о чём ты говоришь?
17 октября 2023 г., 16:00
Они говорили на разных языках.
Нет, дело не в том, что их разделяли сотни, десятки или тысячи километров – разве что расстояние между двумя кроватями или стенка, разграничивающая кухню и гостиную – просто свои чувства они выражали по-своему.
Джисон впервые ощутил это, когда счёт дней, которые он проводил с Минхо, ушел в десятки. Нет, не подумайте, он был действительно уверен в чувствах второго: это подкрепили не только смутные догадки младшего, скромные случайные касания вечно тёплых рук или глупые шутки о скрытой женитьбе парней. Просто то, что чувствовал Джисон, по его мнению, было совсем несопоставимо с чувствами Минхо.
Хан любил говорить. Любил говорить без остановки, пока не закончится воздух в легких. Любил нежные слова свои и других. Хан любил словами.
Когда Минхо возвращался из университета, его первым делом встречали не теплые объятия, не скромные поцелуи в щёки, а звонкое «Привет, прелесть» из дальней комнаты квартиры. Лишь затем в проёме мелькали волнистые каштановые волосы, а после и сам Джисон.
Минхо же любил его иначе. Так, как Хану очень тяжело понять, даже когда тёплые кончики пальцев сначала касались спины, затем плеча, а после – мягкой щеки. Ли казалось, что этого действительно было достаточно, ведь сам он редко позволял кому-то касаться его самого, редко касался и сам, ведь его границы комфорта ему важнее всего.
И всё это напоминало порочный круг, постепенно сужающий свои границы и оставляющий Джисона скромно ютиться в стенах собственной тревожности.
***
— Минхо, — младший тихо окликивает старшего, заставляя рыжую макушку тут же обернуться. Ли сидел за письменным столом, выполняя какое-то задание для университета. Хан не вдавался в подробности. — Я тебя люблю, – парень расположился на кровати, разглядывая узоры на подушке. Минхо обернулся, вскинув бровь. — Что-то случилось? — А должно было? — В смысле ты сказал это достаточно резко, я подумал, у тебя что-то произошло и… — А почему для этих слов нужен повод? — Хан наконец поднимает взгляд, встречаясь с омутом Минхо, — знаешь, иногда мне кажется, что мои чувства гораздо сильнее твоих, ведь о своих ты напоминаешь мне слишком редко. — Мне действительно нужно это делать? Мне казалось, я достаточно показываю то, насколько тебя люблю. Достаточно и даже больше, — парень берет чужую руку, переплетая их пальцы, а затем оставляет короткий поцелуй на лбу младшего. — Я не чувствую себя ценным, пока не услышу от тебя этих слов, — шепчет Хан, поглаживая большим пальцем костяшки старшего, — ты правда скуп на слова. Ли вздыхает. — Мне не нужны слова, чтобы сказать тебе, как сильно я люблю тебя, Хан. Признаюсь, я порой действительно не вижу смысла это говорить, ведь знаю, что ты любишь меня, а я тебя в ответ, — он отводит глаза, — для меня это нечто странное, понимаешь? Я имею в виду повторять что-то постоянно, как будто я заучиваю конспект, хотя в своих чувствах я уверен. — Но… — Да, ты прав, я действительно скуп на слова, и мне порой за это стыдно, пока ты, в свою очередь, говоришь о своих чувствах часто и много. Но твоя ценность не определяется тем, сколько раз я её подчеркнул. Ты не картина в музее, ты не антикварная ваза, я попросту не могу тебя оценивать, не могу сравнивать или определять твою значимость, ведь я люблю тебя просто за то, что ты есть, понимаешь? Джисон закусывает губу, наблюдая за тем, что отражается на лице старшего. Минхо не злится и не грустит, не улыбается и не хмурится. Он просто смотрит: спокойно, по-родному, с этими полуопущенными веками. Он смотрит так, как любит самого Хана. — Я хочу, чтобы ты доверял мне, Джисон, хочу, чтобы мои чувства не вызывали у тебя сомнений, но также не хочу, чтобы ты пытался во мне что-то поменять, — старший наконец улыбается, — я не хочу менять в тебе ничего: люблю твою болтливость, люблю твою шумность и беспорядочность, так полюби и ты меня таким: спокойным, тактильным и скупым, — он смеётся, — на слова. — Я уже люблю тебя, прелесть, просто мне нужно было в этом убедиться.
