но прошлое никогда не умирает

снова мрачное утро. за окном дождь барабанит по крыше и не даёт возможности выспаться. кажется с первого этажа доносятся голоса родных. юноша ещё долго не хотел вставать с постели, т. к. голова болела, окружающий мир будто давил на него, хоть он ещё и не успел даже прийти в себя после сна. парень надеялся урыться головой поглубже в постель, закрыть глаза и забыться, но в его комнату неожиданно вошла сестра. — Кит, вставай уже. нам на учёбу надо, опоздаешь ещё, – произнесла брюнетка и вышла вон из комнаты. это была Медея Пристли, старшая сестра Кита. она была привлекательной девушкой, всегда прилично одетой и неглупой. также очень хороша собой. в неё были влюблены два парня (даже больше, на самом деле; поклонников у этой сердцеедки было выше неба). эти два парня: это лучший друг Кита (и его давняя влюблённость) — Адам Честертон, а также «папа» Роб (Роберт Харрис, старшеклассник, играющий в футбольной команде; милый, добрый; одним словом — претензий к нему у Кита никогда не возникало). Киту, на самом деле, особо никогда не волновало, кто нравится его сестре; точнее, не волновало, пока тот не узнал, что его сестра нравится его пассии. в любом случае, он пытался оставаться с ней в нейтральных отношениях. Кит не особо любил ссоры и скандалы, поэтому не начинал даже разговоров насчёт того, кто же нравится Медее. хотя, совсем недавно, парень узнал, что его старшая сестра неравнодушно дышит к сестре Адама, Норе Честертон; но, к глубокому сожалению, это невзаимно, ибо Нору привлекает другая девушка. не будем долго затягивать с рассказом о других людях, давайте просто продолжим... парню, естественно, пришлось встать, ибо опаздывать на учёбу и получать потом от учителей ему не хотелось. окна были открыты (несмотря на плохую погоду за окном), поэтому в комнате стоял аромат свежести и петрикора. по коже Кита побежали мурашки. этот холод не был для него раздражающим, он, почему-то, заставлял его чувствовать комфорт. это вызывало странные чувства, ведь, раньше ему не нравился холод, заставляющий его чувствовать боль и обмораживающий его хрупкие кости. свет падал на его тёмные кудри, подчёркивая их очертания и изгибы. глаза, казалось, горят пламенем, пламенем боли невзаимной любви. он потянулся, скрепив ладони в замок. его белая футболка приподнялась, завиднелся живот. белые пижамные штаны висели на бёдрах (если бы кто-нибудь его увидел в данной позе, все бы явно почувствовали панику, ибо он выглядел как античная статуя, тем более с его прекрасными очертаниями талии и бёдер. после прошёл ритуал переодевания и приведения себя в порядок. он был так хорош. кудри падали на плечи, соответсвенно, прикрывали их. он надел блузку с жабо белоснежного цвета (что заставило выглядеть его как произведение искусства ещё больше), чёрные брюки и классические туфли. он не собирался завтракать (хотя он знал, что ему достанется от Роба, который, после такой новости, поведёт его в ближайшую кофейню за айс латте и круассаном), поэтому он сразу завязал на шее шёлковый шарф, надел пальто и вышел из комнаты. по мере его ходьбы вниз по ступеням, с каждым шагом почему-то становилось тяжело, будто ты идёшь на верную погибель, будто сейчас что-то случится, что разобьёт тебя вдребезги... вот что было на душе у Кита, мальчика, который не знал, куда себя деть, что делать и почему это происходит именно с ним. он считал, что его ситуация безвыходная. думал, что выхода нет. поэтому каждый день чувствовал себя ужасно, будто ему не хватало кислорода. насчёт завтрака, кстати... Кит перестал нормально принимать пищу из-за отца. ибо тот, со своим модельным бизнесом, загубил его. Кит был одержим своим весом, внешностью и пр. он не давал себе права поправиться даже на несколько сотен грамм, поэтому его вес оставался непоколебимым. это очень огорчало всех ребят, поэтому они все (в особенности папа Роб) водили его есть. каждый из них повторял ему день ото дня, что внешность — не главное, они примут его любым. и, кажется, это работало, до недавних пор, пока отец не устроил Киту скандал (ох уж этот бизнес, который разрушает детей). младший Пристли спустился и прошёл мимо родителей, выскочив вон из дома, «если это вообще можно назвать домом». в мысли ударила свежесть, свет и ясность, а всё благодаря бескрайнему небу и запаху петрикора. вы не представляете, как ему стало хорошо. в доме на него давили стены, потолок, картины, тоскливо висящие на мутных стенах, столики, на которых лежали идиотские журналы отца, которые Кит ненавидел, хоть лицом обложки был он сам, но он их ненавидел, он их презирал до последнего. а на улице был простор, было хорошо. на улице нет твоего безумного папаши, который, то и дело, говорит только о бизнесе; на улице ты встречаешь абсолютно незнакомых людей, которые никогда тебя не запомнят, эти миллионы пар глаз забудут нас в скором времени, дай лишь увидеть. Кит уже приблизился к школе. он увидел знакомое ему, доброе лицо. это был Харрис. Пристли подошёл к нему и крепко обнял. ему сейчас очень сильно не хватало поддержки, да и не обязательно словами, просто объятий хватит, особенно, объятий папы Роба. — ну что, малой, как ты? – спросил папа с улыбкой. его лицо было действительно добрым. глядя на него, на душе становилось тепло. — как обычно... – а что такое «как обычно» Роберт знал прекрасно. — это из-за Адама? ты опять думал о нём всю ночь? — чёрт, Роб, я не могу по-другому. я думаю о нём буквально всегда. всегда. ты понимаешь? это буквально убивает меня. меня, будто, клинит, и весь мой разум отдаётся ему. — Кит, подумай, действительно ли он твой человек, — после этих слов Харрис обнял его. они стояли так с целую минуту. Киту очень не хватало подобной поддержки. Роберт был тем самым единственным человеком, которому он мог полностью довериться. это заставляли чувствовать тепло внутри. после долгого молчания ребята пошли по своим дисциплинам. у Кита была физкультура. из-за плохого самочувствия, а именно слабости из-за голода, он не смог пойти, поэтому сидел на лавке для тех, кто не занимается. если честно, лучше ему от этого не стало. он заметил отсутсвие Адама, хоть Кит его и видел с утра. позже узналось, что он пошёл в цветочный. он купил букет свежих роз для неё, для Медеи. сердце сжалось в душе младшего Пристли. его Адам. с его сестрой. после учёбы он пошёл домой. один. он отказался ехать с Робертом, а когда тот начал настаивать Кит сказал, что «таким образом, ты не уважаешь мои личные границы», тогда Роб замолчал. по приходу домой, Кит просто Урал на кровать, уткнувшись своим белоснежным и уже заплаканным лицом в такую же белоснежную подушку. ясно он смог прояснить только одно: — с этого дня, прошлый Кит — мёртв. он был рождён, чтобы умереть.