У Эррора внутри звёздная галактика и переливы солнечного света.
У Эррора кровь течет извне, с перемешкой пыли и частичками небесного праха.
У Эррора в глазах отражаются тысячи вселенных,
у Эррора по глазам стекают осколки миров и разрушитель не может сосчитать сколько раз он
оступался, пытаясь схватить их.
У Эррора внутри едкие голоса,
снаружи шум статики и ядовитые оскалы для
всех кто
враг.
Для всех, с кем он не знаком.
У Эррора внутри переливы млечного пути, гудящее сердце и в венах танцует Венера.
У Эррора полярная сингулярность в голове навеки и взрывы галактики, поглощающие черные дыры в кончиках оскала губ и ненависть ко всему живому.
У Эррора боль на середине жизни, у него вечная неопределённость,
он ось галактики вокруг солнца.
У Эррора внутри Плутон и парочка трещин на ребрах, которые
не хотят закрываться самостоятельно.
У Эррора внутрь души растут осколки миров,
Эррор едва дышит захлебываясь звёздным прахом и пылью планет.
Эррор разбивается.
(Он не умеет собираться обратно.)
У Инка внутри вен
артериально-красный и сколько не пытайся такого же цвета добиться
не выйдет.
У Инка внутри россыпь разноцветных красок, немного пыли от угольных мелков и
совсем чуть-чуть размазанный сдержанный белый.
У Инка в глазах отражаются десятилетия одиночества, в его глазах отражается белый,
красный,
оранжевый и
черный.
У Инка внутри миллиард оттенков и чуть больше бесконечности —
красок.
У Инка внутри миллион эмоций, он мешает цвета пытаясь найти исконно его.
У Инка в голове неопределённость, непонимание и сплошная пустота.
(темно-зелёный, грязно-фиолетовый и черный)
У Инка с собой закадычная молчаливая напарница-кисть,
у Инка отвращение к
почти-брошенным-мирам.
У Инка альтруизм через край стакана,
он не пуст и не полон, он просто есть.
«
Альтруизм» струится весёлым смешением
розового и
оранжевого.
У Инка внутри костей
пустота и зависимость от эмоций, от красок и сколько бы что не говорили, у него в груди живёт миллиард эмоций.
Ему просто надо знать какую достать.
У Инка внутри оттенки всего цветового круга Иттена,
определись какой холоднее и
вперёд.
У Инка руки на холсте, пальцы в краске, а внутри
зияющая чернотой пустота.
И сколько не мешай оттенки с черным, он все равно останется исконно самым
темным цветом.
(Он не умеет чувствовать.)
Они две парадигмы разных целых,
Инк раскрашивает черные кости во все переливы галактики и позволяет самому себе
утонуть в том, что называется
космосом.
Они
квантово зависимы, они навсегда связаны, физически обречённые чувствовать друг друга на
галактическом уровне.
Эррор тонет в звоне планет, внутри поют голоса,
голоса не звёзд,
но голоса Создателей.
Инк тонет в чужой расцветке, желтый-красный и розовый, чисто от себя.
Мешать, не взбалтывать.
Инк не любит черную пустоту, но в
Эрроре ее
так много, что художник тонет в чужих костях, в чужом агрессивном взгляде.
Они
парадигма одного млечного пути, звёзды соударяются и взаимно уничтожаются друг о друга, но это не мешает их остаткам
гореть.
Эррор ненавидит трещины в чужих костях,
в своих собственных тоже, потому что через трещины
Эррор слышит вой
галактики. Плачь звёздной пыли, кровавую ненависть ко всему живому сквозь свои слезы.
Однако через трещины
Инка Эррор слышит только
звёзды. Это не звёздная пыль, в художнике исключительно звёздная карта, у него внутри
пустота, а на ней нарисованы
созвездия.
Кассиопея крестится с Орионом, и планеты взрываются, создавая новые, до этого неизведанные созвездия.
Эррор любит звездное небо, он тонет в пустоте чужих зрачков и у него в душе ненависть,
черная, ко всему живому. Чужие глаза не любят черный, однако
Эррор позволяет раскрашивать их
общую пустоту цветами и галактиками. Он позволяет создать Сатурн на округе планет, он позволяет заполнить их
пустоту совместным небольшим горизонтом событий.
Эррор зачитывается до смерти книгами Хоккинга и уверен что значение обжигающий подходходит не для
Сириуса, но для
Инка.
Инк сгорает в чужой пустоте и в противовес тому что было ранее, ему не страшно.
Потому что чужая пустота окрашивает его в
фиолетовый, она окрашивает его в всевозможные оттенки
голубого, ярко
фиолетового, там есть место для
неоново-розового и для
сверхновых звёзд.
У
Инка и
Эррора одна галактика на
двоих, и если
Эррор ее
разрушитель, то
Инк ее
создатель.
Эррор разобьётся, сотрёт все новые планеты и черные дыры на его костях.
Инк упадет следом, дорисовывая по пути их падения на чужих трещинах новые и новые созвездия.
