг. — пожал плечами Даниэль, сооружая бутерброд, — Еще бы я парился из-за такой херни. По мне, так пусть все знают, что брат только мой. А я его, собственно. — Про твой синдром собственника все уже знают, наверное, так что не удивительно. Сто процентов, если бы тебе разрешили, ты привязал бы Шона к себе и ходил с табличкой: «Это МОЙ парень, даже не смотрите на него!». — Рапунцель, выбирай слова. Если завидуешь нашим отношениям, то так бы сразу и сказал. Или это твои потаенные желания, связанные с Джилл? Шон слушал перебранку друзей и наливал себе кофе, отвлекаясь на свои мысли. На самом деле, его тоже не сильно пугало имя брата на руке. Единственное, что смущало — любопытных и неудобных вопросов на работе было не избежать. Наверняка пойдут сплетни, что за таинственный любимый у главного руководителя отдела. Но, с другой стороны, хватит уже прятать Даниэля ото всех. Пусть сплетничают, слухи на то и слухи, что им совсем необязательно верить.

***

Оставшиеся дни отпуска Криса прошли незаметно. Наступил вечер перед отъездом друга. Лучшие друзья наконец решили напоследок устроить тот самый турнир по МК, как они изначально и планировали. Шон присоединился к их соревнованию, хотя Даниэль посчитал этот жест лишь попыткой поддержать соревновательный дух младшего и Кристофера, не более. Но, к его огромному удивлению, старший в сухую их рвал, совершенно не давая никакого шанса. Волчонок знал, конечно, что брат задрот, но что он так мастерски играл в Мортал Комбат было удивительно. И когда он все успевал? Выучить комбинации и правильно их использовать дело не пяти минут. — Да ты просто читер, признай. — в сердцах протянул Даниэль, в очередной раз отхватывая от Милины брата. — Умей проигрывать, enano. Это сначала неприятно, а потом привыкаешь и начинаешь получать удовольствие. — Ты так же говорил про наш первый секс, но был не прав. — парировал младший под заливистый смех Криса. — А чего это я был не прав? — Шон мгновенно покрылся румянцем и был весьма недоволен. — Да все просто. Мне не было неприятно. С самого начала и до конца я испытывал только кайф. — Да, давайте, не стесняйтесь, больше подробностей. Сделаю вид, что меня здесь нет. Присутствие друга уже совсем не смущало Даниэля, но ради старшего он закрыл тему, не переставая смотреть на брата заигрывающим взглядом. Компания еще немного поиграла в игру, но чуть позже они пришли к выводу, что это бесполезная трата времени. Шон заслужено получил звание лучший игрок в МК и отправился готовить сэндвичи. Даниэль повыбирал следующую игру и уселся играть уже в соло. Крис внимательно смотрел в экран, комментируя каждое движение друга. Когда старший вернулся, Эриксен во всю громко жаловался младшему: — У них там вдова стоит на хэдграунде! Почему ваша Сомбра ее не контрит? Это же такая простая цель, бесполезное создание. — Почему ты об этом спрашиваешь меня? — Даниэль аж нервно оторвался от игры и повернулся к лучшему другу, чтобы ответить, — Если ты не заметил, у нас еще Кирико стоит афк и ничего не делает. А что я то могу поделать?* — Ну етить, Дэн, прости великодушно. Если бы я мог, я бы сказал ей, что она кусок бесполезного программного кода. Их громкие голоса заполнили всю комнату. Шон не стал отвлекать друзей, а просто погрузился в ностальгию, поедая сэндвич. Сейчас Крис жутко напоминал ему Ноя, друга девятилетнего Даниэля. Как же старшего бесили их звонкие крики, когда они играли вместе в приставку. От этого дуэта впору было повеситься! Но в данный момент его уже ничего не смущало. Либо Шон повзрослел, либо его новое отношение к младшему в корне все меняет. Возможно, даже и все сразу. На следующее утро молодые люди прибыли в здание аэропорта. Даниэль и Крис не переставали разговаривать, пытаясь максимально возможно заполнить каждую минуту перед расставанием. Было сложно снова отдалиться друг от друга, но такова была жизнь — она вся состояла из встреч и разлук. Но от этого радость от воссоединения становилась только сильнее. Друзья крепко обнимались, стоя в зале ожидания. Казалось, буквально пару мгновений назад Даниэль встречал его с самолета, а уже пришло время расстаться. Все было к лучшему — в Америке Кристофера ждала любимая девушка и будущий ребенок. А Даниэль оставался здесь со своим любимым братом. И, наверняка, их дружеские чувства не сможет погубить никакое расстояние. Младший был в этом точно уверен. Крис отстранился от Дэна и напоследок подошел к Шону для объятия. Тот с готовностью ответил, мягко смыкая вокруг юноши кольцо рук. Эриксен еще не уехал, но даже старший уже скучал по нему. Крис, перед тем как разорвать объятие, негромко шепнул Шону на ухо: — Береги его, Шон. Он самое главное, что есть у нас. И я полностью тебе доверяю. Старший Диас утвердительно кивнул. — Естественно, мог бы даже не просить меня об этом. — А, что? — Даниэль заинтересовано переводил взгляд с брата на друга, — О чем вы? — Кристофер Эриксен так просто не открывает свои секреты, брат. — отзеркалив фразу волчонка, Крис было уже направился к зоне посадки, но резко развернулся, — Я совсем забыл. В обязательном порядке жду вас на своей свадьбе! Как мы определимся с датой, обязательно сообщу. Договорились? Братья искренне согласились. Как они могли пропустить такое важное мероприятие любимого друга? Даже у Шона не будет проблем с въездом, ведь его поддельные документы было совершенно не отличить от настоящих. Да и в базах он числился, полностью исключая какие-либо подозрения. Так что ничего не мешало любящим людям снова увидеться вместе. Даниэль смотрел в след удаляющемуся Крису и незаметно держал Шона за руку, переплетая пальцы. Братья волки опять остались вдвоем, но их это совершенно не расстраивало. Жизнь продолжалась свои чередом, подкидывая им каждый раз новые испытания, но одно они знали точно — никакая сила уже не смогла бы их разлучить.