Наваждение

      — Я не понял! А почему вы вообще были не вместе после праздника? Почему Тэхёна привёз к тебе какой-то там Чимин? Что это за хрен с горы, вообще? Чонгук, я не понял! Ты бросил моего Тэ там одного? — возмутился Джин, обводя обоих «голубков» подозрительным взглядом. За парочкой уже прочно закрепилось это прозвище с легкой руки Джина, вернее, с его острого языка. Их теперь только так и называли — и в глаза, и за глаза. Все присутствующие как-то вмиг отвлеклись на них в ожидании ответа.       — Ну, здрасьте! Ты что, забыл Чимина? Я же вас знакомил тогда! Это мой друг детства, — возразил Джину Тэхён, разочарованно качая головой.       — Ни черта не помню после выступления Айю. Ну, так, смутно, короткими обрывками, — признался Джини и закатил глаза, стуча себя по лбу, — Так что? Ты бросил моего Тэ одного и свалил?       — Твоего Тэ? — хором уточнили Намджун и Хосок, а Чонгук только ресничками захлопал, ища в уме оправдания. Наверное, уже пожалел, что сболтнул лишнего. И только Тэхён победоносно заулыбался и сощурился. Джини… Его Джини всё же такой заботливый друг. Вот кто всегда на его стороне!       — Ну-у-у… Мы повздорили немного… С кем не бывает, — замялся Чонгук, ловя на себе теперь уже и недовольный взгляд Тэхёна. Тот его этим взглядом буквально прожигал и впечатывал в диван, безмолвно отвешивая шлепки по упругому заду. Но как-то резко захотелось эти шлепки из ментальных и фантазийных сделать ощутимыми, да побольнее. Так, чтобы вылетела вся дурь из этой прекрасной головки.       — Ага, совсем чуть-чуть! — процедил Тэхён и отвернулся. Ему вот совершенно не понравилось то, что Чонгук решил поделиться с друзьями деталями их недавней размолвки. С того дня прошла неделя, и Тэхён уже практически забыл об этом неприятном инциденте, как Чону вдруг пришло на ум напомнить, да ещё и таким изощренным способом. Ему не терпелось поделиться с К-1, К-2 и Хосоком их ночным приключением и в красках описать причуды пьяненького Тэхёна. Вот только Чонгук не знает или забыл, что смеётся тот, кто смеётся последним.       — Так, так, так… И что там было дальше? Давай, Гуки, выкладывай! Нам жуть как интересно! — Джину не терпелось всё скорее выведать, а Чонгук этим вечером был слишком падкий на откровения из-за влитых в себя трёх бутылок пива.       Тэхён же, наоборот, был чист и свеж, как стеклышко. Ему нельзя было употреблять, ведь скоро ему предстояла операция по коррекции зрения. А там, плюс ко всему, различные анализы, что он уже начал сдавать. Соответственно, подготовка, физическая и моральная, к не самому приятному вмешательству в организм.       — Короче, он не узнал меня! Прикиньте? Это полный абзац! Я был в шоке, когда он спросил у Чимина: «А кто этот облезлый?» — загоготал Чонгук, заправляясь чипсами, — Я чуть в осадок не выпал! Никогда этого не забуду!       Джин не выдержал первым. Он так смеялся, что свалился с дивана, а Намджун нечаянно выплюнул на спину Джину то, что не успел пережевать. И только Хосок, помолчав с полминуты, сдержанно так заявил:       — Не, ну а чё? Что-то в этом есть. Тэхён отчасти прав — немного ты, Чонгуки, и правда, пообтрепался за последнее время! Я-то помню, каким ты был во времена нашей с Риэль свадьбы, — Хосок состроил задумчивый вид и, поправив на переносице воображаемые очки, подмигнул Тэхёну.       — Ага… Тэхён его и пообтрепал! Причем, нехило так, ежедневно и в разных позах, — вступил в диалог Намджун, от которого вот вообще никто не ожидал таких подколов.       Теперь заржали все, включая Тэхёна, а Чон откупорил новую бутылку и залился густой краской. Не оценил он шутки Хосока и старшего Кима. Хосок умеет выдать что-нибудь эдакое, сохраняя при этом серьезный вид. А Намджун попал в самое яблочко — Тэхён его, и правда, ежедневно и по-всякому…       Четвертая бутылка плавно вливалась в Чонгука, а он продолжил свой искрометный рассказ, временами изрядно выводя этим Тэхёна из себя.       Тэхён слушал, наблюдал, местами даже умилялся. Его Гуки такой глупыш… А ведь он так и не догадался до сих пор, что сей спектакль был разыгран Тэхёном исключительно для него одного. Цели было две. Первая — через это представление сладко отомстить Чонгуку, ведя себя с ним так, как душе будет угодно. Ну, а что с пьяного возьмешь? С него и взятки гладки! А вторая причина, самая важная: играя роль вусмерть пьяного дать ему понять, как он заблуждается, ревнуя Тэхёна. Уж очень Тэхёна за живое задело это «по-блядски», что бросил ему тогда Чонгук, уходя. Заодно Тэхён поделился с ним деталями его же поисков. Этого он не планировал, так случайно вышло, но оказалось очень даже кстати. Конечно, тогда Ким был действительно немного пьян, но не настолько, чтобы не узнать Чонгука. Он во многом сыграл. Ким Тэхён и не подозревал, насколько сильны его актёрские способности. До того дня как-то не доводилось об этом задумываться. Впрочем, и применять их раньше ему не приходилось, поэтому и давать оценку самому себе в этом плане не требовалось. Он тоже тогда здорово повеселился, наблюдая за реакцией Чонгука на свои пьяные выходки. Чонгука тогда удалось и поколотить, и пристыдить, и заплетающимся языком популярно объяснить, что у него, вообще-то, есть парень, которого Тэхён любит, а значит, все остальные пусть идут мимо.       И как же приятно было потом лежать в его объятиях, слушать признания в ночной тишине и утопать в бесконечной нежности. Чонгук же думал, что он спит, поэтому не стеснялся в проявлениях своих чувств. Тэхёну очень хотелось ответить на его ласки, но у него был чёткий план: он пьян и спит! А Чонгук тогда, ничего не подозревая, так сладко его ласкал, целовал везде, горячо прижимал к себе и шептал, как соскучился и как сильно влюблен. Дыхание перехватывало. Тэхён и представить не мог такого чувственного всплеска от своего Чонгука! Как же, всё-таки, тот его любит и как же порой его злит! Вот как сейчас, например…       Тэхён молча наблюдал за Чонгуком, который никак не унимался со своими уморительными историями. Изображал Тэхёна, прыгая в центре гостиной, показывал синяки на своих руках от их с ним битвы у дома, смешно рассказывал про «после пятой не считал!». И все снова ржали в голос, а Тэхён про себя. Он-то как раз считал, но только Гуки об этом не узнает.       — Вах… Какой же он у меня, всё-таки… Глаз горит, язычок за зубами не держится… А эти губы… Эти руки… Эти бёдра… — Тэхён почувствовал, что не на шутку заводится. Перед таким Чонгуком сложно устоять, ему-то уж точно. А вообще, Тэхёну всегда сложно держать себя в руках рядом с ним. Он слаб перед этим человеком во всех смыслах.       — Какой милый глупыш, — мелкими глотками попивая колу и расслабленно раскинувшись в кресле, думал он, слушая пересказ всех тех забавных моментов и будто возвращался в тот вечер. Конечно, ничего интимного и личного Чон не выбалтывал, и за это ему респект. Но вот когда разговор коснулся Чимина, и Чонгук принялся нелестно о нём высказываться, Тэхён не выдержал. Да сколько же можно ревновать? Это уже конкретный перебор! С пару минут Тэхён молча слушал этот спич, а после, не выдержав, по-тихому вышел.       Ему захотелось остыть и успокоиться, а иначе не за горами новый конфликт. Он плюхнулся в кресло в соседней комнате и погрузился в чтение последних новостей в мире, листая ленту Твиттера. Уверен был, что Чонгук скоро спохватится и бросится на его поиски, тем самым попав в его капкан. Не ошибся, спустя минут десять его отсутствия так и вышло. Какой предсказуемый малыш! Оторвавшись от чтения, он услышал за дверью голос Чонгука, что блуждал по дому Джина и звал его.       У Джина действительно можно было заблудиться. Пять комнат, два санузла, а ещё много всяких тёмных закутков. Не квартира, а лабиринт. А причиной сборов друзей в этом лабиринте сегодня стало новенькое авто Джина. Тридцатилетний мальчик Джини очень себя любит и презентовал себе любимому на юбилей новое авто. Правда, уже успел где-то снести правое зеркало. Но это, с его слов, полная фигня — важен сам факт! А ещё появился повод всех у себя собрать чисто мужской компанией. Тэхён хотел подтянуть и Чимина, но тот не смог из-за работы — его вообще не было в городе. А Чонгук по этому поводу закатывал ему нешуточные истерики. Он был наотрез против того, чтобы Тэхён звал Чимина в их компанию, был против, чтобы он созванивался и переписывался с Чимином. Тэхён стойко терпел его бубнёж, стараясь не реагировать, однако, всякому терпению приходит конец. И этот самый конец Чонгука неминуемо настиг. Тэхёна уже десять минут как одолевают противоречивые чувства: злость на него из-за его чрезмерной болтливости и несдержанности в выражениях в адрес друга детства, и возбуждение, вызванное горячим телом и темпераментным поведением Чона в этот вечер. Что перевесит, пока непонятно…       Дверь приоткрывается, и в проёме показывается растерянное лицо Чонгука. Видно, что переживал, потерял и искал. Ну, как на такого злиться?       — Тэ? Что случилось? Ты почему здесь? Тебе плохо? — а глазки бегают смущенно в предчувствии бури. Чонгук тоже неплохо изучил Тэхёна. Понял, что произошёл сбой в программе его музыкального программиста и теперь придется замаливать грехи. Возможно, снова на коленях.       Тэхён грозно смотрит на него из-под очков. Хочется изобразить небывалую серьезность, но не удается — эти карие, просящие, любимые глаза остужают его гнев. Злость понемногу отступает.       — Не то чтобы плохо. Скверно… — выдает Тэхён, убирая телефон в сторону. С ним рядом кладёт и очки, а Чонгук шумно сглатывает. Снятие Тэхёном очков многое для них обоих значит. На этот жест у Чона уже выработался определенный рефлекс, и у Тэхёна тоже.       — Да? Тэ, я не понимаю, — Чонгук приближается к нему, останавливаясь рядом. Руки прячутся в задних карманах джинсов, а на лице застыло недоумение. Он действительно не понимает, чего ждать.       — Твои рассказы о нас, Гуки… Парням они очень понравились, — начинает он спокойно и даже улыбается. Мягко стелет.       — Ага. Они так смеялись! Всем понравилось, — веселится Чонгук, расслабляясь. А зря…       — Вот только мне было не до смеха. В особенности, когда в разговоре ты затронул Чимина. Не стоит тебе, Гуки, отзываться о нём в такой грубой форме, — голос его звучит жёстче. Тон не терпит возражений. Чонгук напрягается.       — Ну-у-у… Тэ, я просто так. Не со зла, — нелепо оправдывается Чон, переминаясь с ноги на ногу.       — О’кей… А что же ты, мой сладкий, не рассказал им о том, как извинялся передо мной на следующее утро на коленях в душе? — обрывает его Тэхён и, поднимаясь на ноги, встает рядом. Он чувствует на себе хмельное дыхание Чонгука, видит его смятение, а это заводит. И когда Тэхён успел заделаться таким ярым доминантом? Сам не понял.       — М-м… Ну, это слишком личное, Тэ. Зачем же я буду таким делиться? — отвечает, мило улыбаясь, и прячет глаза.       — Да неужели? А всё остальное, значит, не достаточно личное? Мой пьяный бред и то, как ты бежал, чтобы меня, пьяного, забрать от Чимина; как я дрался с тобой и болтал всякую ерунду, ничего не соображая; как ждал своего Гуки, лежа в постели… — Тэхён старательно перечисляет всё, что тот успел выболтать и заводится ещё сильнее.       — Н-нет. Ну, это вроде не такое личное. Это же шутка была, — бубнит Чонгук, снова пряча глаза в пол. Понял, что Тэхёну не понравились некоторые его откровения.       — А что, если я обижусь на тебя снова за рассказ обо мне, таком беспомощном? — Тэхён тянет его лицо за подбородок вверх, вынуждая посмотреть в глаза.       — Обидишься? — переспрашивает Чонгук, облизывая губы. Он что-то предчувствует. Они с Тэхёном на одной волне. Невозможно не заметить, с какой жадностью тот смотрит на него. Это настроение передаётся и Чонгуку.       — Обижусь, Гуки. А тебе, смотрю, так нравится меня обижать, — он гладит его по лицу, ведёт кончиками пальцев по губам, щеке, скуле.       А после Тэхён внезапно разворачивает его спиной к себе, вдавливая в рядом стоящий комод. Чонгук от неожиданности пошатывается, чуть не падая, но Тэхён крепко его держит. Смотрит на него жадно; с нажимом гладит упругие бедра, перемещая руку на живот; плавно скользит под футболку и поочередно касается сосков. Как же он любит это тело! Он любит его всего.       — Тэ… Тэ, что ты творишь? Я не хочу! — протестует Чонгук. А мурашки, что покрывают его кожу, говорят об обратном. Уже хочет, и это чувствуется. Тэхёну всё очевидно.       — Правда? А ты не обманываешь? Твое дыхание тебя выдает… — шепчет Ким, прикусывая его ухо. Он проводит кончиком языка по мочке и, не задерживаясь, ведёт выше. Руками снова гладит живот, резко запуская одну ладонь под джинсы; кусает мочку, снова тут же её облизывая. Чонгук протяжно выдыхает и тихо стонет. Он обмякает в руках Тэхёна и расслабляется.       — Ммм… А говоришь, не хочешь. Зачем ты меня обманываешь, Гуки? А? — Тэхён находит под одеждой и сжимает в руке его уже эрегированный член и чувствует, как его собственный дергается от волны возбуждения, что накрывает с головой.       — Тэ… Зачем ты это начинаешь? Зачем сейчас? — произносит с придыханием, потираясь о его ладонь. Ему всё это очень нравится. Он обожает, когда Тэхён вот так к нему прикасается. Обожает, но сейчас не время и не место.       — Я обиделся, Гуки. Ты снова огорчаешь меня. Это так печально, — произносит Тэхён с наигранной грустью, оглаживая бёдра.       А после он резко опускает его грудью на комод, и Чонгук громко охает, цепляясь пальцами за края мебели. Неожиданно для него и слишком возбуждающе.       — Зачем же ты каждый раз так поступаешь, Гуки? М? — Тэхён медленно гладит ягодицы, второй рукой лаская член.       — Тэ… Здесь не место для секса, — слабо протестует Чонгук, прогибаясь в спине. Место — не место… Это только слова, а Чонгук, видимо, уже готов ко всему.       — А кто сказал, что у нас будет секс? Мы всего лишь немного поиграем, — на самом деле Тэхён обманывает. Он знает, что вряд ли остановится теперь. Просто не сможет. Но он хочет не только кончиками пальцев касаться кожи. Ему нужно большее.       — Тэ, давай лучше поедем домой и там… — просит его Чонгук сквозь всхлипы. А Тэхён ощущает, как увлажняется белье от обильно выступившей смазки. У него те же самые реакции. Он возбужден не меньше.       — Так неинтересно, Гуки. Что ты всё дома да дома… Я хочу здесь и сейчас. Что ты… Не переживай, — губами Тэхён уже касается его шеи, толкаясь своим членом между половинок, всё ещё укрытых одеждой с обеих сторон.       — Тэ… Я так не могу, — Чонгук пытается противостоять напору, но не может. Видно, что возбуждение уже полностью им овладело. Тэхён это понимает и пользуется моментом.       — Твой смех, Гуки… твои издевательские шуточки… не на шутку меня разозлили и возбудили. Хочешь узнать, насколько? — Тэхён тянется к своей молнии на брюках, с силой тянет её вниз, освобождает член и вкладывает в руку Чонгука, неспешно двигая его рукой по нему.       — Тэ, может, не надо сейчас? — никак не успокоится и продолжает уговаривать Чонгук. Но руку не отдергивает, делает так, как показали.       — Приласкай его, Гуки, — шепчет Тэхён ему на ухо, с силой толкаясь в руку.       Чонгук поддается. Ласкает член своей рукой и принимает ласки Тэхёновой руки. А губы и язык Тэхёна не покидают его шеи.       — Тэ… — выстанывает Чонгук. Видно, как трудно даются ему все слова. Он хочет себя отпустить, но до конца не получается.       — Что такое? — интересуется Тэхён, будто не понимает, что не так.       — Неудобно. Вдруг кто войдет? — Чонгук стесняется, боится, что их застукают. А Тэхёна не смущает такая перспектива. Вообще, он уверен, что их не побеспокоят. Друзья не станут вламываться без стука, им и там неплохо. Издалека слышатся их громкие голоса и смех.       — А смеяться надо мной с моими же друзьями тебе было удобно? М? Конечно, теперь они и твои тоже. Но, Гуки, ты был не прав!       Он подцепляет сзади края футболки Чона и ловко снимает её через голову, обнажая его торс. А после стягивает его джинсы, оставляя боксеры на месте. Он убирает руку Чона с себя и приставляет свой давно уже колом стоящий член к его ягодицам, резко толкаясь им между ног Чонгука так, что член проезжается прямиком по яичкам. Чонгук стонет уже громче. Прикусывает губы, чтобы звучать тише, а Тэхён продолжает.       — Как я люблю твоё шикарное тело, Гуки. Люблю брать тебя сзади. Сразу вспоминаю тот вечер в твоём кабинете. Ты был такой возбужденный тогда, но очень молчаливый. Стеснялся меня и своих желаний. И сейчас ты такой же. Не бойся, расслабься…       Тэхён вновь прикусывает мочку и тихо тянет ему на ухо: — Но ты снова меня огорчил. Твоя ревность граничит с безумием, а болтливость о нашем личном сегодня перешла всякие границы. Чимин не тот, к кому стоит ревновать, а ты всё никак не поймешь этого. Когда же это всё закончится? А? Давай, теперь у нас будет так: огорчил и сразу получил. Извиняться не прошу, заметь! Я сделаю всё сам. Расслабься, тебе понравится! Но не факт, что понравится всё!       Тэхён заносит руку в сторону и отвешивает звонкий шлепок по его ягодице, вызывая у того дрожь во всём теле. Тэхён так этого хотел, сидя там, с друзьями, и вот решился. Чонгук, кажется, в шоке. Он вздрагивает и разворачивается к нему всем корпусом. Кожа от ладони Тэхёна загорается, а в глазах Чона вопрос.       — Что ты творишь? — шепчет, задыхаясь от возбуждения и возмущения. Похоже, его этот шлепок только ещё больше разжёг.       — Выбиваю из тебя всю ревность! — рычит Тэхён ему на ухо, отвешивая удар по другой половинке, после сразу толкаясь между ног.       — Тэ… Какого чё… — и снова шлепок и толчок, от которых у Чона, что не успел договорить, перехватывает дыхание.       А Тэхён уже нежно целует его шею и спину, прикусывает кожу и возвращает руку на член, сжимая у основания. Он дразнит, доводя до пика, и ослабляет ласки, чувствуя приближение оргазма.       — Гуки, ты весь горишь. Тебе жарко?       Рука не бросает член, а губы ласкают шею. Ким снова толкается и дразнит Чона, притираясь сзади.       — Тэ… — буквально выдавливает из себя Чонгук.       — Что, мой хороший? Ты хочешь мою ладонь на своей попке снова? — дразнит его Тэхён.       — Нет. Хочу тебя, — признается Чонгук, удобнее устраиваясь грудью на поверхности комода.       Тэхён знал, что рано или поздно это прозвучит. Так часто бывает, когда он мучает его ласками, а тот выпрашивает большего, уже не сдерживая себя.       — Хочешь? И уже не боишься, что нас потревожат? — смеется ему на ухо, опаляя дыханием.       — Нет. Тэ, войди в меня уже, не мучай! Ты же знаешь, я растянут, — нетерпеливо просит Чонгук и жмётся плотнее.       — Знаю… Я даже знаю, кем ты растянут и когда. И как ты всхлипывал при этом, я прекрасно помню, — припоминает ему Тэхён, не торопясь исполнить просьбу.       — Да-да… Ну не издевайся, просто сделай это, — уже настойчивее просит Чонгук, пытаясь стянуть с себя трусы, но Тэ его останавливает.       — Сделаю, если только ты обещаешь мне громко стонать. Я очень люблю твои громкие стоны, — Тэхён понимает, что это невозможно — Гуки на это не пойдет, но очень уж захотелось озвучить своё желание.       — Но там же… Нас услышат, — не соглашается Чонгук, и видно, насколько ему не терпится уже почувствовать Тэхёна в себе.       — А то они не знают, зачем мы здесь уединились, — посмеивается Тэхён, проводя рукой по его волосам.       Грохочущая музыка, раздавшаяся из соседней комнаты, путает планы Тэхёна. Джин, кажется, добрался до караоке и горланит теперь всё в подряд.       — Ох, как не вовремя! Жаль, что они не услышат твоих стонов, — сокрушается Тэхён, — Но я-то их точно услышу.       Он сдергивает с Чонгука последнюю мешающую деталь, давит дозатором себе на пальцы крем, что стоит рядом (знал бы Джини, куда ушла добрая половина его дорогостоящего крема для лица!) и, быстро нанеся его на узкий вход, несдержанно толкается внутрь, выбивая из Чона тихий стон. Двигается от медленного к быстрому, чувствуя, как расходятся стеночки, так приятно его принимая.       Чонгук не стонет, он вскрикивает. Уже громко, так, что Тэхён и сам не ожидал и двигается навстречу толчкам. А музыка, кажется, становится ещё громче, и что-то подсказывает Тэхёну, что это мудрый Джини специально прибавил громкость, чтобы дать им обоим возможность расслабиться и ни в чём себе не отказывать.       — А говорил — не хочу… — шепчет Тэхён, двигая рукой по его члену. Ему невыносимо приятно ощущать эту узость и тепло. Его уносит от такого податливого Чонгука, который буквально этим утром дерзил ему на каждом слове, а теперь растекается и тает в его руках. Этого малыша всегда надо держать вот так близко, чтобы был шёлковым.       Чонгук в ответ только сдавленно мычит, прикусывая губы. Он весь в моменте, растворяется и тонет в их близости.       — Я твой! Слышишь? Как тебе доказать это? Я не знаю. Какими словами и поступками? — Тэхён целует его спину, шею, приподнимает и поворачивает к себе лицом, касается губ. Влажно, долго и глубоко целует, получая взаимность.       — Я твой, Чонгук. А своими сомнениями и ревностью ты только всё портишь, — признание звучит в самые губы. И Тэхён надеется, что Чонгук в состоянии сейчас всё понять и запомнить.       Чонгук смотрит на него затуманенным взглядом и целует в ответ. А после, резко отстраняясь, выдает:       — Я очень боюсь тебя потерять, поэтому так себя веду. А этот Чимин… Не знаю… Я ревную! Теперь ты постоянно с ним на связи, вы каждый день общаетесь. Что мне думать? — пылит Чонгук, а Тэхён затыкает его поцелуем.       — Думать, что я тебя люблю. Люблю только тебя, — произносит, снова опуская того на комод, жестко вбивась, и ощущает волны экстаза.       Сперма вытекает из узкой дырочки, а Чонгук больше ни слова не может произнести. Его всего трясёт от собственного оргазма, а Тэхён продолжает его дразнить. Он мягко целует везде, куда только может дотянуться, прищипывает соски, и это делает оргазм Чонгука ещё острее и ярче.       — Мне всегда надо тебя так усмирять? Такой шёлковый сразу становишься. И куда только вся дерзость улетучивается?       — Вытекает со спермой, — ёрничает Чонгук, гладя ладонями бедра Тэхёна.       Тэхён заливисто смеется.       — Ты не дружишь с головой, Ким Тэхён! — произносит на выдохе Чонгук и поворачивается к нему, обвивая руками талию.       — Тебе же понравилось! Или я ошибаюсь? — загадочно улыбается Ким, прижимая к себе свою льдинку, параллельно думая о том, где бы раздобыть салфетки, чтобы стереть и ликвидировать всё то, что они тут натворили.       — Понравилось. Но прошу не делать этого со мной в доме моих родителей.       — Оу… Конечно, нет, Гуки! Я хоть и сумасшедший, но не настолько.       А в гостиной как по заказу стихает музыка. Парни, видимо, присели смотреть кино. Тэхён же всё не может выпустить из рук своего Гуки, что расслабленно повис на нём и бормочет о том, что надо к выходным успеть купить родителям подарки: маме обязательно цветы и сладости, а отцу — его любимый ром. Тэхён слушает его вполуха, наслаждаясь ароматом его волос, и купается в сладкой неге после бурного оргазма.       Он совсем забыл о том, что в эти выходные предстоит поездка к родителям Чонгука. Тот очень хочет взять его с собой и познакомить, но раскрывать родителям их отношения не рискует. Чонгук уверен, что мама поймёт, а отец точно нет. Поэтому они договорились, что приедут исключительно как друзья. И это могло бы сработать, но, как известно, родители видят своих детей насквозь. Обман раскрывается по щелчку.       А ведь всё так безоблачно начиналось… Они выехали за город ранним утром. В планах было заночевать дома у родителей и провести на свежем воздухе побольше времени.       Чонгук с самого утра заметно нервничал, и Тэхён весь путь успокаивающе поглаживал его по колену, помогая расслабиться, и отвлекал как мог. Ему тоже было не по себе. Он не знал, как всё пройдет и готов был к разного рода исходу. Глупо было полагать, что родители наивно поверят в их традиционно мужскую дружбу. Глупо, но Чонгук надеялся и верил. Наивный глупыш…       И поначалу, действительно, всё складывалось идеально: их встретили самым теплым образом, они вручили родителям подарки, а Тэхёну провели экскурсию по саду и дому. Казалось, родители поверили в то, что они просто друзья, а у Кима дела здесь неподалеку, и Чонгук заодно позвал его в гости.       Тэхёна впечатлил их большой уютный дом, к строительству которого отец сам приложил руку, а мама взяла на себя обустройство сада и интерьер внутри. Вообще, они показались Тэхёну очень милыми людьми, а Чонгук оказался ходячей копией мамы. Родители выглядели довольно молодо и, очевидно, следили за собой, рассказывая наперебой о своих утренних совместных пробежках и обязательном бассейне по вечерам, который был прямо у них в доме. Тэхён поразился ещё и тому, как бережно и трепетно они относятся друг к другу, его умилило это их постоянное: «Милый… Милая…». Они только так к друг другу и обращались.       Тэхёну же был устроен завуалированный допрос с пристрастием. Отец интересовался его работой, семьей и увлечениями, много расспрашивал о их дружбе с сыном и, внимательно слушая, сканировал его долгим взглядом. Тэхён отвечал по существу, признаваясь, что подружились они, начав работать по соседству. Чонгук кивал и поддакивал, словно бы не замечая сквозящих в вопросах отца подозрительных ноток. А вот Тэхён их уловил сразу же, но вёл себя спокойно. Как выяснилось совсем недавно, он отличный актер, поэтому справлялся идеально. Мама же, наоборот, слушала его затаив дыхание, глаз от него не могла отвести. Видимо, он очаровал её так же, как и её сына.       А после они вместе отправились гулять к реке, дорогой обсуждая, как же прекрасно всё-таки жить за городом, подальше от суеты мегаполиса. А Тэхёну так хотелось взять Чонгука за руку и приобнять, как делали это его родители, но он не мог. Это было у них под строжайшим запретом.       Прогулка выдалась долгой и познавательной. Отец рассказывал о своих постоянных вылазках на реку с удочкой, а мама шутила на тему его скудного улова. После прогулки был вкуснейший ужин на природе, приготовленный силами мужской половины семьи Чон и снова возникало множество вопросов к Тэхёну от отца. Он всё так же спокойно на них отвечал, много шутил и старался всеми силами произвести приятное впечатление. С мамой у него получилось, а вот с отцом — под вопросом.       В целом Тэхён и не припомнит, когда так здорово, да ещё и на природе, проводил время. А ещё рядом был Чонгук, чьи глаза светились счастьем, и Тэхён буквально заставлял себя подолгу на него не засматриваться. Ему всё понравилось и даже эти допросы отца не казались напрягающими. Он решил, что тот просто слишком любознательный человек.       Однако, он ошибся. И понял это, когда уже их с Чонгуком уложили спать по разным комнатам. Тэхёну никак не засыпалось на новом месте, и он вышел из комнаты — захотелось посидеть на свежем воздухе. Тогда то и оказался невольным свидетелем разговора родителей. Они сидели на веранде в креслах и довольно громко спорили:       — Странно это всё, милая! Он с девушками-то нас никогда не знакомил, а тут привёз вдруг этого Тэхёна. Своего друга. Странно… Мне это всё очень не нравится.       — А что такого? Мальчики дружат. Тэ — отличный парень, во всех смыслах положительный. Они хорошо ладят. Я не понимаю, к чему ты клонишь?       — А ты не догадываешься? Неужели не заметила их взгляды? Ты с луны свалилась, дорогая? Твой сын весь вечер глаз не сводил с этого Тэхёна! Где твоя женская интуиция? Как ты могла этого не увидеть?       — Да что ты! Брось болтать! Этого не может быть! Наш Гуки, он же всегда с девушками. И потом… Нет… Этого просто не может быть!       — Всегда с девушками… Как оказалось, его вкусы поменялись, а мы и не в курсе.       — Подожди, дорогой, не торопись с выводами! Надо ещё понаблюдать. Я не могу в такое поверить. Нет.       — Хм… И я не могу поверить. И принять это не могу. И не стану принимать! Надо с этим что-то делать!       — А что ты собираешься делать?       — Поговорю завтра утром с Тэхёном. Спрошу у него напрямую!       А Тэхён слушал все эти разговоры и понимал, что как ни крути, а объяснений избежать не удастся. Лучше уж он скажет им обо всём сейчас, не дожидаясь утра. Разговор так или иначе состоится, так какой смысл его откладывать?       — Не стоит дожидаться утра, я отвечу вам сегодня, — вмешался в их разговор Тэхён, — Прошу прощения, я случайно услышал ваш разговор.       Родители синхронно обернулись и замерли, глядя на него. Отец сверлил его взглядом, полным осуждения, а мама просто молчала в ожидании объяснений.       — Да? Ну что же, так даже лучше! И что ты скажешь нам, Тэхён?       Тэхён стоял перед ними, как первоклассник у доски, впервые вызванный отвечать перед всем классом. Ощущения были схожими. Он чувствовал неловкость и стыд, жалел, что пошёл на поводу у Чонгука. Нужно было сказать всё как есть сразу же или не ехать сюда вовсе. Глупая получается ситуация и довольно неловкая, но он не станет врать и отнекиваться. Его намерения по отношению к Чонгуку самые чистые и искренние.       — Да, вы правы! Мы с Чонгуком вместе, — отрезал он серьезно.       Мама охнула и схватилась за сердце, а отец горестно вздохнул, приглашая его присесть напротив, очевидно, для долгого и серьезного разговора.       — Вместе?! Это так противоестественно звучит в контексте применения этого понятия к двум мужчинам! Тебе так не кажется? — начал вразумительно и грозно излагать отец, изъясняясь скорее научным языком, а не привычным человеческим.       — Я так не думаю, господин Чон. Всё вполне естественно, — спокойно возразил ему Тэхён. Он чувствовал на себе тяжелые взгляды родителей, и это не прибавляло уверенности. Но всё же держался он достойно.       — А что ты можешь ему предложить? Каков будет логический итог ваших отношений? Море спермы, а в конце оглушающая пустота? Такие отношения — не норма! Они всё равно рано или поздно закончатся ничем! Что между вами? Временное помутнение? Одержимость? Чонгуку нужна семья! Настоящая, традиционная семья! Жена и дети, а не вот это вот всё! — отец незаметно переходил на крик, выходя из себя.       Тэхён слушал его, не перебивая. Отчасти он его понимал, и обиды за резкие высказывания не было. Родители всегда переживают за своих детей и оберегают от проблем. Но Тэхён не проблема для Чонгука.       — А что норма? Жить в браке, не любя? Таких пар, как ваша, очень мало! Зачем принуждать сына к тому, что его не интересует? А что, если я вам скажу, что мы дышать друг без друга не можем? Что, если утром я не вижу его лица рядом на подушке, то, простите за подробности, испытываю почти физическую боль. А он, не найдя меня в постели, ночью идёт ко мне в музыкальную студию и ложится рядом, потому что не может без меня уснуть. Это не одержимость и не игра. Он мой человек, а я его. И я благодарен случаю (ну, или судьбе, не знаю) за наше знакомство.       Мама схватилась теперь за голову, залпом выпив стакан воды. Отец тягостно молчал. Он не оскорблял и не переходил на личности, за одно это ему спасибо. Но тон его был грубым, а слова хлестали больнее хлыста:       — Но это противоречит всем нормам! К чему это приведёт? Вы же взрослые люди! Вы мужчины! А как же дети? Если у вас так всё серьёзно, подумай! Ты лишаешь нас внуков, а Чонгука возможности стать отцом, мужем и жить открыто, не опасаясь разговоров за спиной и осуждения.       — Дети? Возможно, они будут. На это существует несколько вариантов решения вопроса. Но пока мы в самом начале, рано такое прогнозировать. Надо дать время нашим отношениям, — Тэхён старался звучать убедительно. Кажется, получалось. В глазах мамы он увидел огонёк надежды на понимание. Отец же был непреклонен:       — Да какие отношения? Это абсурд! Дорогая, скажи ты ему! Он бредит! — отец конкретно вышел из себя, а мама слушала их и молчала. Что происходило в её голове, сложно было понять. Глаза заполнились слезами.       — Я понимаю всё, что ты хочешь донести. И ты неплохой парень, я это вижу. Но ты парень, и этим всё сказано! Мы с женой традиционных взглядов на отношения и семью. Не такого будущего мы хотим своему сыну! — отец попытался взять себя в руки, но получалось у него это с трудом.       — А какого? Мечтаете женить его на приличной девушке, чтобы только угодить окружению? Найдёте ему подходящую по всем параметрам, чтобы обязательно из приличной семьи и любила его до безумия? Да и пусть не по любви с его стороны, но зато по одобрению общества. У них, конечно же, родятся дети. Ваши любимые и долгожданные внуки, которые будут видеть, как папа не любит маму, а мама от этого страдает. А дети всё чувствуют и тоже страдают, с самого детства приобретая душевные травмы. Поначалу они будут через силу улыбаться друг другу, изображая счастливую семью, а через годы перестанут даже разговаривать. А потом эта несчастная женщина обнаружит себя запертой в этом унынии, как в темнице, и погрузится в ворох повседневных проблем. А он, видя это, только ещё больше станет отдаляться и пойдёт налево. Они встретят старость, ненавидя друг друга. Он — потому что женился без желания и любви, она — оттого, что вышла за него по великой любви, а взамен получила пустоту. Дети вырастут и переймут этот сценарий, и так по кругу. Но у Чонгука иной сценарий — он встретил меня. Мы вместе и счастливы, прошу вас это принять!       Отец всплеснул руками, захлебываясь от эмоций: возможно, Тэхён приукрасил безрадостное будущее их сына, но ведь так и бывает, когда идешь наперекор себе, следуя чужим указаниям.       — Уверен, что это ты его переманил на эту сторону! Он мой сын, и я видел, как с подросткового возраста он встречался исключительно с девушками. Знаю, что совсем скоро он наиграется в эти ваши «мужские игры» и сменит член на аппетитную женскую грудь, — заявил уверенно отец, с вызовом глядя Тэхёну в глаза — хотел ударить побольнее и посеять сомнения.       Тэхён хотел уже было ответить, и знал, что именно, но за спиной раздалось упрямое:       — Не сменю! Какой бы аппетитной эта грудь не оказалась. Отец, я всё слышал. Зря ты так! Тэ сказал правду — мы вместе и счастливы. Моя ошибка в том, что сразу не признался вам во всём, и Тэхёну пришлось в одиночку принять удар на себя. Тэхён, прости!       — Чонгук! Как ты можешь?! — хотел было начать отец, но его прервали. Мама подошла и успокаивающе обняла его за плечи. Видно было, как это всё для неё тяжело.       — Не надо ничего говорить, отец! Я знал, что твоя реакция будет именно такой. Не стану спорить с вами, убеждая в обратном, это бесполезно, — Чонгук точно так же подошёл к Тэхёну и опустил руки ему на плечи, чем вызвал ещё большее возмущение отца. А Тэхён положил свою руку поверх его и отвернулся, тяжело вздыхая. Он не хотел вот так. Всё это слишком. Он не хочет быть причиной раздора в их семье, но и скрывать их отношения уже не получится.       — Чонгук! Одумайся, сын! Что ты делаешь со своей жизнью?! Я против таких отношений! — закричал тот в запале, вскакивая с места и начиная наматывать круги вокруг них.       — Отец, это мой выбор! Попрошу его уважать! Мы сейчас же уезжаем. Не хочу смущать вас нашим присутствием!       Чонгук взял руку Тэхёна, резко потянув за собой. Мама заметалась между своими мужчинами, не понимая, кого первым успокоить и удержать. Отец метал глазами молнии, и Тэхён сразу понял, в кого его Гуки такой темпераментный.       — Чонгук-и, нет! Куда ты собрался в ночь? Останьтесь! — наконец произнесла мама, а отец скрылся в доме, громко выругавшись на них и ударив кулаком о стену, прежде чем уйти.       Тэхён видел злость и обиду в глазах Чонгука и прекрасно его понимал. Но уезжать вот так — это ребячество. Они же взрослые люди! И потом, сейчас ночь, а они все на эмоциях. Какая может быть дорога в таком состоянии? Он перехватил руку Чонгука и задержал.       — Гуки, подожди! Остынь, не надо так. Давай дождёмся утра и спокойно соберёмся, тогда и поедем, как хотели. Мы оба выпили, за руль нам нельзя. Послушай меня!       Мама взглянула на Тэхёна с благодарностью. Она, конечно, тоже не в восторге была от его откровений и всех этих знаний, привыкнуть к которым и смириться будет достаточно сложно. Но, по всей видимости, готова была понять их обоих, не выказывая явного протеста, как сделал это отец.       — Сынок, послушай Тэхёна! Он прав, идите спать. Утром, на свежую голову, мы опять поговорим. Отец расстроился, но он отойдет, ты же его знаешь. Вы у меня оба такие вспыльчивые!       Чонгук немного смягчился, видя мамины слёзы, и послушно побрёл к себе. Тэхён шепнул ему на ухо пожелание спокойной ночи и, проводив до комнаты, скрылся за дверью своей. Но сна не было. Похоже, у всех в этом доме сегодня была бессонная ночь.       А спустя часа три мучений в бесполезных попытках уснуть Тэхён почувствовал, как к нему в кромешной темноте под одеяло забирается что-то большое и тёплое, ложится рядом, обвивая руками и утыкается носом в шею. Целует нежно и баюкает своим ровным дыханием. Тэхён, наконец, чувствует себя спокойно и легко засыпает. Как и всегда, ему многого не надо — был бы только рядом этот большой, тёплый и самый любимый.       Родители… Как же искренне они нас любят и порой губят наши жизни из своих светлых и добрых побуждений. Некоторые отдают малышей против воли в бесчисленное количество кружков и секций, напрочь лишая детства, вызывая стойкую ненависть ко всему происходящему с ними. Другие же заставляют и вынуждают выбрать ту профессию, что, по их мнению, более перспективна, чем лишают ребенка права выбора и возможности идти своей дорогой. А есть те, кто выбирают для своих детей жен и мужей, повыгоднее их продавая, не задумываясь о чувствах своих любимых чад, и травят тем самым их жизни, а заодно и свои. Жаль, это понимание приходит через годы, когда назад отмотать уже ничего невозможно. Родители бывают разные, но ведь когда-то они тоже были детьми и подростками и так же слушали нотации и увещевания о том, что хорошо, а что плохо. Но не каждый родитель способен уловить ту грань, при которой уже начинает давить и вредить, а не помогать.       Родители Чонгука не спали всю ночь, рассуждая о многом и вспоминая свои собственные ошибки. Мама много плакала и просила отца быть с сыном помягче — ведь он их единственный ребёнок, такой долгожданный и самый чудесный на свете! А отец смотрел в тусклом свете ночника в глаза любимой жены, такие же точно, как и у его сына, и нехотя с ней соглашался. Так и встретили они рассвет: она в слезах, а он в сомнениях, одолеваемый тягостными мыслями о будущем их сына.        Утром, не найдя Чонгука у себя в комнате, родители приоткрыли дверь в ту, где спал Тэхён, и замерли на пороге. Оба лежали, прижавшись друг к другу так, будто боялись, что если отстранятся и разомкнут объятия, то всё рухнет, и их разлучат. Чонгук уткнулся носом в шею Тэхёна, а тот, видимо, как целовал его в макушку, так и уснул. Мама снова до боли прикусила губу и нахмурилась, сдерживая слезы, а отец молча прикрыл дверь, уйдя на кухню готовить завтрак.       — Успокойся, милая. Хватит уже этих слёз. Разводишь тут сырость! Того и гляди, в доме плесень заведётся, — пробурчал по-доброму отец, чувствуя, как она обнимает его со спины, а его тонкая футболка впитывает все её слезы.       — Давай не будем вмешиваться, родной! Пусть они сами решают. А время всё расставит по местам. Зачем нам становиться врагами для собственного сына? — просит она тихо.       — Ты права. Ты, как всегда, права, милая. Я постараюсь держать себя в руках.       И он действительно старался. Через час Чонгук и Тэхён, сонные и грустные, появились на кухне, ожидая, видимо, продолжения вчерашних разборок. Но родители как ни в чём не бывало пригласили их за стол, мудро рассудив, что это и станет их ответом на отношения пылко влюбленной парочки. Разговоров об этом больше никто не заводил, стараясь общаться на отвлеченные темы. И у них получалось. Каждый играл свою роль: мама без умолку рассказывала о последних семейных новостях, заполняя тем самым неловкие паузы, а отец поведал о том, что решил завести собаку, но определиться с породой питомца пока не может. Тэхён по большей части молчал, а Чонгук старательно делал вид, что всё хорошо. Завтрак прошёл мирно, только аппетита ни у кого не было. Так, сдержанно, они и попрощались, а отец вдруг протянул Тэхёну руку, чем удивил всех присутствующих и успокоил этим жену и сына.       Всю дорогу назад Тэхён был молчалив и задумчив, неохотно отвечал на вопросы Чонгука. Он кратко бросал, что не выспался и старался даже откинуться на спинку, чтобы поспать, но уснуть не удавалось. Причин было много: тревоги, волнения, беспокойная ночь, но об основной Тэхён смолчит. Он не расскажет Чонгуку о том кошмаре, что этой ночью его посетил. В нём Чонгук сообщил, что уходит от него, признаваясь, что их отношения были ошибкой. Сон этот был настолько реальным, что Тэхён до сих пор фантомно чувствует ту пережитую боль и разочарование. Чонгук уже слишком глубоко внутри. Проститься с ним вот так просто не получится.       Что же это за чёрная полоса такая? Сначала Чимин и неукротимая ревность Чонгука к нему, теперь эта поездка к родителям и поселившиеся в душе Тэхёна сомнения из-за вчерашних слов отца «Всё это скоро закончится». Хоть верить в это Тэхёну и не хочется, ну а вдруг? Его бывший ведь тоже изменял ему с девушками и в итоге сейчас, насколько известно, строит с какой-то из них отношения. Где гарантии? Да и вообще, можно ли такое загадывать? Завтра может произойти что угодно! Надо жить здесь и сейчас, и стоит, наверное, повернуться к нему, расстроенному, взять за руку и подарить улыбку. Вот только сейчас для Тэхёна это всё равно что покорить высокогорную вершину без необходимого снаряжения. Кажется, села батарейка где-то внутри, и ему срочно нужна подзарядка. А где черпать энергию, он без понятия.       Чонгук поглядывает на него часто, подолгу задерживая взгляд. Ему очень тревожно: Тэхён никогда так себя не вёл. Бывало, они ссорились, но тут же мирились, а сейчас он просто замолчал и причина этому неясна. Вернее, он догадывается… Чонгук не знает, как ему быть, как это исправить. Он даже дотрагивался до лба Тэхёна, но температуры нет. Он метался мысленно от проблемы к её решению, пытался сообразить, что же могло послужить этому всему и чем вызвано такое настроение и состояние Тэхёна. Сложно что-то конкретизировать, но понятно, что дело в произошедшем с ними вчера. А вдруг отец ещё и отдельно успел с ним поговорить? Или мама?       Они уже практически были в городе, и по дороге к дому Тэхёна мелькали яркие рекламные щиты. На торговом центре, что виднелся издалека, Чонгук, стоя на светофоре, взглядом выцепил название магазина. Это показалось ему лучшим решением. Ни о чём больше думать не хотелось. Ему надо туда, он сразу это понял. Повернувшись, он заметил, что Тэхён спит, и мягко коснулся его руки. Тот не проснулся, значит, спит крепко, и у него есть время.       Он бросил машину со спящим внутри Тэхёном на парковке и помчался в торговый центр как на пожар. Чонгук торопился как мог, расталкивая на бегу встречных людей. Он вбежал в магазин, испугав своим взбудораженным видом всех консультантов, и с порога потребовал показать ему обручальные кольца, назвав два явно мужских размера. Девушки так испугались, что даже подняли руки думая, что он сейчас достанет оружие и это самое настоящее ограбление. Чонгук, видя их реакцию, прикрыл глаза, зачесывая назад волосы, уперся ладонями о колени, пытаясь отдышаться и начал безумно хохотать. А после стал показывать им банковскую карту, заверив, что он собирается ею всё оплатить. Девушки немного успокоились и принялись обслуживать, по их не озвученному мнению, этого больного на голову клиента.       Ему быстро подобрали два одинаковых кольца, как он и просил, по краям которых две полоски желтого золота, а в центре широкая из белого. Тэхёну обязательно должно такое понравиться, Чонгук уверен. Он уже немного изучил его вкус. Быстро всё оплатив, он бросил короткое «спасибо» и выскочил, убирая в карман фирменный пакетик «Cartier», где в бархатной коробочке покоились два заветных кольца. Ему так хотелось, чтобы Тэхён почувствовал и понял, что все его слова любви — не пустой звук. Пусть его чувства для Тэхёна теперь станут осязаемыми. Пусть эти кольца станут символом и реальным доказательством его серьезных намерений.       Он бежал назад со всех ног, почему-то очень боясь, что придёт на место, а Тэхёна в машине не окажется. Но он был там. Только не в машине, а возле неё. Стоял в растерянности и ждал его.       — Гуки, где ты был? Я уже собирался тебе звонить. Ты куда пропал, пока я уснул? — возмутился Тэхён, глядя на него растрепанного.       — Бегал по делам, — запыхавшись, бормотал Чонгук, — Надо было срочно отбежать. Не стал тебя будить, ты крепко спал.       — Да что случилось? Что за спешка, к чему так носиться? — не понимал Тэхён и подозрительно осматривал Чонгука.       — Так было надо, Тэ, — с легкой улыбкой объяснил он, подходя ближе.       — Может, расскажешь, в чём причина? — Ким смотрел на него очень внимательно. Ему не показалось — Чонгук что-то от него скрывает и не договаривает.       — Расскажу. Тэ, я понимаю, что это делается не так, и ты, скорее всего, скажешь, что я не романтик, а дуралей. Но я не хочу откладывать на потом.       — Что откладывать? О чём ты, Гуки? — Тэхён напрягается, прокручивая в голове тревожные мысли. С самого утра в его голове только такие и роятся.       А Чонгук достает из кармана и из миниатюрного пакетика коробочку, медленно её открывая. Солнечные блики играют с драгоценным металлом, а Тэхён непонимающе смотрит то на Чонгука, то на кольца и хлопает густыми ресницами, пожимая плечами.       Естественно, парковка торгового центра не место для таких жестов. Чонгук это прекрасно понимает, но тот эмоциональный порыв, что им овладел, невозможно победить. Он решил сделать это здесь и сейчас. Ждать, пока они доберутся до дома, нет никаких сил. На его счастье, вокруг мало людей и их никто не слышит, кроме одной любознательной собачьей мордочки, что высунулась из машины, наблюдая за ними. Ей скучно, а нерадивые хозяева закрыли её там, уйдя в магазин. Вот она-то и стала свидетелем этого события и поскуливающим наблюдателем.       — Помолчи, друг! Не отвлекай! — выпалил на нервах Чон, обращаясь к пёсику. Тот гавкнул и затих.       А Тэхён нервно хихикнул, наконец понимая, что к чему. На самом деле догадаться несложно. Только когда такого не ожидаешь, реакция вполне объяснимая: Тэхён в шоке. Полдень… Парковка торгового центра, забитая до отказа машинами… Чонгук рядом, весь взъерошенный, с горящим взглядом… И Тэхён, не понимающий ровным счётом ничего. Почему здесь? Почему именно сейчас? Вслух Тэхён этого не спросил.       — Тэхён… Я люблю тебя! Пожалуйста, прошу, не слушай никого, кроме меня! Они не в теме, и их мнение неважно. Ведь никто, кроме меня, не знает, что в своей жизни я ещё никогда так не любил. Да я вообще до тебя не любил! — выпаливает на одном дыхании Чонгук.       — Гуки… — хочет что-то ответить ему Тэхён, но мыслей много, а слова разлетаются, как те птицы, что кружат сейчас вдалеке. Тэхён просто смотрит в любимые глаза и замирает. Чонгук поистине непредсказуемый человек.       — Давай просто будем их носить, и, глядя на них, помнить, что мы есть друг у друга, несмотря ни на что!       Чонгук одной трясущейся рукой держит бархатную коробочку, а другой, не менее трясущейся, достает кольцо. Тэхён молчит, но тянет руку навстречу, чувствуя, как кожи касается прохлада. Кольцо садится на палец, идеально его обхватив. А Тэхён смотрит на него, кажется, до конца не придя в себя от такого сюрприза.       — Я не так хотел, Тэ… В мыслях было другое: вечер, свечи, твоё любимое вино, а потом эти кольца. И даже кольца не эти… Боже, что я говорю… Тэ, прости, я опять несу какую-то ерунду!       Тэхён улыбается, наблюдая за метаниями Чонгука.       — Гуки… Остынь… Успокойся… Неважно, какие кольца, Гуки… Да хоть самокрутки из проволоки! Мне важно лишь то, что это кольцо от тебя.       Тэхён улыбается и берёт из коробочки второе кольцо. Надевает его на палец Чона и любуется его блеском на любимой руке. Смотрится очень красиво. Он подставляет свою руку, располагая рядом, и сплетает их пальцы. Ушастый свидетель одобрительно гавкает на своём, возможно, поздравляет. Они не знают, язык пушистых сложно разобрать.       — Я люблю тебя, Гуки! Спасибо… — шепчет Тэхён, увлекая его за собой в машину на заднее сиденье, где уже можно обнять и, уткнувшись носом в изгиб шеи, расслабленно выдохнуть. Его любят, и он не меньше. И какое же это счастье! Тревоги сразу отступают, ему теперь очень спокойно и легко.       А вечером, как Чонгук и говорил, было вино. И свечи тоже были, с ароматом вишни, как любит Тэхён. А ещё пол, где они сидели, был устлан лепестками роз. Белыми лепестками… А на вопрос Тэхёна, почему именно белыми, Чонгук, не раздумывая, ответил, что они такие же нежные и светлые, как его любовь к Тэхёну. И, конечно, было очень много слов, обещаний, признаний и взглядов, разговоров до утра и поцелуев в тишине. А то, что было потом, не вязалось с такими нежными признаниями Чонгука. Он накинулся на Тэхёна, усаживаясь сверху, и не отпускал, пока оба, буквально задыхаясь, не утратили всякие силы. В воздухе витала любовь. И как сказал кто-то очень мудрый: «У любви много глаголов. Любить — это прийти, услышать, понять, принять, защитить, помочь, поддержать, поверить. Любить — это быть, уважать, спешить, отозваться, простить, уберечь, обнять. Любить — это позаботиться, накормить, принести, отогреть, встретить, проводить. Это все — действия на плюс. Это процессы создания. Это близость из четырёх рук…».       А для них любовь — это теперь уже и блеск колец на пальцах, ощутимое и такое осязаемое обещание быть вместе, несмотря ни на что…