Любимая зайка

Пары проходили настолько нудно, что уже на начале второй Чан и Чанбин начали зевать и потихоньку засыпать. Старые преподаватели уже надоедали, а их нудные речи вообще не укладывались в голове. Но, к слову, эти двое и не были теми студентами, которые старались хорошо учиться. Совместное хобби было, и оно приносило уже не мало денег, но ради родителей они должны были окончить университет и получить диплом. Просто так. Чтобы было. Сейчас третья пара началась с галдежа и нытья Чанбина о том, что он хочет есть, спать и домой. Желательно, побыстрее. Преподаватель отсутствует на своём привычном месте. И вообще истории давно не было. Старый мужчина ушёл совсем недавно, и этот предмет пару недель отсутствовал в расписании третьего курса. Этому, конечно же, были рады Чан и Чанбин, как в принципе и остальные студенты, потому что старый преподаватель был не совсем интересен, а его скучные лекции никому не были нужны. Но сегодня по какой-то причине пару поставили, даже назначили аудиторию, в которой будет она проходить, но учителя не было. По слухам, что быстро распространялись в стенах университета, это должен был быть молодой парень на три-четыре года старше самих студентов, но и он уже отсутствует, как пятнадцать минут. И по правилам прямо сейчас можно уйти, что Чанбин и делает, но его останавливает прямо на выходе миловидный парень, что легонько толкает студента обратно и кидает озлобленный взгляд на Чана позади Со. — Ребят, слинять не получится, я нашёл эту грёбаную аудиторию, — говорит запыхавшись парень и кидает на стол небольшой портфель. Сам похож на студента: в круглых изящных очках, в строгом костюме, с которым не сочетается распущенный галстук, и с милыми кудрями на голове. Губы слегка подкрашены, а чёрный цвет костюма придаёт ему строгости, хотя в целом, парень милый. Это, как Чанбин и Чан оценивают его, кидая друг на друга двусмысленный взгляд. Они уже точно знают, что этот преподаватель будет стонать под ними и захлёбываться чьей-то спермой. Они уверены в этом. Пара проходит быстро. Двое студентов постоянно кидают на учителя Хана вожделенные взгляды, девушки тихо вздыхают от красоты нового преподавателя, который на следующий день точно будет популярен в стенах университета, а остальные слушают материал, который вещает Джисон. Его метод обучения намного интереснее, чем у прошлого учителя. Джисон рассказывает параллельно с событиями из истории шутки, задаёт какие-то наводящие вопросы и ищет обратную связь от студентов, постоянно интересуясь их мнением о рассказанном. Он, безусловно, цепляет с первых фраз своей лекции, и группа под конец пары воодушевленно делает ему комплименты о таком подходе к работе, чему он, конечно же, рад. Чанбин и Чан на следующий день с самого утра ждут его пары, потому что план по соблазнению придуман. Осталось только пустить его в ход, и повеселиться вдоволь с таким красивым молодым преподавателем. Джисон просто невероятно красив. Он по-своему сексуален, слегка подкачен, а его талия бросается в глаза, потому что, как кажется двум парням, её можно обхватить лишь их крупными ладонями. И, о боже, как же они оба об этом мечтают. Задница Хана манит не меньше. Он сам ещё так нагло виляет ей, пока за ним плетутся двое студентов в коридоре. И нет, ему не стыдно, потому что их страстные взгляды всю пару не заметить мог только слепой. А Джисон умный и зрячий. И у него есть свой план, с которого он не сойдёт. — Он будто нарочно так делает, — шепчет Чан своему другу, когда Джисон, не прекращая своего рассказа, медленно рукой огибает торс и подтягивает брюки за ремень. Рубашка в них заправлена, и Чанбин шепчет в ответ другу о том, как бы он хотел сорвать её с сексуального преподавателя. Они настолько испорчены, что у обоих стоит с начала пары, как только Джисон появился в аудитории. И им тоже за это не стыдно. На следующий день Джисон надевает серебряную цепочку. У Чанбина руки чешутся, чтобы разорвать её, у Чана — чтобы притянуть ближе. И Джисон соврёт, если скажет, что не видит этого в их глазах. С каждым днём он всё больше провоцирует двух студентов на откровенные действия, и с каждым днём его терпение постепенно начинает заканчиваться, потому что Чанбин и Чан ничего не предпринимают. Их хватает только на раздевающие взгляды и покусывание губ от представлений обнажённого преподавателя в их головах. И в какой-то из дней они задерживаются после пары на очень долгое время. С Джисоном происходит что-то непонятное. Чанбин и Чан сразу это замечают и, кажется, догадываются в чём тут дело. — Ты тоже видишь это? — спрашивает шёпотом Чан, оглаживая глазами изгиб спины Джисона, который мелом выводит понятие «диктатуры» на доске. Его задница постоянно виляет, когда он поворачивается спиной к студентам, и никто, кроме пары заинтересованных глаз, не замечает этого. Но Чанбин и Чан слишком часто сталкивались с подобным, и спустя час лекции полностью подтверждают свои мысли. Джисон садится на кресло, потому что стоять уже невозможно. Он жмурится, пока аккуратно присаживается на мягкую поверхность, и закатывает глаза, которые плохо видны из-под чёлки и очков. — Блядство, — шепчет Чанбин. — Он точно припёрся на работу либо с пробкой в заднице, либо с вибратором. — Он настолько отчаялся? — удивлённо лепечет в ответ Бан Чан. — Он просто очень хочет, чтобы мы засадили ему по самые гланды. Чанбину очевидно нравится всё, что происходит с преподавателем. Он хищно улыбается другу, ловя в ответ такую же уверенную многообещающую улыбку. Они очень медленно собирают тетради, пока вся группа в спешке выбегает из аудитории. Джисон тупо пялится в телефон, изредка кидая слова прощания. Он не замечает двух студентов, оставшихся в помещении, и, когда уходят все остальные, он встаёт, хватая тряпку, и стирает с доски всё написанное ранее. Его отвлекают наглые руки Чана, который подходит вплотную и утыкается грудью в спину преподавателя. — Что вы делаете? — вскрикивает Джисон, оборачивается лицом к лицу Криса и пытается оттолкнуть, выставив ладони вперёд. И, возможно, он хотел бы так идеально уложить пальцы на чужой подкаченной груди, но яро пытается строить из себя недотрогу. — Ох, не притворяйтесь, что вы не хотели этого, учитель Хан, — проговаривает Чанбин, стоя возле стола преподавателя. Он ищет то, что ему нужно в чужой сумке, и Джисон в шоке от наглости двух студентов, потому что один применяет к нему силу, держа на одном месте, а другой роется в его вещах. — Прекратите оба сейчас же, — отвечает Джисон и не оставляет попыток вырваться из рук Чана, что так надёжно скручивают его сильнее. — О, я нашёл, — радостно воскликает Чанбин и показывает небольшой пульт своему довольному другу. — Как же такой примерный учитель мог прийти в университет с вибратором в заднице, м? — спрашивает Чан у преподавателя и тянется к нему лицом. Джисону страшно по-настоящему. Он столкнулся с двумя качками, у которых сейчас виднеется стояк сквозь ткань деловых брюк. И да, он, возможно, этого и хотел, но то, с каким давлением зажимает его Чан, пугает. Чанбин тоже выглядит устрашающе. Его ухмылка никогда не спадает с лица. Особенно на его парах. Джисона это всегда сбивает с толку, потому что ему надоело наблюдать за двумя перевозбуждёнными качками, которые на абсолютно каждой лекции пялятся на его задницу. Это смущает. Но двум студентам всё нравится. Сейчас они — это власть, которая никогда не перепадёт Джисону. И сам Джисон это знает, переставая сопротивляться. — Ох, вы уже готовы повеселиться, раз так расслабились? — спрашивает Чан и без предупреждения прижимает худощавое тело преподавателя к столу. Безусловно, он контролирует себя и свою силу, лишь легонько надавливая на лопатки Джисона, дабы тот оставался неподвижным. — Что вы делаете? — вновь спрашивает он и неосознанно скулит от того, как нагло упирается ему в задницу член Бан Чана. И, о боже, он уверен, что этот член больше всех фаллоимитаторов, на которых он успел поскакать. — Не задавайте глупых вопросов, учитель Хан, — огрызается Чанбин. Он меняется с другом местами и, пока тот держит Джисона, стягивает с него штаны. — Вам же нравится, так? — ухмыляется Чан, улавливая то, как закатываются глаза Хана от пальцев Чанбина, что блуждают по чужой коже. — Остановитесь, ребят, пожалуйста, — молит он, но это, конечно же, не срабатывает. В его заднице красуется аккуратный кристалик, и Чанбин не отказывает себе в удовольствии поиграть с ним. Он наслаждается стонами преподавателя, пока трахает его задницу пробкой. И нарочно останавливается, когда ноги парня под ним начинают трястись. Чан медленно надрачивает себе, сидя на столе преподавателя, и Джисон позорно долго задерживает свой взгляд на настолько для него красивом члене. Его длину обвивают толстые, налитые кровью вены, головка бархатная и большая, так, что хочется моментально погрузить её в тёплый рот и отсосать Чану до звёздочек в глазах. И по ощущениям у Чанбина почти такой же член. Джисон не верит. Что он такого хорошего сделал в прошлой жизни, что сейчас получил двух таких красавцев? От мыслей его отвлекает Чан, который сползает со стола, разворачивает слегка Джисона к себе и тыкается головкой члена ему в губы. Хан уже не боится. Его запястья держат только широкие ладони Чанбина, что сзади всё ещё играется с пробкой и наблюдает за происходящим. Он выгибается специально, чтобы раззадорить интерес парней, и, конечно же, отсасывает старшему из них со всем своим животным удовольствием. Его рот принимает чанову длину очень хорошо. Парень кладёт ему руку на голову, придавливая ближе и заставляя чужой нос столкнуться с выбритым лобком. Джисон захлёбывается своими слюнями, но не отстраняется. Его руки всё ещё скованы чужими, и он слегка хмурится, пытаясь вырвать их. — Да не сбегу я, — шипит он, когда Чан вытаскивает свой член из его рта. — Закрой дверь на ключ, хотя бы. Просьба, обращённая к Чанбину, выполняется сразу, и Джисон расслабляется, уверенный в том, что их никто не застукает. Чан хватает его за горло, сажая задницей на прохладное покрытие стола, и врывается в его рот языком. — Эй, сосётесь и без меня? — Чанбин обижается, и сильная рука друга быстро притягивает его за талию к ним обоим. Джисон готов поклясться, что мог бы кончить только от ощущения того, что он, блять, целуется с двумя парнями одновременно. Их скользящие по друг другу языки, томное дыхание и рычание студентов, руки блуждающие по телу преподавателя — всё это доводит Хана до трясущихся коленей, и, как же хорошо, что он не стоит, потому что упал бы на месте. Его доводит до крайней точки вибратор, который резко включает Чанбин. Джисон стонет, трясётся и кончает слишком бурно, что аж перед глазами всё плывёт. Чан и Чанбин с упоением наблюдают за преподавателем и его оргазмом. — Ну что, готов на следующий раунд, зайка? — приторно спрашивает Чан и скидывает преподавателя со стола, вновь наклоняя его. Пробка наконец летит на пол, а небольшая ниточка продолжает свисать из отверстия, и Чан взглядом даёт Чанбину понять, что вибратор нужно включить на более мощный режим. Джисона подкидывает несколько раз, пока Чанбин издевательски меняет скорости, а Чан пальцами проталкивает по скользким стеночкам вибратор дальше, прямо к самой простате. Хан стонет, хватается за все предметы на столе и в принципе чувствует себя одновременно и очень плохо, и очень хорошо. — Чего ты хочешь, детка, м? Скажи нам, зайка, давай, — издевается Чан прямо возле уха Джисона и хватается за его член, который уже слишком сильно истекает предэякулятом. Бан Чан с удовольствием размазывает жидкость по всему стволу и мечтает как-нибудь отсосать Джисону. Но не сегодня. — Пожалуйста... просто трахните меня... умоляю... — его просящий и сорванный голос звучит эхом в ушах обоих парней. — Какой послушный стал, — делает удивлённый возглас Чанбин, и его штаны летят вниз. — Сначала ты или я? — Можно же вдвоём, правильно? — издевается лишь больше Чан и ловит на себе испуганные глаза преподавателя. — Нет, не надо, пожалуйста, — вымаливает Хан, — я физически не смогу. — Да не ссы ты, он шутит. Слова Чанбина заставляют Джисона облегчённо вздохнуть, и он расслабляется, пока толстый чанбинов член погружается в него. Вибратор парень тоже вытащил, поскольку ниточка могла с лёгкостью пропасть в чужом нутре в процессе. Чанбин трахает беспорядочно, быстро и глубоко. Он вовсе не жалеет задницу Джисона, бьёт иногда со всей силы, и преподаватель боится, что эти шлепки могут услышать в коридоре. Но их никто не беспокоит. Чан нежен. Причём чертовски нежен. Пока Чанбин глубоко засаживает Хану, он гладит поддатливое тело, целует шею, массирует кожу головы, уделяя себе и своему возбуждению минимальное количество времени. — Тебе нравится? — спрашивает Чанбин и задерживает глубоко в Джисоне. Его головка с каждым толчком бьёт прямо по комочку нервов внутри, и Хан кое-как сдерживает громкие стоны, что под конец вырываются из его рта неосознанно. — Мы не услышали ответа, зайка, — всё с той же нежностью проговаривает Чан и заправляет прядку волос Джисона за его ухо. — Да, очень нравится, — на выдохе отвечает преподаватель и вновь закрывает себе рот ладонью. — Какие мы громкие, зайка, — приторно. Слишком притороно это звучит от Чанбина, и Джисон понимает, что он не умеет быть искренне нежным. Но его действия противоречат характеру. Чанбин умеет проявлять заботу через действия, и после того как бурно кончает в Хана позволяет ему посидеть на его бёдрах, пока сам поглаживает аккуратно по спине. Стул, безусловно, создан не для того, чтобы трое человек беспризорно трахались на нём, но Чану плевать. Он подстраивается сзади, входя медленно и осторожно. И его стиль в сексе кардинально отличается от стиля своего друга. Чан любит ласкать, гладить, прижиматься ближе, трахать медленно, но также глубоко, чтобы искорки из глаз лились, пока он будет доставать головкой до простаты преподавателя. И Джисону нравится всё. Чанбин дерзкий, похотливый и порой слишком серьёзный, но его лицо всё равно украшает наглая ухмылка при каждом удобном моменте, и Хану хочется подчинится ему. А Чан — полная его противоположность, но с такой же самоуверенной улыбкой на лице, и Джисону хочется, чтобы его приласкали. Джисон слишком развратен, раз ему нравится и то, и другое. Но это и на руку студентам. Чанбин издевается над ним, пока Чан медленно доводит преподавателя до оргазма. Сильные шлепки по спине, по заднице, иногда по щекам разносятся звонким звуком по аудитории, и Джисон мычит себе каждый раз в ладонь. — Ты слишком груб сегодня, — говорит Чан, обращаясь к своему другу. — Я всегда такой, — большего от Чанбина можно было и не ждать. Его брови сводятся к переносице, пока он натягивает штаны и присаживается на стол, с упоением наблюдая за тем, как Чан трахает их преподавателя. — Не всегда, что-то не так? — Чан смелый и добрый, поэтому, оставляя Хана без члена внутри, подходит к другу, обнимая за талию и ластится, словно кот. — Не кусайся, — мычит он, когда Чанбин пытается его оттолкнуть. Они целуются долго. Чанбин всё равно кусает чужие губы пару раз за то, что Чан такой любопытный, но поцелуй его успокаивает. Джисон ластится рядом, теряясь носом в шее Чанбина. Чан вновь подстраивается сзади, и, пока двое целуются перед ним, он вновь входит в тело преподавателя. Чанбин ловит стоны Джисона своим ртом, пока Чан втрахивает того, придерживая за талию. Хану было бы достаточно того, что головка члена студента с каждым толчком вызывает выдох за выдохом, и Джисон под конец начинает трястись от накрывающей волны оргазма. — Слишком глубоко, Чан, — скулит он, когда студент делает контрольный толчок, выбивая из преподавателя последнюю капельку разума, и кончает вместе с ним, впиваясь зубами в чужую шею. Чанбин медленными поглаживаниями по члену преподавателя продлевает его оргазм и позволяет облокотиться на себя, потому что Хан вовсе теряет силы. Джисон долго приходит в себя, сидя на полу. Из его задницы сочится смешанная сперма его студентов, и это выглядит по-настоящему грязно. Чанбин не раз бросает взгляд на преподавателя, дабы убедиться, что с ним всё хорошо. Он помогает Чану прибраться на столе, они вместе складывают чужую одежду, будучи уже сами одетыми. А Джисон в это время думает лишь над тем, что эти двое сейчас просто уйдут, воспользовавшись им. Но студенты лишь присаживаются на первую парту и покорно выжидают, когда Хан подпустит их к себе. — Почему не уходите? — подаёт он хриплый голос. — А должны? — Чанбин мастер отвечать вопросом на вопрос. — Ну, у вас пары закончились, можете идти. Джисон предпринимает попытку встать, но это даётся очень болезненно. Задница слегка побаливает от шлепков ладони Чанбина, а поясница ноет от того, как Чан прогибал её в процессе. — Мы ждём, когда ты придёшь в себя, разве не очевидно? — злится Чанбин. Он в руках крутит джисонов вибратор, который несколько минут назад ещё находился в теплом нутре преподавателя, и улыбается тому, что мог бы этим прибором задержать собственную сперму в чужой заднице. Джисон выглядит разочарованным из-за своих мыслей. — Зачем вам это делать? — его глупый вопрос ещё больше злит Чанбина, но его гневный комментарий по этому поводу прирывает Чан. — Ты слишком много себе напридумал, зайка, — его нежный тон голоса расслабляет, но преподаватель всё равно хмурится. — Мы должны позаботиться о тебе. Он подхватывает Хана на руки, аккуратно сажая на стол, пока Чанбин берёт чужую сложенную одежду и одевает Джисона самостоятельно, потому что каждое его движение отдаётся резкой болью в спине. — Спасибо, — тихо мямлит он, когда Чанбин подаёт руку, чтобы тот мог безопасно спуститься на пол. Лицо младшего студента озаряется милой улыбкой, и он чмокает Джисона в щёку, слишком поражённый чужой стеснительностью. — Ты всегда такой после секса? — спрашивает Чан. — Какой? — Застенчивый, — договаривает за Чана Чанбин. Джисон смущается ещё больше, краснея на глазах. Студенты помогают дойти до выхода из университета. Чан тащит три портфеля, а Чанбин под руку ведёт преподавателя, и, когда они встречают декана, он лишь легко выдаёт, что Хану слишком плохо, и они, как добрые студенты, решили помочь добраться до дома. За что, конечно же, мужчина лет сорока по-простому улыбается. Чанбин помогает усесться на заднее сиденье своей машины, и благодаря тому, что они реально доводят Джисона до его квартиры, узнаётся адрес преподавателя, куда они могут прийти в любой момент. Чан напоследок крепко прижимает к себе худощавое тельце, коротко целуя в висок, а Чанбин в собственном репертуаре, вплетаясь пятернёй в волосы преподавателя, глубоко целует и легонько шлёпает по заднице. — Отдыхай, зайка, — последнее, что слышит Джисон от Чана и тяжёлым грузом падает на диван.