В одну и ту же реку.

       Королевский бал по случаю дня рождения Его Величества огромен. Масштабы поражали даже изрядных светских гуляк, перебывших на всех кутельнях всех земель. В главном зале вертелись в танцах десятки пар, отплясывая невесь какой по счёту вальс. Рокэ хватило на три, далее кружиться с какой-нибудь красоткой, веселя её сладкими речами желания не было, со стороны всё это действо казалось приятнее. Катарина стояла рядом с мужем, поддерживая образ благоверной, нежной супруги, улыбалась каждому вельможе, который стремился высказать поздравления королю, будто и правда она ещё питает тёплые чувства к нему. Так театрально и приторно, словно уже не весь Талиг вкурсе, кто на самом деле люб королеве. Фрейлины стояли поодаль, переговариваясь, а затем весело хихикая, обсуждая последние столичные сплетни. Говорили громко, словно совершенно не боялись быть услышанными, даже сильно не напрягая слух, слова разбирались вполне свободно. Это было занятно, слушать где и какой важный эр сошёлся с другим, как какая-то графиня изменила мужу, совершенно случайно обнародовав свою связь всему честному люду, где же приличие у дамы? Разве так себя должна вести приличная леди? Разве гоже пускать к себе под юбку кого попало? Ах, ну он же никто попало, значит… Музыканты заводят следующий танец, более бодрый и быстрый. Теперь фигуры слоняются резче, намного интенсивнее чем раньше. Ещё пару мелодий и можно будет уходить. Распрощаться с особо близкими друзьями, откланяться королю и уехать домой. Уехать домой, расслабиться, выпить… Стоп! Рокэ кажется, что ему мерещится, когда в противоположной стороне зала ему чудится чей-то внимательный взгляд. Внимательный, долгий, неприятно давящий. Старческим галлюцинациям появляться ещё рано, но и реальность происходящего кажется невозможной. Оттуда на него глядит пара серых, очень холодных глаз. Точно так же, как несколько лет назад, когда его оруженосец отбыл из его дома, закончив службу. Точно так же на него смотрел его любовник в обиженных чувствах, которые они не смогли примирить и разошлись, не попрощавшись как следует. Не было ни попыток извиниться, ни обещаний, ни слова о то, что когда-нибудь он приедет к своему монсеньору. Абсолютно ничего. Точно так расстаются дальние знакомые, которые ничего в судьбе друг-друга не значат. Их жизненные нити соприкасаются без пересечения, разъединить их не составит труда. Но разве у них было так? Алва не был уверен. Юноша, которого так сладко было располагать к себе и под собой, вдруг скалился злобным волчонком. Ричард. Возмужавший, уже не мальчишка, далеко нет. Настоящий северный герцог, облаченный в свои родовые цвета с какими-то вставками голубых тканей. Голубые полосы струятся по рукавам, идут от плеч до запястий, прерываясь ободком манжет… Какой-то доселе неизвестный Рокэ мужчина подбирается к Ричарду ближе, слишком вольным жестом прихватывая его под локоть. Что-то весело ему говорит, наклонившись к его уху. Северянин, возможно с примесью каких-нибудь горячих кровей, по виду старше Окделла максимум на три года, хотя в действительности оценивать возраст этого господина, Рокэ не решился. Неприятно царапнуло внутри от искр, которыми обжигал незнакомец бывшего оруженосца. Таким тёплым, таким нежным, вызывающим улыбку на лице герцога, отвечающего ему чем-то забавным. Они смеются, Алве вдруг ревниво хочется знать о чем. Они обмениваются несколькими фразами, разобрать которые не получится при всем желании, а потом Дикон выскальзывает, быстро продвигаясь в сторону балкона, провожаемый двумя парами глаз. Рокэ оценил это как сигнал, но следуегза ним лишь тогда, когда спутник Ричарда исчезает где-то в другом направлении. На улице прохладно, остывший вечерний воздух неприятно бодрит. Уженеюноша стоял, оперевшись руками на перила, не обращая внимания на прерывателя его покоя. Всё его положение выдавало какую-то тяжёлую зажатость, которую просто необходимо выплеснуть куда-нибудь, но вот только куда? Куда всё это ему выливать, чтобы вдруг не разгромить свою заново отстроенную репутацию, чтобы снова не поднимать свою фамилию в волне столичных сплетен? — Что вас привело сюда, герцог Окделл? Все уже и забыли ваше имя в жизни государства. — Снова язвите? — лязгнул чужой голос. Герцог повернулся к нему, продолжая цепляться пальцами за мрамор перил, словно боялся упасть. — А вы снова обижены? Мне кажется, что возраст вам уже не позволяет так себя вести, право, Ричард, вы же не подросток уже. — Я уже давно на вас не обижаюсь, Рокэ. — собственное имя больно ударило по ушам. — А то, что привело меня сюда — не ваше дело, господин Маршал. — Вспомнились былые чувства к Еë Величеству? — Побойтесь Создателя, господин Маршал. То было юношеским запалом, мимолетной вспышкой, да мало ли ещё чем… — Как и наши с вами отношения? Ричард поджал губы, опустил глаза в пол и о чем-то задумался. Плечи его сильнее напряглись, да и сам он сильно стушевался. Смутился поднятой темой? Боялся, что их подслушают и поднимут в свет старую интригу? Бывший оруженосец — нынешний герцог всё по старой привычке отводил глаза, позволяя считывать все его эмоции. — Нет. — Дикон отрицательно покачал головой. — Это всё куда более глубже и сложнее, Рокэ. И значимее. — Тем не менее, вы сами настояли прекратить это всё. — В моё понимание о любви не входит путешествие по чужим постелям, политика это или нет. Порицать меня за участие в интригах, а самому плести их, но в другом направлении… Разве это называется тем самым трепетным чувством? Маршал криво усмехается. — Вы до сих пор болеете этими чувствами? — Не знаю. Алва удивлено распахнул глаза, получая в ответ лишь кивок. Герцог перед ним снова становился тем самым юнцом, точно так же стоящим перед столом его кабинета, щебещущим об очередном своём проступке. — Если я скажу, что я сожалею о том, что сделал. Вы бы согласились вернуть то, что между нами было? — Рокэ действовал в слепом для себя направлении. Хотел ли он этого или хотел просто немного позабавиться — вопрос хороший, но пока оставленный без ответа. — Вопрос чисто теоретического характера, можете… — Нет. —Надо же. Ваша гордость так сильно задета? — Дело опять же не в этом. — Ричард задрал рукав, демонстрируя аккуратный браслет, украшенный небольшими чёрными камушками. Браслет? Неужто обручальный? Кто эта девица, умудрившаяся покорить сердце Дикона и даже уговорить на супружество? Аксессуар издевательски сверкнул, привлекая маршальское внимание. Мирабелла решила сосватать своего сыночка, чтобы избавить его от позорных слухах о связи с Вороном? — Что-то я не видел вашей супруги сегодня. — Я здесь с супругом. Оба замолчали. Ричард смотрел внимательно, пытаясь считать реакцию маршала, а сам маршал пытался понять не ослышался ли он, не почудилось ли на пьяную голову, не пошутил ли Дикон? Северяне шутить не умели никогда. Некстати вспоминается мужчина, который вёл себя очень развязно по отношению к нему… Рокэ ещё в здравом уме, поэтому сложить два и два ещё способен. — Неужели? — Всё так. — Что-то не похоже на поступок человека, который всё ещё имеет чувства к бывшему любовнику. — Я ничего уже не знаю. Я его не люблю, признаюсь честно. — Ричард казался пристыженным собственной нелепой искренностью. Неужели всё ещё доверяет? — Тогда почему бы не развестись? — Господин Маршал. — герцог грустно посмеялся. — Ларс — замечательный человек. И если я его не люблю, то это не значит, что я его не уважаю и не ценю. Разводиться с человеком, который по-настоящему любит меня и ставит меня себе в ровень, надежным и ценящим этот союз, ради того, кто легко подцепится любой прошмыгнувшей юбкой? Обида, залегшая ещё тогда, вопила внутри Ричарда. Вопила, придумывала себе события, чтобы усилить саму себя и никогда больше не возвращаться к этому. Тогда они разминулись после того, как Алва не вернулся домой ночью, проведя в будуаре Катарины до самого рассвета. В постелях других женщин Рокэ больше не отмечался, а разве считается политический акт — актом измены? Для Ричарда видимо да. — А если я готов покаяться? Исправиться и хоть завтра бросить к вашим ногам сотни таких браслетов, Ричард? — Не нужно, Рокэ. Мне это уже не нужно.Это ни на что не повлияет. Как бы я вас всё ещё, возможно, не любил, это не изменит моей верности моему супругу. Он не заслуживает подобного предательства, уж извини меня, Росио. Чувство собственного бессилия накрыло Алву с головой. Всё это время Ричард, которого он вспоминал (вовсе не из-за того что любит, конечно же), всё ещё ощущал к нему былые эмоции вдруг отказывается идти на поводу у них, отказываясь предавать некого господина Ларса. — То — была политика, Дикон. — С Ларсом нас сначала тоже связывала политика, но он ко мне в постель не прыгал. — криво улыбнулся Ричард, погружаясь куда-то глубоко в свои собственные воспоминания. — До самой помолвки он не пытался скорее сдернуть с меня одеяния, хотя тоже вёл со мной политические дела. — Это другая ситуация, Ричард. — Рокэ подошёл ближе, протягивая руку вперёд. Ухватить за плечо, притянуть ближе, надеясь, что это попадёт на глаза мужу Ричарда. Отвоевать своего юношу обратно, а потом, раскопав всю биографию господина Ларса — подвести его под расстрел, как в своё время Оскара… Но Окделл отошёл в сторону. — Для меня — ровно одинаково. Прошу меня извинить, мне нужно идти. Думаю, что наш экипаж уже скоро прибудет, я уже очень устал от этого всего.

***

Сводка про господина Ларса была собрана через день. Урождённый в хорошей, статусной семье старшим ребёнком, в Надор был отправлен для восстановления экономики и управления шахтами, назначен на эту должность самой Катариной. Вот так номер… Совпадение или подача с бледной ладони? Даже такая интригоплетная стерва как она не могла знать наверняка, сможет ли Ричард проникнуться любовью к нему? Он и не проникся… Это ли не значит, что Дикона снова обвели вокруг пальца, обманув чувствами? И господин Ларс вовсе его не любит? Как же сложно… То, как быстро Ричард сбежал от него, по возвращению в зал притулившись рядом со своим супругом, отчего-то ощущалось очень болезненно и неприятно. Когда юноша был под боком — ласковый и доверчивый, кидавшийся на ласку как зверёк, маршалу было не до этого. Дела, политика… И почему же сейчас, когда вместо того самого юноши, оказался холодный, не имеющий доверия герцог, стало так плохо?