Воссоединиться...

      Это был прохладный осенний вечер. Закат ещё не до конца завладел небом: розоватые полосы смешивались с нежно голубым небом, белые облака раскинулись своим особнячком посреди этого приятного глазу пейзажа.       В доме всё было спокойнее некуда: никакого стороннего шума, лишь иногда слышался скрип пола или ещё какой-нибудь обычный для домашней атмосферы звук.       Лифи и Пин сидели в большом мягком кресле-мешке у окна. Листик удобно устроилась на коленках у возлюбленной и, прикрыв глаза, пыталась вздремнуть. В последнее время она чувствовала себя очень неважно: по присоединении к Лузерам она надеялась восстановить дружбу с Файри, что некогда приходился ей лучшим другом, но огненный обджект ни в какую не желал этого, игнорируя старую подругу.       Лифи очень удручало данное обстоятельство. Она думала, что друг её давно простил за всё, что было, но, видимо, не простил! Мысль о том, что Файри, может, и никогда не простит, приводила Лифи в ужас. Неужели настолько долго Файри мог держать обиду? Неужели никогда больше не быть дружбе?..       Чем больше Лифи думала об этом, тем ей становилось тревожнее. В один момент тревога резко и внезапно накатила волной, которая в первую очередь затронула дыхание. Лифи чуть не задохнулась. Она резко вскочила с колен Пин, упала на колени на пол, схватилась за грудь и стала жадно глотать воздух. — Милая! – Пин вздрогнула, наклонилась к возлюбленной и осторожно положила руку ей на голову.       Лифи ничего не ответила. Она была не в силах что-то сказать. Руки задрожали: Лифи заметила это, когда посмотрела на свои ладошки и покрутила ими. Взгляд бегал и не мог найти себе пристанище, то бишь, что-то, на чём можно сконцентрироваться.       Пин обеспокоилась. Первое, что пришло на ум — поводить ладонью перед лицом возлюбленной, что и было сделано. Лифи подняла голову и бросила на Пин взгляд очевидно тяжёлый и беспокойный. — Видишь меня? Слышишь? Я тут. — В–Вижу... — А если отвечаешь на мои вопросы, значит и слышишь тоже. Что с тобой? — Плохо... Опять проклятая паническая атака... — Ляжь, – сказала Пин, встав с кресла. Красноволосая наклонилась, аккуратно взяла возлюбленную за талию, помогла подняться и затем улечься, а потом присела на колени на пол рядом. Лифи слегка расслабилась и даже попыталась улыбнуться в знак того, что ей дорога забота Пин. – Рассказывай. — Ч-что?.. – нервно и очень слабо было это было произнесено. — Расскажи, что волнует, – Пин максимально возможно смягчила тон голоса, чтобы создать успокаивающую, доверительную обстановку. — Да мне всё страшно, – стала быстро говорить Лифи, – что меня не простит он... Как его зовут-то?..       Напасть! Лифи помнила, как выглядел её лучший друг, чётко представляла в голове его образ, но забыла его имя! — Файри? – предложила Пин, в общем примерно понимая, что имела ввиду Лифи. — Точно! – вскоре девушку уже перестало беспокоить то, что она забыла имя некогда лучшего друга, и вновь стала тараторить. – Я натворила делов конечно! Он теперь на меня злобу великую держит. Смотрит на меня, как на убийцу, разбойницу, преступницу... Боже, да я и есть преступница! Нет мне прощенья. Нет! – Лифи тяжело вздохнула и затем продолжила также быстро. – Он меня не замечает. Я для него не существую. А я так хочу хотя бы пару слов ему сказать! Я же так дорожу им. Так дорожу! Неужели он теперь так... навечно будет чёрств ко мне? Мне так страшно думать об этом! Ох, как страшно! — Милая, прошу... – Пин уже еле могла разобрать весь поток мыслей, что озвучила Лифи. – Ты случайно не бредишь? — О, нет, это не бред! Паника. Простая паника. Помоги мне, прошу... – Лифи бросила на Пин умоляющий взгляд и стала тянуться к ней рукой.       Пин аккуратно обвила руки вокруг плечей Лифи и держала возлюбленную ближе к себе. Время от времени красноволосая оставляла тёплые нежные поцелуи на холодных щеках Листик, иногда более долгие, иногда более кроткие, заставляя ту немножко вздрагивать от разницы температур. Эти поцелуи точно прикосновения ангела. И возлюбленная казалась Лифи ангелом в тот момент.       Листик представила цветы. В полутёмках этой комнаты начало всё расцветать. Лифи закрыла глаза и представила большую цветочную поляну. Ковёр из красивых душистых растений, маленьких и больших, расстелился перед ней. Лифи прыгнула в него и утонула с головой... И сейчас бы ей хотелось отвлечься от всей суеты, уехать вместе с Пин куда-нибудь, где такая цветочная поляна водилась, и также насладиться природой.       Почему Лифи представила именно природу? Наверное, потому что природа ассоциировалась у девушки с чем-то хорошим и приятным. Природа для Лифи была почти буквально как родная мать, что открыла бы руки для объятий и пригрела к себе в трудную минуту. Но сейчас Пин для Лифи была той природой, которая заставляла забывать обо всём на свете, оставляя нежные цветы-поцелуи на щеках, пригревая к себе своим тёплым объятием, в котором утонуть можно было бы так же, как и в той гуще цветов, что открылась в представлении Лифи.       Но всё, как известно, не может длиться вечно. Все утопические представления рухнули, и вновь накатило волнение. Лифи вспомнила ещё кое-что неприятное. А Пин пока всё ещё держала возлюбленную в объятии, параллельно пытаясь собраться с мыслями и сообразить, что сказать и как успокоить бедную девушку.       Лифи через какое-то время стала медленно подниматься, завершив объятие. Пин вмиг присела рядом, и Лифи вновь упала на колени возлюбленной. — Мне сегодня снилось страшное место... – послышался голос зеленоволосой, в этот раз не такой уверенный, намного более медленный, и теперь в нём слышалась хрипотца. — Да, я помню, ты говорила утром. Ты хотела рассказать мне позже, – Пин глядела на Лифи довольно обеспокоенно. — Точно! Сейчас расскажу, – Лифи вздохнула и начала. Голос задрожал. – Снилось мне, как я одна стояла посреди очень жуткого места... Там было жёлтое небо... Фиолетовая трава... И-и... Кусты с ягодами повсюду... — О! Тебе снился Йойль-Ленд. — Это так называется?.. – Лифи сделала маленькую паузу на раздумья. – Точно! Я там была. Я всё вспомнила.       Пин тяжело вздохнула. Отведя взгляд в сторону, она стала много размышлять о том, через какой ужас пришлось пройти её возлюбленной. Мысль о том, что это не до конца закончилось, наводила тревоги, и ещё какой.       Обе девушки прошли через жизненные испытания во время долгой разлуки, каким-то чудом сохранили чувства и воссоединились. А вот эта мысль уже расслабляла, давала мощный заряд надежды на светлое будущее.       Но воодушевилась Пин ненадолго... — Мне кажется, что я больна ментально, – произнесла Лифи, состроившая печальное и напуганное выражение лица. — Боже, дорогая... Конечно ты нездорова! Кто после нескольких лет жизни в изгнании, вдали от всех останется в здравом уме? — И вправду... Это очень плохо на меня влияет. Я уже зашугала прошлую команду, что теперь?.. Сорвусь на тебе?..       Кошмарная мысль об этом заставила Лифи застыть. Она почувствовала себя страшным монстром в тот момент. Её испуганный, глубокий и даже чуть-чуть безумный взгляд застыл на потолке. Что-то жуткое должно было случиться. — Милая?! Ты в порядке?! – вмиг спросила Пин. Она, становясь всё больше и больше взволнованной, пыталась вернуть в реальность возлюбленную: водила рукой перед её лицом и щёлкала пальцами.       Лифи прервала Пин, взяв её за запястье дрожащей рукой. — Что если я тебе наврежу?.. – слеза горечи скатилась вниз по щеке Листик одиноко. — Милая, я тебя умоляю! Даже если навредишь... – Пин вздохнула, а после продолжила уверенно. – Я всё тебе прощу! Как ты меня за всё простила, так и я прощу! Любовь к тебе для меня выше всего остального.       Лифи закрыла, будто шторкой, лицо руками, и стала плакать тихонечко. Её растрогали эти слова. Если бы они сейчас в кровати лежали, Пин бы утащила Лифи в долгое и чувственное объятие. А на этом кресле не было много места для объятий.       Но обниматься хотелось слишком сильно. Пин наклонилась, попыталась хоть как-то обнять Лифи, нежно обвив руки вокруг её тела. Пин стала приговаривать ласково приятные фразы вроде "тише, тише", "всё в порядке". — Я люблю тебя! – послышался заплаканный голос. Лифи растрогалась ещё больше от осознания того, что эти отношения были очень дороги обеим, что Пин очень ценила свою возлюбленную. — И я тебя.       Красноволосая вновь стала осыпать щёки Листик тёплыми кроткими поцелуями. Ну, что ж, чувства совсем переполнили последнюю! Лифи, не отдавая себе отчёта, прижала Пин и поцеловала в губы, вначале слегка удивив и заставив ту вздрогнуть. Вскоре и Кнопка влилась в это действо.       Целоваться в таком положении было не сильно удобно, поэтому вскоре девушки поднялись, так, что Пин всё ещё сидела в кресле, а Лифи — на коленях у возлюбленной. Одаривший щёки девушек румянцем приятный тёплый поцелуй, которым можно было вечно упиваться, продолжался ещё несколько секунд и успокоил Лифи. Девушки некоторое время смотрели друг на друга взглядом, полным искренней, чистой любви.       Лифи разбила молчание и заговорила первой: — А Файри?.. – она, вроде, должна была всгрустнуть, но тон её голоса был полон надежды. Девушка уже понимала, что её возлюбленная обязательно найдёт решение этой проблемы и успокоит.       Пин слегка нахмурилась, но быстро расслабилась, очарованная поцелуем. — Всё образуется. Выльется во что-нибудь. Не могу говорить, конечно, что вы снова дружить будете, как и раньше, но что поделать? – Пин ни в коем случае не хотелось задеть Лифи, но сказать как есть казалось нужным. – Ты просто не забывай, что я всегда буду с тобой. Даже если Файри тебя бросит, даже если расстояние нас разделит вновь... — Да, Пин, да!.. Если мы смогли воссоединиться после всего, что нас потрясло... Значит, мы будем друг друга любить до конца! — Конечно, милая!       Девушки смеялись радостно и улыбались друг другу так тепло, что это тепло, казалось, можно было почувствовать. Уже было плевать на всё — просто хотелось насладиться чудесным моментом пребывания в компании друг друга. — Если хочешь, я могу с Файри поговорить. — Если ты сама хочешь – поговори. Я не настаиваю. — Получится — выделю времечко. Всё для тебя сделаю. Все горы сверну! – Пин положила руку на грудь в знак того, как она гордилась внутренним чувством обязанности быть опорой для своей возлюбленной.       Девушки опять стали смеяться радостно и счастливо. Они ещё не знали, какие новые тяжёлые испытания выпадут на их долю, куда их судьбина бросит, но сейчас это было абсолютно неважно. Они же заверили, что всегда будут друг друга любить до конца — значит, они будут любить друг друга до конца. Судьба, когда пнёт их в новую пропасть жизненных трудностей, сломает себе ногу.