быть как

Ночь. Забедно. В окно убегает слово «кто» И я растворяясь в лампочке зареве, Перетекаю в слово «ничто» — Побочка влияния западного? А папа всегда говорил: «Ты можешь быть всем чем угодно» Я звук рева саксофона где-то — В питерской развалившейся колокольни. Я свет, я смех, я ветер что навевает мыли о блуде, Я ежедневно там, где кварталов церквей точно точно не будет. Рассвет. Тихо. Я не слышу мысли, Галлюцинирую цинковыми мальчиками. Я бесконечно жду когда по почте мне придут тонкие тонкие пальчики. Подруга пишет: «Кочую с табором» — В голове цыганские мотивы; Все забываю спросить: А ты вспоминаешь ночами землистые поля России? Ты сказал что против войны, и это звучит так скупо, Флэшбэком приносит детства момент — батюшка поет Аллилуйю. А серая серая женщина копейки в руках пересчитывая Плачет о сыне что книги Шевченко Идя в военкомат перечитывал. Вспышка. Кабацкая требень. Ведение мелькает в углу распаленного люстрою разума — Горькая пьяная вписка, Где мне никто не понравился. Но после четвертой затяжки, Войдя в белую белую комнату — Я вижу казанскую божью матерь Сидящую на подоконнике. «Став никем ты обретаешь свободу» — Сказал грустный репер в панаме. Всё забываю спросить, Ты часто скучаешь по маме? После — Став наконец собой, Обещаю Азовке из зеркала, Как расступиться тьма я надену Неба звезды серебристые И начну быть живая полно, Живая пристально, Любовь моя — гора А сердце её вершина. Наступает тишина. На улицу выходит шатаясь черный черный мужчина.