Свободное падение

Вагон метро качнуло. Катя прикрыла глаза. Еще не хватало — голова кружится. Хотя чему удивляться? Весь день на ногах, перекусить времени не было, потом это собеседование…. И зачем ей это? Фирма, шьющая модную одежду. Вычурное название, под стать ему здание, в котором расположился офис «Зималетто». Зачем? А в банке и зарплата хорошая, и должность, и начальник относится прекрасно. Все тихо, спокойно, так же как дома. Все тихо и спокойно. Спокойно. Катя медленно сделала пару глубоких вдохов-выдохов. Ничего. Сейчас в магазине, рядом с метро купит шоколадку себе и Даньке… Надо еще масла, мама просила, и что-то еще… Нет, не вспомнить. Только успела открыть дверь, Данька чуть не сбил с ног: — Мама! Ма-ма! Катя поцеловала сына в макушку, улыбнулась вышедшей в прихожую матери. — Как он? Не кашлял днем? — Все в порядке, Кать. Покашлял немного, вчера больше было. Ничего. Да, Дань? — Мама! — каждый раз, когда Данька запрокидывал голову и серьезно смотрел на нее, Кате казалось, что в сыне, так отчетливо похожем на нее, вдруг проскальзывает что-то отцовское: обаятельная улыбка? Или это невинный взгляд? Через секунду наваждение растворялось, и Катя одергивала себя — нечего выдумывать ерунду. И зачем искать, так бояться найти и все равно искать эти приметы в ее жизни чужого человека. — Привет, Пушкарева! — из кухни вышел Колька. — Как успехи? — Все нормально. Как обычно. Дань, иди к папе, сейчас ужинать будем, я только руки вымою. Данька кивнул, подбежал к Коле, тот подхватил его на руки: — Пошли, накроем на стол… Все же день выдался что-то слишком тяжелый. Или это все из-за собеседования? Да, она не вписывалась в тот, дугой, карнавальный мир, где даже простая секретарша должна была выглядеть не хуже супермодели. И ведь сразу поняла это, поняла, что не возьмут ее сюда, пусть она трижды профессором экономики станет! Понимала, а все равно сидела в очереди, ждала, делала вид, что изучает журнал, потом терпеливо отвечала на совершенно глупые и пустые вопросы кадровика, уже без всякой надежды. Тогда зачем? Зачем ждала, зачем отвечала? Зачем еще раз продиктовала номер своего телефона? На что надеялась? И чем привлекло ее то объявление? Не обещанной же зарплатой? И уж тем более не должностью — секретарша. Хорошо, никто не знает, а то мама бы расстроилась, папа начал бы поучать, а Колька шутить. Катя стояла, опираясь о край раковины, и смотрела на себя в зеркало: уродина. Всегда ею была, ею и останется: зубы кривоваты — хотела брекеты поставить, но все не до этого. Поздно уже менять улыбку на голливудскую. Что еще? Да все. Что ни возьми — нос, губы, глаза, все вместе и по отдельности — некрасивое. Но внешность же не самое важное? В банке привыкли, ценят за ум, за характер, за выдержку и… Но как забыть всех этих райских птиц, которые просто ослепляли своей красотой, вымораживали своими взглядами? Нет, зря она пошла в это «Зималетто», только устала — пропустила обед, и работать пришлось в удвоенном темпе потом… — Пушкарева, ты там что, в ванной поселиться решила? Мы тебя ждем, между прочим, — заглянул в приоткрытую дверь Колька. — Садитесь, я сейчас. Одну минутку… Надо набраться сил. Надо набраться сил. Странно: и на работе, и в семье все тихо, спокойно. Все за-ме-ча-те-льно! Для многих такая жизнь предел мечтаний, а ей вот просто невыносимо хочется…. даже непонятно — чего конкретно хочется, только ощущение, что узкий ворот блузки сейчас задушит, и это чувство не покидает не на минуту. Никто в этом не виноват, и совершенно непонятно, что с этим делать. — Держись, Пушкарева, — шипящим шепотом, глядя в глаза своему отражению. — Держись! *** — Кать, что-то ты бледненькая какая-то. Ты сама бы не заболела, — уже в конце ужина, ставя перед Катей чай, сказала Елена. — Да, Катюх, — поддакнул нахмурившийся отец. — Что происходит? Почему не докладываешь? Руки начали предательски дрожать, захотелось крикнуть: «мне все, все-все-все надоело! я не могу так больше!» Но она же Пушкарева! Как говорит папа — отставить истерику. — Да, работы много. — А платят столько же! — тут же поинтересовался практичный Колька. — Коль, ты бы помолчал! — спасибо папе за поддержку. — Ты меньше Катюхи зарабатываешь, как и я, так что — молчи. — Ну вот, — надулся Колька, — так всегда! А я, между прочим, забочусь! Столько работать, как Пушкарева и… да ее на руках за это должны носить! Такой специалист, а они… — Вот я и решила подыскать себе другую работу… Если есть только лимоны, то будем делать лимонад. Теперь не надо придумывать, как сказать родным про происки новой работы. Хотя какие поиски? Решила же — не надо ей этого… — А ты уже куда-то резюме разослала? — Да и даже на собеседование сходила. — И кто её только тянет за язык? Это все усталость. — Расскажи. Что за фирма, какая должность… — мама. — Оклад? — Колька. — Условия и соцпакет, — папа. — Все потом. Я с Данькой поиграю, тем более, рано говорить о чем-то конкретном, меня могут и не взять. — Да пусть только попробуют! — Колька, как всегда, был полон оптимизма. *** Они перезвонили. Вечером следующего дня. Взяла трубку мама, заглянула в комнату, показывая на телефон с таким серьезным видом, будто звонили из Кремля. Катерина невольно улыбнулась, а вот Данька надул губы — не хотел отпускать маму от себя ни на секунду. — Подожди, сынуля, я сейчас. Данька не послушался, встал рядом с ней, обнял за ногу и прижался, блаженно закрыв глаза. — Да, да, Катерина Валерьевна это я… — она отвечала, глядя на сына. Растет, почти не видя мать. Это неправильно, но что поделать, если в их семье только она может заработать хорошие деньги? И зачем она решила менять работу? А что, если… — Вы слышите меня? — донеслось до Катерины. — Завтра, в два вас устроит? — Да, — решилась Катя, — да, я приду. *** Она чуть не опоздала на собеседование — задержал начальник: как чувствовал, что может потерять ценного сотрудника. Пришлось ответить на его вопросы, а потом бежать, рискуя упасть. И с чего это она вырядилась в эти туфли на каблуках. Из лифта выскочила, когда на часах было уже два. Ее ждали — пухленькая, приятная девушка с немного испуганным взглядом: — Я уже стала волноваться. — Она приложила руку к пышной груди. — Меня Таня зовут. Пойдемте, провожу, вас уже ждут. — И посеменила впереди, Катя поспешила за ней. А дальше… И по дороге домой, схватившись за поручень в переполненном автобусе, Катерина снова и снова переживала этот момент: открывается дверь, Таня делает шаг в сторону… Он сидел за столом. Он был не просто красивым, он был… Он отныне был центром мира, только этот мир был чужой, и ей было в него не попасть, но и без него существовать было уже невозможно. Он — это Андрей Павлович Жданов, президент «Зималетто» и, возможно, ее будущий начальник. «Соберись, Пушкарева», — пришлось повторить себе и смело шагнуть в кабинет. Она смогла ответить на все вопросы: спокойно и по существу, ни разу не сбилась. Только глаза не поднимала, рассматривая своим намертво сцепленные в замок руки. — Спасибо, ммм, Катерина Валерьевна. Мы вам, ммм, перезвоним. — Спасибо… — она пожала руку ему и мужчине, молчаливой тенью простоявшему около окна. — До свидания. Выходя, она услышала: «Ну что, па, что думаешь?» Конечно же — ее не возьмут. Андрей Павлович — его имя отчество как-то сразу и легко запомнилось — не может не видеть: она не подходит, не гармонирует с его миром. И дело даже не в неяркой внешности, не в отсутствии красоты. Она просто другая и ее мир — другой. Если Андрей Павлович позволит ей вторгнуться в свой яркий и прекрасный мир, к чему это может привести? Все это было, безусловно, правильно, но только сердце сильнее колотилось от надежды — что, несмотря на все доводы, вопреки здравому смыслу и логике, ее все же примут. Секретарша? Ничего. Секретарь — это почти личный помощник. Неплохо. Второй человек после руководителя. Главное — правильно подать новость родным. Зарплата только ненамного выше, чем в банке? Но ведь выше! И это только начало! Есть перспективы, есть… «Кого я обманываю? — спросила себя Катя, подходя к подъезду. — Зачем?» Дверь, как обычно, открыла мама. Как всегда выбежал навстречу Данька, предсказуемо через секунду показался жующий Зорькин. — Пушкарева, сколько тебя ждать можно? — А ты ждешь? — стараясь сдержать раздражение, поинтересовалась Катя, снимая пальто. — Мам, а папа без тебя ест. Папа говорит, что если тебя ждать, то можно с голоду умереть, — обстоятельно доложил Даня. Зорькин пожал плечами. — И это сущая правда. — Все понятно… Сейчас, Дань… — Ты только не обижайся на папу, ладно? — почувствовав, что сделал что-то не то, попросил Даня. — А я без тебя есть не стал. — Ты мой самый, самый любимый! — Катерина села на корточки, обняла сына крепко, насколько могла. Данька сразу же стал пыхтеть и вырываться, бормоча что-то про девчоночьи нежности. *** — Жданов, ты знаешь, сколько времени? — Знаю, почти восемь. А что? — А что? — передразнил друга Малиновский. — Почти восемь, а ты стоишь в полутемном цехе и любуешься… Чем ты тут любуешься? Я не понимаю. — Я вот думаю… Может, пора работать в две смены? — А чего в две? Давай в три! И всегда будет легальный повод смыться от жены куда-нибудь. Мы последний раз с тобой выбирались куда и когда? Ты даже мальчишник зажал! Хотя, по сравнению с тем, что ты зажал Кире свадьбу, мальчишник — сущий пустяк. — Я ничего не зажимал, Малина! — Андрей погасил свет и направился к лифтам. Рома последовал за другом. — Я вот до сих пор понять не могу, какая муха тебя укусила, что ты так резко женился? И главное, как это удалось обойтись без шикарной свадьбы? — Да, Малина… — Андрей нажал кнопку вызова лифта и с усмешкой повернулся к Роману. -0 А с виду ты весь такой креативный! А тебе в голову не приходило, что эти две вещи — стремительная свадьбы и отсутствие массовых гуляний на ней неким образом взаимосвязаны? — Приходило! — улыбнулся во весь рот Малиновский. — Еще как приходило! Но ты же не рассказываешь ничего! Если бы не это украшение, — Рома ткнул в обручальное кольцо на руке Андрея, — никто бы и не узнал? Так? Даже родителей не пригласили. И как, ну как Кира согласилась? И тебе зачем? Пока то, да се, пока подготовка погулял бы еще! Хотя… — Рома задумчиво почесал затылок. — А после свадьбы жизнь есть? Есть же? — Смотря что ты подразумеваешь под этим. — Поясняю для непонятливых, — ответил Рома уже в лифте. — Вот прямо сейчас две прелестные наяды ждут не дождутся внимания двух интересных мужчин. Однако один из них, так сказать, отягощен узами брака. Внимание — вопрос! Куда направит свои стопы этот безумный, который дал захомутать себя во цвете лет? С другом и наядами в обитель нег и развлечений или домой? — Домой, Малина, домой. Кира ждет, — усмехнулся Жданов. — И устал я чертовски. Сегодня выбирал секретаршу. У меня до сих пор перед глазами лица мелькают. Нет, хочу отдохнуть. — Значит, жизни после брака нет, — тяжело вздохнул Роман. — Я так и знал, между прочим. Еще немного и ты начнешь смотреть футбол, сидя перед теликом и попивая пивко, помяни мое слово! — Малиновский, то, что я один раз отказался поехать в клуб, еще ни о чем не говорит. Я обещал Кире, что сегодня приеду домой пораньше, а не как обычно. Она и так терпелива, не находишь? — Она знала, на что шла. — Я тоже. — Ты так и не ответил, почему вы так скоропостижно поженились? Она что, беременная? — Нет, Ром, — скривился Жданов, — все проще. Ты знаешь, что после последнего скандала Кира была на меня обижена… — Обижена? Это слабо сказано! — Вот именно! — Я думал, что романтической поездки в Стокгольм должно хватить… — Кира завела там разговор, что нам надо расстаться. Ты представляешь, какие бы тогда у меня были шансы получить пост президента? — Нулевые? Отрицательных шансов не бывает, вроде как. — Вот именно! И еще она так грамотно меня прессинговала, я даже был немного восхищен. Вот он, опыт ведения переговоров. — Да, у Воропаевых хорошая хватка, — заметил Рома. — Я решил извлечь из этого пользу. Это был риск, но… — Да, риски ты фигово просчитываешь, видать, раз Кира тебя окольцевала, — с сочувствием в голосе произнес Малиновский. — Мне все равно пришлось бы жениться, только под вспышками фотокамер, изображать из себя клоуна, сидеть во главе стола! Чудная перспективка! В общем — я предложил Кире выбор: или свадьба немедленно, но без застолий, или в неопределенном будущем, но «так, как надо». — Да уж, Палыч, у тебя явно талант ставить условия: хоть как, а ты в проигрыше. — Это как посмотреть. Мне кажется, это было удачной сделкой. — Слушай, а как же испытательный срок с момента подачи заявления? Бла-бла-бла? — Ты просто так интересуешься или опыт перенимаешь? — чуть понизив голос и не скрывая насмешки, спросил Андрей. — Свят-свят-свят! Конечно — это всего лишь праздный интерес! — В нашей стране такие вопросы легко решаются при помощи разноцветных бумажек. — Везде коррупция! — удрученно заметил Рома. — Смотри, от чего ты отказываешься! От такой красоты! Друзья вышли на стоянку, где их уже поджидали, картинно развалившись на Ромином болиде, две девицы, последнее время возглавляющие личный топ-лист капризного Милко. — Что делать? — Только Андрей с Ромой подошли к машине, как девицы тут же повисли на них. — Жизнь — это испытание силы воли. Иногда. — Оу! — девушки закатили глаза. — Да, Жданов у нас философ. И поэтому сейчас он отправится страдать в обществе жены, а мы, девочки, поедем веселиться. — Но Андрей! — черноокая Анжела капризно выпятила нижнюю губку, теребя Андрея за галстук. — Ну ты же обещал! — В другой раз, детка, в другой раз, — Андрей нежно поцеловал Анжелу в губы, одновременно отцепляя ее коготки от лацканов своего пиджака. — Хорошо потусить, аревуар! В машине, выжимая из Порше запрещенные знаками 120 километров в час, Андрей подумал, что, наверное, зря отказался, Кире можно было что-нибудь наплести про срочную работу и переговоры… но тут зазвонил телефон: Кира, в девичестве Воропаева, кажется, умела читать мысли мужа на расстоянии и пресекать неположенные действия на корню. *** Кира придирчиво осмотрела кусок сочного мяса и, сморщив нос, аккуратно положила его на горячую сковороду. Второй кусок был так же придирчиво осмотрен и так же аккуратно уложен рядом с первым. Андрей должен был приехать с минуты на минуту, очень хорошо, что она ему все же перезвонила! С другой стороны — зря, что позвонила. Он решит, что она контролирует, а она не контролирует! Она просто собиралась жарить мясо и не хотела, чтоб оно подгорело! Со Ждановым всегда так — всегда есть две стороны, всегда плюсы уравновешиваются минусами. С первого дня их отношений. И даже со свадьбой так получилось. Кира перевернула мясо, осторожно, чтобы брызги масла не попали на элегантный передник. Они были женаты уже месяц, а она так и не могла решить — правильно ли поступила, согласившись на предложение Андрея пожениться быстро, без организации празднеств, как он выразился. Надо признать — он загнал ее в угол. «Если ты меня действительно любишь, как говоришь, то согласишься». И куда ей было деваться? И потом… было в этом что-то возбуждающее, что он смог ее победить, тем более в проигрыше она все же не осталась: статус, фамилия «Жданова», да и сам Жданов — красивый, сильный, сексуальный, веселый. А минусы, такие, как необходимость объяснять подружкам, друзьям и знакомым, почему они так скоропалительно поженились, пережить можно. Тем более, есть прекрасная мысль: как надо отметить первую годовщину свадьбы. Вот и будет повод — для красивого платья и приглашения друзей. Тем более, все можно сделать в виде сюрприза для Андрея, втайне, чтобы он не обрадовался раньше времени. Кира убавила огонь и улыбнулась: еще немного, и можно добавить специй. Отлично! Все так, как надо! Определенно, в результате все получается так, как хочет она. *** — Спасибо, родная! Мясо просто объедение. — Пожалуйста! Андрей улыбнулся Кире, она ему в ответ. Прекрасный вечер: вкусная еда, вино, деликатный свет торшера, красивая женщина — жена! — рядом. Тогда почему от собственной улыбки сводит скулы? Что не так? — Ты какой-то напряженной, — Кира перебралась к нему за спину, стала массировать плечи. Андрей опустил голову. — С чего ты взяла? Все в порядке. — Почему на работе задержался? Я думала, ты следом за мной приедешь… — Сама знаешь, ищем секретаршу. Оказывается, найти на эту должность кого-то с мозгами очень трудно. С длинными ногами — сколько угодно, а вот с мозгами… — Кстати, о секретаре. Ты Клочкову помнишь? — Клочкову? Нет, не помню. — Ну Вика! Она еще за Донцовым была замужем. Ну ты что, правда не помнишь? — Кира легла, положив голову ему на колени. — Смутно. Шумная такая? — Она просто энергичная! Это то, что тебе надо! Она училась в МГИМО, она… — Училась или доучилась? — Ты секретаршу ищешь или финансового директора? — Кир, я ищу человека, который умеет и хочет работать, а не ногти полировать на рабочем месте, а если мы говорим с тобой об одной и той же Вике, то я сомневаюсь, что…. — Андрей, давай попробуем? — с плаксивыми нотками в голосе попросила Кира. — Давай, ты просто на нее посмотришь? — Тебе это зачем? — устало поинтересовался Жданов. — Мы когда-то были подругами, достаточно близкими. Она развелась недавно, позвонила, рыдала… Ей очень плохо! Я подумала, что взять ее на работу… это было бы неплохим вариантом. Андрей заглянул в глаза жены. — Ты меня в чем-то подозреваешь? — вид у Киры был совершенно невинный. — Хорошо, — вздохнул Жданов, — пусть приходит завтра. — Люблю тебя, — Кира потянулась, поцеловала его в подбородок. — Я тебя тоже. По всем правилам игры, выходило, что сейчас самое время заняться сексом, но не хотелось. Устал. Лень. Ужинать не надо было. Слова Малиновского о пиве, диване и телевизоре перестали казаться насмешкой, а превратились чуть ли не в пророчество. Неужели Ромка прав? И что? Скоро он, Андрей Жданов, будет приходить домой, ложиться на кровать и щелкать пультом телевизора? — Нам надо подыскать квартиру. Это неправильно, что мы живем на два дома. Неудобно, правда? — таким тоном Кира обычно начинала переговоры с самыми любимыми, а оттого с самыми трудными клиентами. — Угу. — Я уже присмотрела пару вариантов… — Кира замолчала, ожидая реакции Андрея. — Прекрасно, ты же знаешь, я полностью доверяю твоему вкусу. — Иногда мне кажется, — тихо сказала Кира, словно надеясь, что Андрей ее не услышит, — что тебе все равно, все равно где и как мы будем жить. — Мне не все равно! Просто… ну просто я в этом не разбираюсь и знаю, что ты сделаешь все прекрасно! Что я буду лезть и только мешать? Кира вздохнула, поднялась, села рядом с мужем, обняв себя за колени: — А мне хочется, чтобы ты мешал. Хочется с тобой спорить, доказывать тебе… — У нас с тобой разные представления о браке… Он сказал это со смехом, точно не желая обидеть, но Кира тут же ощутил сильный, безотчетный страх. — Ладно, ты прав. Ерунда. Вот выберу квартиру, а ты посмотришь, одобришь. Так пойдет? — Конечно.- Андрей блаженно потянулся. — Ты — умница. — Жданов, ты что, спать собрался? — Кира поменяла тон на игривый. Животрепещущие вопросы она решила и могла позволить себе немного расслабиться. — Ты помнишь, что мы новобрачные? — С тобой об этом невозможно забыть, — прошептал Андрей, ловко роняя Киру на кровать… *** 23.42… 23.43… Данька давно спит в своей постельке, посапывает, похрюкивает… Все же сопли до конца так и не долечили… Может, подержать его несколько дней дома? А потом справку надо… Нет уж, пусть в сад идет, сопли это ерунда… 23.45… Если возьмут в «Зималетто», то придется выходить раньше, с этими автобусами не угадаешь… Неудобно добираться, далеко от метро, не то, что в банк… С другой стороны — еще можно отказаться? Да еще никто и не предложил… 23.46… Андрей Павлович Жданов… И не скажешь, что красивый: и нос большой, и сам худющий, но разве это важно? Нет, все же красивый, очень. Самый красивый из всех. Настолько, что дух захватывает даже при воспоминании… И такие мысли в голову лезут… дурацкие… А рядом муж. Колька. Угораздило же… Нет, надо отказаться от этой работы. Ага, так тебе ее и предложили… А вдруг? Нет. Отказаться. И жить спокойно. И каждый день ходить в банк, с работы — домой. И каждый день будет в точности повторять предыдущий. А разнообразие будут вносить только неприятности: Данькины болезни, папино давление… 23.48… Колька… он же хороший. Если бы не Колька! И ведь казалось, еще год назад, что все хорошо, что любим… друг друга, а главное — подходим друг другу! Ну да, страсти особенной не было, ну и что? Зато дружба была. И даже в… сексе… как-то притерлись друг к другу… 23.51… А если бы… Если бы тогда не появился в ее жизни Денис? Если бы один единственный раз в общаге, случайный — для меня, спланированный — для него, не окончился беременностью. Что было бы тогда? Остались бы с Колькой друзьями? И сейчас бы я была свободной? И что? Что тогда? Ты была бы свободна, а вот исчезло бы с руки Андрея Павловича обручальное кольцо? О чем думаешь? О чем? Как бы ни сложилось, никогда, ни за что, ни в какой реальности, Андрей Павлович не обратил бы на тебя, Пушкарева, внимания… 23.56… Колька хороший. Конечно. И хороший, и родной. Сколько лет знакомы, сколько всего пережито. Друг — самый лучший, самый настоящий. Первый узнал про историю с Денисом, понял все по бессвязным репликам и предложил план. Такой смешной был, сосредоточенный… «Пушкарева, выходи за меня замуж». Не надо было соглашаться, но тогда этот выход казался самым лучшим. И это обещание друг другу — если один влюбиться, другой отпустит. Но это было так давно, и с тех пор… Муж… Колька думает, наверное, что я смогла его полюбить. Да я и люблю, но… 00.10… Это — не любовь. В смысле — это тоже любовь, но не такая. Колька… ухаживал. Уговаривал. Мама говорит — «выходил». Так и есть. «Пушкарева, мы с тобой замечательная пара! Да ну и что, что я в журналах рассматриваю блондинок? Ты вот тоже на Клуни любуешься, а на стенке вообще Леннон висит. Ну и что?» Странно… Все так странно получилось тогда. А целуется он, между прочим, прилично, ну, то есть, его поцелуи не вызвали гадостного чувства. Теплые, мягкие, нежные губы. И руки у него такие… А вот интересно, Андрей Павлович… Спать пора, Пушкарева, спать… Вести все-таки Даньку в сад или не вести? 00.20… Не уснуть. Не уснуть совсем. Стоит закрыть глаза, и снова — открывающиеся двери в кабинет, и ЕГО первый взгляд. Улыбка… Господи, что за улыбка! Руки… пальцы, выбивающие дробь по столу… И кольцо на пальце, как-то особенно ярко блеснувшее. Пушкарева, ты о нем не знаешь ни-че-го. А кажется… все знаешь. И кто бы ни была его жена, он ее не любит, да? И всю жизнь ждал тебя, Пушкарева? Ты бредишь! Вот рядом — Колька, и это лучшее, что могла подарить тебе жизнь. Воспитывает чужого ребенка, а любит, как родного, и ни разу слова не сказал дурного. И вообще — хорошо же живем! Хорошо! В институте все были в шоке. Как же! Страшила–Пушкарева первая вышла замуж. И первая родила. Те дни, как в тумане, до сих пор. И все время рядом был Колька. Он же хороший, хороший! 00.30… Позвонят или нет? Надеяться не стоит. Не подходишь ты им, Пушкарева. Там слишком ярко, слишком шумно, слишком празднично для тебя. Ты будешь как серая клякса на радужном фоне — не к месту… Не позвонят. И не надо мечтать. Лучше подумай, как летом поедешь к морю. И маму надо с папой взять… Или на пару недель с родными, а пару недель — только с Колькой? А то свадебного путешествия не было… Вот у Андрея Павловича наверняка — было… Нет, все, хватит! Спать, Пушкарева, спать! *** — Это Таня, Таня Пончева! Алло, Екатерина Валерьевна? — Да, это я, — Катя посмотрела на часы: обед через десять минут, а дел еще на час, и звонки ужасно отвлекали. Она было собиралась попросить эту Таню перезвонить, но Пончева уже сбивчиво объясняла что-то, и перебить ее не представлялось возможным. — Екатерина Валерьевна, вы не могли бы подъехать к концу рабочего дня? Часам к шести? Или к половине седьмого? Последнее собеседование, почти что формальность. Катя молчала. Буквально несколько минут назад она смогла себя окончательно убедить, что яркий мир «Зималетто» для нее недостижим, и вдруг — этот звонок. — К половине седьмого? — переспросила Катерина. — Лучше бы пораньше, но… — Хорошо, я приеду, — косясь на сотрудницу, которая, не скрывая интереса, слушала разговор, поспешно согласилась Катя. Значит, ее почти что взяли… Невозможно, немыслимо… Нет, это ошибка… И эта ошибка означает, что сегодня она снова увидит Андрея Павловича Жданова. Пусть ошибка, пусть… — Что-то случилось, Кать? — не в меру любопытная сотрудница все же не выдержала и решила поинтересоваться. А может, вид у нее такой, что впору заподозрить неладное? — Нет, все в порядке. Просто… ерунда, надо встретиться кое с кем… Ерунда. — Катя сделала шаг в сторону двери. — Кать, а таблицы! Мы же не закончили! — Да, прости, — Катерина вернулась и, взяв второй стул, пристроилась рядом с коллегой. — Смотри, Люд, вот тут и тут ошибка. Видишь? Однако Людмиле было более интересно поговорить на другие, далекие от работы, темы: — Слушай, Кать, ты прости, а… а ты сколько лет замужем? — Много. У меня сыну пять исполнилось. Значит, замужем — шесть. — Надо же! — А что, на меня глядя и не подумаешь? К удивлению по поводу наличия у нее мужа и ребенка, Катя привыкла. Никого не удивляло, что у нее красный диплом, а вот то, что она умудрилась выскочить замуж и родить ребенка… Однажды она случайно услышала, как ее обсуждают сотрудницы отдела. Она тогда только устроилась в банк и являлась превосходным поводом для сплетен: слишком она не вписывалась в стандарты. Была бы красавица, выскочившая рано замуж — никого этого не удивило бы, была бы синим чулком — что явно более соответствовало ее внешности — тоже вряд ли кто-то удивлялся бы. Но она была — некрасивой, умной, успешной, и при этом — счастливой матерью и женой. И это не укладывалось в головах местных кумушек. — Да все понятно, — подвела итог обсуждения находящаяся в вечном поиске идеала Ирина. — Кто первый предложил, к тому в койку и прыгнула, ну и поженились по залету. Знаю я таких! — Не похожа она на таких, — возразила добродушная Ольга, — не похожа. — Да много ты понимаешь! — Ирина считала себя знатаком. — А как? Что, кто-то ее так полюбил, что прям за косу в загс тащил? Да? — Ну всякое бывает… — не нашла, что возразить Ольга. На следующий день Катя попросила Зорькина встретить ее с работы. Вместе с Данькой. На виду у всего отдела они обнялись и, взяв за руки Данилу, пошли, весело смеясь, к метро. «Как хорошо, что Зорькин такой же… невзрачный,» — думала тогда Катя, спиной чувствуя изучающие взгляды коллег. После это сплетни по поводу ее семейной жизни почти сразу сошли на «нет»: два ботаника нашли счастье друг с другом — ничего интересного… Но то и дело в отделе появлялись новенькие, и снова и снова они удивлялись, что Катя, оказывается, замужем… Надоело. «Надоело, а если придешь в «Зималетто», наверняка опять станешь, хоть ненадолго, но объектом сплетен и, чего уж, насмешек…» Катя задумалась — так уж это важно теперь? Она как-то привыкла не замечать этого. Ну да — не красавица. Что же делать? Ну да, одевается кое-как: не умеет, как и незабвенная Людмила Прокофьевна, комбинировать «батничек с блейзером». Зато у нее есть Данька. И Колька. И мама с папой живы-здоровы, разве не это главное? Раньше такие рассуждения моментально успокаивали, но не сегодня. И Катя Пушкарева не была бы собой, если бы не признала — все дело в том, что вчера она, кажется, влюбилась… «Главное, не питать ненужных надежд, — уговаривала она себя, вышагивая к огромному зданию, — никаких надежд. Ты — уродина, он — красавец. Ты — замужем и даже помыслить о другом мужчине права не имеешь, а у него наверняка жена — красавица, иначе и быть не может. Он — богат, ты — нет. Он не может заинтересоваться тобой по определению! И… и вообще, надо отказаться от этого места! Найти повод — да хоть сказать, что зарплата не устраивает — и отказаться!» Полная решимости покончить с этим как можно быстрее, Катерна поднялась на нужный этаж. Ее опять встретила та же приятная полненькая девушка и так же, как и вчера, провела в приемную. Однако на этот раз, заглянув в кабинет, Пончева быстро захлопнула дверь, приложила руку к груди и прошептала: — Придется подождать. Немного. Там Андрей Палыч с женой ой, с Кирой Юрьевной, ээээ, вопросы важные решают! — Подумала и добавила: — Кира Юрьевна — акционер и начальник отдела. Короче — ждите. — И поспешила удалиться. Катя присела на диван, взяла журнал, но читать не стала, бездумно перелистывая глянцевые страницы. Читать бы и не получилось в любом случае: разговор в кабинете проходил на повышенных тонах, до Кати долетали отдельные слова и куски фраз. Наконец, дверь открылась и из кабинета вылетела девушка, остановилась напротив Кати и свела брови. — Вы кто? — спросила отрывисто. Кате очень хотелось ответить встречным вопросом: «А вы кто?», но она сдержалась. Видимо, перед ней стояла Кира Юрьевна, жена Андрея Павловича. Как и ожидала Катя, Жданова была красивой, и очень, как это принято говорить, стильной. Безупречная прическа и взгляд мегеры. Все, как положено. — Я на собеседование, — вставая с дивана, ответила Катерина. — Место занято, — Кира смотрела на Катю с неприкрытой злобой. — Но… — Катерине было обидно: во-первых, зря она работала полдня в авральном режиме, чтобы раньше уйти. Во-вторых, зря тащилась через весь город, и, в-третьих… в-третьих, она не увидит Андрея Павловича. Андрея… И вместе с тем Катя испытала что-то похожее на облегчение: вот и все, не надо больше мучиться, пытаясь изгнать из своих мыслей его образ, не надо размышлять и взвешивать — насколько это хорошо, думать о другом, чужом мужчине. И не остается и грамма надежды на случайную встречу, а значит — чувство, не успев окрепнуть, умрет и все опять станет хорошо и спокойно. — Кира! — дверь только чудом не сорвалась с петель. — Кира, я просил тебя не решать за меня! — Андрей в гневе был только красивее. — Екатерина Валерьевна, пройдемте. Оглянувшись на пороге кабинета, Катя посмотрела в глаза Кире и отчетливо поняла, что только что, не сделав еще ничего, нажила себе врага. *** Как только Клочкова вошла в кабинет, Андрей тут же вспомнил ее — одна из многочисленных «подружек» Киры, с которыми она встречалась раз в год на светских раутах. — Добрый день, — лучезарно улыбнувшись, поздоровалась Вика. — Как поживаешь, Андрей? — Прекрасно, Виктория… не помню отчества… — Ну что ты, просто Вика, — не заметила насмешки в его голосе Клочкова. — Мы же сто лет знакомы. — Да, сто лет, — усмехнулся Андрей. — Значит, хочется работать? — Да не то, что хочется, — честно ответила Вика, — но мой козел меня бросил, оставил без денег, ой… Кира ущипнула подружку за локоть. — Конечно, Виктория хочет работать. И будет работать отлично! Да, Вика? — Да, да, конечно, — без особой уверенности подтвердила Клочкова. — У меня нет твоего резюме… — Резюме? А надо было? — для Клочковой сегодня явно был день открытий. — Что ты умеешь, какое образование у тебя, напомни, — стараясь сдерживать нарастающее раздражение, спросил Жданов. — МГИМО, — гордо ответила Вика и добавила чуть тише, — два курса. Понимаешь, потом я вышла замуж, а мой ко… муж, был против, чтоб его красавица жена, — тут Вика приосанилась, — ездила в институт. Очень ревновал! Пришлось ради семейно счастья бросить. Институт. — Вика сделала несчастное лицо. — Андрей, ну что думать? — вмешалась Кира, видя, что муж явно не в восторге от предлагаемой кандидатуры. — Вика — свой человек, а это немаловажно! Она умная, и быстро всему научится, так ведь? И потом — это должность секретаря! А секретарь — лицо фирмы, Вика прекрасно справится с задачей представлять нашу фирму. — Конечно, — Андрей забарабанил пальцами по столу. Рядом с компьютером лежало несколько резюме кандидаток на эту должность. И самая худшая из них была в десять раз предпочтительнее Клочковой. — Вик, — Андрей нашел в себе силы улыбнуться, — мы вам позвоним, когда решим. — Хорошо, — Вика недоуменно посмотрела на Киру. — Подожди в моем кабинете, — дала указание Жданова. Вика послушно удалилась. — Ты ее возьмешь, — Кира подошла к мужу и обняла за плечи. — Это хорошее решение. Поможем другу, и не надо бояться, что она будет шпионить. Андрей ухмыльнулся: Кира так настойчиво пропихивала на эту должность Клочкову, что сомневаться не приходилось — Вика будет шпионить. Весь вопрос в том — на кого. Не надо быть мастером разгадывания загадок, чтобы понять — на свою подругу и благодетельницу, на Киру. — Слушай, если тебе так хочется помочь подруге, возьми ее в секретарши сама. А Амура пусть работает со мной, — предложил он, заранее зная ответ. — Нет. Нет, ты что? Амура столько лет со мной, она в курсе всех дел, а пока я научу Вику… — Кира запнулась. — Ты хочешь сказать, моя работа менее тяжелая, менее важная, чем твоя? — спокойно, слишком спокойно поинтересовался Андрей. — Нет, но… тебе же все равно учить… кого бы ты ни взял! — нашлась Кира. — Нет, Кир. Даже не упрашивай. У Вики на лбу написано, что она ленивая и глупая! — Она не ленивая и не глупая! Ну не с могла бы глупая выйти замуж за Донцова! — Умная с ним бы не развелась. — Андрей! — Кира! Оба теряли терпение. Не то, чтобы Кире очень нужно было пропихнуть Вику на это место, но настоять на своем хотелось: в конце концов — жена она или нет? Андрей тоже был настроен решительно — одна мысль о том, что Вика будет рыться в его бумаг, что он будет зависеть от нее хоть в чем-то, наводила ужас. Атмосфера накалялась. Чем больше настаивала Кира, тем сильнее упирался Андрей. В ход шли аргументы, не имеющие никакого отношения ни к Клочковой, ни к «Зималетто». — Это шантаж! — несколько раз был готов сказать Андрей, но сдерживался. Он не любил ссориться с Кирой, он вообще не любил открытых конфронтаций, прекрасно зная, что в один не самый прекрасный момент его здравый смысл может потонуть в эмоциях, и ничего хорошего из этого — был уже опыт — не будет. Кира то начинала расхаживать по кабинету, холодно перечисляя все плюсы решения в пользу Вики, то подходила, ластилась, гладила Андрея по плечам, целовала и начинала нудить, подражая маленьким девочкам. — Нет, Кира, — устало в очередной раз ответил Андрей. — Нет? Ты не можешь сделать такую мелочь для меня? — Это не мелочь! — Это — мелочь! Ты можешь взять ее на испытательный срок! Дать шанс. Там и посмотрим — кто был прав. — Я подумаю. До завтра, — решил взять тайм-аут Жданов. — До завтра? Прекрасно! — Кира вышла, хлопнув дверью, и тут же Андрей услышал, как она с кем-то говорит. «Место занято…» Ах, так? Он ждал Екатерину Валерьевну Пушкареву — последнюю из отобранных кандидаток. Что-то с ней было не так… Ах, да! Внешность… Прекрасно! Андрей пулей вылетел за Кирой. — Не надо решать за меня, Кира! Екатерина Валерьевна — пройдемте! *** Он бы выбрал другую, он уже почти сделал выбор, но Клочкова, и это маниакальное желание Киры видеть на месте его секретаря свою подругу… — Давайте обсудим условия вашей работы, — все еще не до конца успокоившись, предложил Андрей. — Итак, оклад вы знает? Помимо этого социальный пакет, страховка… — Я… она собиралась отказываться от места, но не могла найти нужных слов. Мысли лихорадочно крутились в голове, и все они были не те, не о том: …его пальцы, крутящие карандаш… узор вен на его руках… — Вы меня слышите? Вас все устраивает? Вместо четкого «нет», она промямлила «да», тут же покачала головой. — Впрочем, мне кажется, все это можно обсудить в рабочем порядке, так? …как он поправляет очки, как мягко светятся его глаза, как ему идет это джемпер… — Конечно… — Тогда последний вопрос: когда вы сможете выйти на работу? Она словно проснулась. На работу? Но в банке еще никто ничего не знает. — Вы где сейчас работает? Вот тут указан банк «Лойд Морис»… — видя ее замешательство, уточнил Андрей. — Да, там я и работаю и… боюсь, они меня так сразу не отпустят. Что ж, судьба сделала все за нее. У нее не хватило смелости отказаться, зато были «обстоятельства непреодолимой силы». — А когда отпустят? — спросил он мягко. — Я могу перезвонить завтра? Я что-нибудь придумаю, — лихорадочно размышляя, что можно сделать, ответила Катя. — Звоните прямо мне, — Андрей протянул визитку, она уже хотела взять, но он отдернул руку. — Простите, тут нет мобильного, а поскольку секретаря у меня тоже пока нет, то… Вот, я написал на обороте. — И он снова протянул визитку. Пальцы соприкоснулись. Что же с ней происходит? Что это? Почему от такой ерунды, от ничего не значащих слов, от мимолетного прикосновения становится так… так непонятно? — Хорошо, я обязательно перезвоню, — Катя сама удивилась, как спокойно и уверено звучал ее голос. — Я буду ждать, — улыбнулся Андрей. Катя кивнула и, не поднимая глаз, заспешила из кабинета.