Тыквенная голова

Скарамучча никогда не участвовал ни в каких школьных активностях, оставляя весь переполох для более деятельных учеников. В принципе, юношу почти никуда не звали, заведомо зная ответ. Лишь изредка староста подкрадывалась в коридоре у шкафчиков и для галочки просила «ну, может быть…», «а если попробуешь…» только Скар никогда не дослушивал просьбы до конца, поджимал губы и уходил прочь. Все взрослые люди, уже выпускной класс, скоро экзамены, ну серьезно? Какие конкурсы? Какие праздники? Только сегодняшний случай переплюнул все прошлые года, староста оказалась чересчур дотошной. — Я написала каждую фамилию, — она внимательно осмотрела аудиторию, будто орел, выискивающий жертву, правда жертвами оказались все присутствующие, — Хорошо, что нас четное число, — становилось душно. Она стояла около учительского стола и по бокам от нее устрашающе возвышались «фамильяры» — так называл Скарамучча двух припевочек-подружек старосты. Парень утешал себя тем, что может в любой момент уйти, косо посматривая на Тарталью… нет. Сейчас на него надеяться нельзя. Он завороженно, чуть ли не с открытым ртом, наблюдал, что вещала староста и с каким грозным лицом она говорила. Необычно, Люмин взялась за дело всерьез, может это связано с тем, что они последний год вместе? — На Хэллоуин будем готовить парные костюмы. То есть, я буду доставать по два листочка из мешка, и так мы определим все пары. Нужно бежать. Скарамучча потянулся к сумке, застегивая замок и… — Нет, никто никуда не пойдет. Я договорилась с нашим учителем по искусству, и если кто-то откажется, — староста выразительно посмотрела на пытающегося сбежать одноклассника, — О зачете можете не мечтать, останетесь без аттестата. Зачем так заморачиваться? Тарталья обернулся, взглянув на друга, и невинно пожал плечами. Побег с крахом провалился, Скарамучча шумно откинулся на спинку стула. — Тему костюмов выбираете вы сами, но главное, чтобы это были не покупные шмотки. Приложите руку к созданию вещей, сделайте что-то самостоятельно, что-то, м-м… оригинальное, — Люмин улыбнулась, — Итак, тяну жребий, — слишком унизителен факт, что Скарамучча должен кого-то слушать. Заморачиваться с зачетом по искусству не хочется, но и позориться в костюмах не очень-то хотелось… наверное. Может, это будет забавный опыт? Никуда не деться, да и терять нечего, через несколько месяцев учеба закончится, как и все убогие мероприятия. — Сахароза и… — староста потянулась за вторым листочком, — …Коллеи, как славно вышло, — в классе поднялся тихий шепот, — Дальше, Кэйа и… Альбедо, ха, хорошо идем. Ничерта славного, ничерта хорошего. Скарамучча уставился в окно, ожидая смертного приговора. — Фишль и Беннет. Вы запоминаете? Повторять не буду. Так, я и… Эмбер? — А можно будет поменяться местами в парах? — Нет, Тарталья, нельзя, — Люмин отложила использованные бумажки, — Продолжаем, Ху Тао и Сяо, так, Скарамучча и… — в груди что-то защемило, — …Мона. Могло быть хуже. Мона странная, но относился парнишка к ней плюс-минус терпимо. Ранее особо общаться не приходилось, поэтому выяснять из какого теста сделана его одноклассница будет по ходу дела. Что? Скар задумался: неужели он так быстро смирился с поражением в пользу глупых мероприятий? Смелости не хватало признать, что интерес к какому-то мутному времяпровождению всегда присутствовал в глубине души. Стыдно. Стыдно-стыдно-стыдно участвовать, стыдно показывать другим, что тебе что-то нравится. Показываешь свои интересы и предпочтения — становишься уязвимым к колким словам других. Поэтому пусть другие думают, что ему ничего не нравится и ничего не нужно. Он в безопасности.

***

Скарамучча осознал, что осень вступила в свои права, только сегодня, сидя на холодной школьной лестнице. Ткань брюк тонкая, тело начинало подмерзать, но пока что нельзя уйти, а стоять чересчур утомительно. Он ждал Тарталью, который остался после уроков, чтобы переписать модуль по алгебре. Удивительно, учатся юноши на гуманитарном направлении, но преподаватель продолжал мучать несчастных математикой. Можно было лояльнее отнестись? Голова шла кругом от цифр, поэтому сейчас Скарамучча снимал стресс посредством незамысловатых мобильных аркад. Проходил уровни, пропускал рекламу, потом выключил интернет, устав нажимать на крестик роликов. Минуты протекали медленно, словно с капающего ржавого крана в лаборантской биолога. Позади послышались чьи-то шаги. — Я думала, все давно разошлись, — женский голос затмил тихую игровую мелодию. — В 30 кабинете переписывают математику. — Понятно, — девушка спустилась со ступенек, — Раз ты не занят, может обсудим мероприятие? — Кто тебе сказал, что я не занят? — и все же, Скарамучча нажал на паузу, но не убрал мобильник из рук. Мона стояла ровно, смотрела на парня сверху вниз. — Ты не занят, — она шагнула ближе и положила телефон к Скару на колени экраном вниз, — Кто бы знал, что даже тебя заставят участвовать. Школьник не оказал должного сопротивления, ведь действия знакомой были внезапными. Он тяжело вздохнул и почти без раздражения слушал «напарницу». Выразить явное согласие или проявить инициативу казалось подобно смерти. Двое молчали несколько секунд, прожигая друг друга взглядами. — Ну, я слушаю, — тишина нарушилась, — Штопать не умею, швейной машинки нет, идей тоже нет. — Прекрасно, — Мона саркастично посмеялась, — У меня тоже ничего нет, но я знаю, что швейной машинкой можно воспользоваться в кабинете технологии, ну, у девочек, — ясно дело, что не у мальчиков — в их кабинете труда одни станки, деревяшки, да куча банок с болтами-гайками. — Ла-адно… И что теперь? — Что? — она задумалась, переведя взгляд куда-то в угол, — Тогда, предлагаю до завтра посмотреть какие-нибудь идеи, подумать, а потом после уроков обсудить. — Завтра суббота, — дни недели пришли на помощь и помогли оттянуть момент. — Тогда в понедельник, — Мона удивленно взмыла брови, будто что-то увидела вдали на лестнице, — Не вздумай смыться куда-то после уроков! — и ушла, не попрощавшись. Скарамучча тут же обернулся и заметил знакомый силуэт на несколько ступенек выше. Рыжие волосы, наглое лицо и расстегнутая на первой пуговице рубашка оставались неизменными. — Шушукаетесь? — Тарталья выглядел чересчур энергичным, хотя прошло куча уроков и на часах семь вечера, — Я подслушал. Честно в шоке, что ты не стал ломаться и отказываться от… — Хватит, — Скарамучча взял в охапку школьную сумку, убрал телефон в карман и встал, — Как роботы одно и то же говорите. — Весь класс в шоке. Вся школа, Скар, вся страна, — друг не затыкался, — Только обязательно расскажи, что вы там придумаете. Мы с Люмин не будем воровать идею. — Вы с Люмин? Она же сказала, что нельзя меняться в парах, — разумеется, все понимали, что запреты Тарталью не остановят. — Договорился. Это было несложно, — парнишка зашагал к фойе, а дальше к выходу, — Идем быстрее, нам еще до метро топать. Скарамучча устало перебирал ногами, потратив все силы, выделенные на сегодняшний день. У него появилось задание — найти какие-нибудь эскизы, наброски… и вдохновение? Стоит ли вообще забивать этим голову или не морочить себе мозги, спихнуть все на Мону. Самый оптимальный вариант, так Скар будет чувствовать себя менее причастным в страшном преступлении против гордости.

***

Никто (особенно Скарамучча) не подозревал, что выходные будут целиком посвящены сканированию всех возможных ресурсов интернета в поиске фотографий интересных костюмов. Его глаза увидели столько контента для взрослых вперемешку с нарядами для детей, что психика школьника получила иммунитет ко всему. Абсолютно ко всему, что бы то ни было. Не сказать, что скроллинг лент очень помог, но в голове появились хоть какие-то зацепки, а ключевые слова записаны на листочке. Осталось пережить сегодняшнюю посиделку после уроков. Занятия в понедельник кошмарные. Когда после седьмого урока класс начал расходится, Скарамучча даже не поднялся с парты. Предупредил Тарталью, чтобы тот шел без него, так как придется задержаться, и ждал, терпеливо ждал. — Ключи на столе, сами закроете кабинет, — Люмин ушла, и в аудитории остались двое. Мона села за парту спереди и повернулась лицом к коллеге. За окном тьма тьмущая, долго рассиживаться нельзя. — Что расскажешь? — вела она себя расслабленно и слабо улыбалась. — Я немного поискал, — «немного», — Но сначала сама скажи свои предложения, — стало неловко, что Скарамучча подошел чересчур серьезно к своему заданию. — Хорошо, — Мона достала из сумки помятый альбомчик, — Я набросала чуть-чуть. Идея первая, внимание, рабочее название «Тыквы». Скар сдержал смешок и продолжал слушать. — Можно будет украсить какую-нибудь черную одежду вышивками в виде тыкв, добавить аксессуары, — на рисунке мужской силуэт был в элегантном черном костюме со значками тыкв, с оранжевым галстуком, да и женский костюм выглядел симпатично, но парень не вдавался в детали, — Как-то так. — Скучновато. — Хорошо, идея вторая, рабочее название «Маньяки-врачи», — Мона перелистнула страницу. Картинка была более детализированной, но одно оставалось неизменным — парень на рисунке снова в официальных брюках, в рубашке, в галстучке, правда поверх этого накинут окровавленный халат. Девушка одета примерно так же, только халат короче и красная юбка. — Классно, — кровь смотрелась очень свежо и страшно. Подобную идею Скарамучча уже видел, может ребята на одном сайте сидели? — А есть еще? — Да, последнее. Идея третья, рабочее название «Кровососущие», — на листе… юноша в жилете, в рубашке, вместо галстука джентльменская бабочка. Женский силуэт выглядел очень властно и красиво, прям настоящая графиня вампиров в длинном бордовом платье с чокером, нет, колье на шее. У этого варианта на лицах «манекенов» появился грим в виде кровавых пятен на лице и… вроде, клыки. — Скажи честно… — Скар потер виски. — Что? — Тебе так сильно нравятся парни в костюмах? — он ничего против них не имел, напротив, докупать одежду и долго мучиться не придется, так как почти все легко найти. — Ой, знаешь, — Мона хлопнула альбомом и убрала его обратно в сумку. Кажется, ее кончики ушей покраснели, — Критикуешь — предлагай. Скарамучча растерялся от такой бурной реакции, значит попал в яблочко. Некоторые из их задумок совпадали, за исключением тыкв, но также в арсенале юноши имелось нечто новенькое. — Знаешь же, кто такие сирены? Можно сделать образ под них какой-нибудь мрачный, нанести грим в виде чешуек, надеть что-то темно-зеленое… — Ну… — Мона ожидала, что ее ленивый напарник стушуется и не станет перечить, — Прикольно. — А еще, можно усовершенствовать тот костюм с медиками в виде ученых, типа, безумных. Мятый халат, колбочки какие-нибудь на карманы повесить, — он говорил слишком уверенно и слишком заинтересовано, разрушая собственный образ пофигиста. — Почти одно и то же получится. Что там халат и кровь, что там. Мне больше нравится вариант с тыквами. Лучшие свои варианты Скарамучча высказал, а оставшееся отложил в качестве запасного плана. К счастью, хватило и двух предложений. — Наденем тебе тыкву на голову? Я согласен, — тот эскиз ему нравился меньше всех. — Тебе больше пойдет, — парировала одноклассница, — Тогда остановимся на врачах? — Вампиры лучше. — Да, ты уже вампир… энергетический. А что тебе вообще в тыквах не понравилось? — Мона стояла на своем, — Ярко, красиво. — Хочешь, надевай тыкву, а я буду вампиром, — Скарамучча совсем не видел противоречий. Объяснять, что наряжаться продуктом ему не нравится, слишком утомительно. — Мы не можем надевать разные костюмы, ты забыл? Мы же пара, если что! Скар еще раз прокрутил услышанное в голове и нисколько не смутился, понимая, что сгорит сейчас от неловкости Мона. — Пара? — В смысле, парные костюмы, — букрнула она, сложив руки на груди, — Хорошо, пускай вампиры, — спустя несколько минут они пришли к согласию, — Я рисовала исходя из того, какие вещи у меня есть, поэтому немного работы. Аксессуары найду. А тебе? — Ну… Рассмотрев получше, Скарамучча уже представлял фронт работы. Рубашка со стоячим воротником (а как сделать, чтобы он стоял?), жилет можно спросить у кого-нибудь, брюки есть. Только сейчас он заметил, что на краях рукавов летучие мышки. — Все совсем плохо? — грустно протянула Мона в ответ на задумчивое молчание. — Вот, тканевых летучих мышей у меня точно нет, — детали придется дорабатывать. — У меня платье тоже не совсем такое, сделаем. Я напишу завтра Люмин, чтобы она узнала, когда свободен кабинет технологии, и мы… — Завтра? Уже завтра? — Скар морально не готов, — Я не успею достать все шмотки. — Просто спрошу, а потом посмотрим как сшить летучих мышей, все эти штуки, сколько стоит ткань и бла-бла-бла, — затянется все надолго, — Не переживай так. — Я не переживаю, — огрызнулся юноша, — Раз мы все обсудили, я ушел. Закрой кабинет сама. Он хмурился, направляясь к двери класса, но стоило перешагнуть порог — глупая улыбка лезла на лицо.

***

Пошарпанный жилет удалось найти у друга матери. Потертости, как сказала Мона, добавят атмосферы, поэтому одна проблема была решена. Только когда Скар скинул собственную фотографию в злосчастной жилетке, брюках и черной бабочке (хотя на эскизе была красная, но покупать новую не хотелось), помимо комментариев касательно одежды, пришло ехидное сообщение. «На столе бы прибрался», — Мона слишком внимательно рассматривала картинку, и юноша поклялся, что больше никаких фото она не получит. Голова болела по летучим мышам — Скарамучча искал в интернете какие-то схемы, обрезки, но даже простые туториалы выглядели слишком сложными. Одним поздним вечером Мона написала, что нашла место, где можно дешево купить ткань и другие приблуды, потом еще пару часов они обсудили что конкретно осталось дошить. Получился четкий план. Две мышки, усовершенствовать недоколье-чокер женского наряда и пришить на платье и жилет какие-то объемные… что это? Шторки? По-другому Скарамучча никак не мог назвать эти складки ткани по бокам жилета рядом с пуговицами. — Это добавит эпатажа, понимаешь? А еще нужно придумать, как сделать фальшивую кровь, только чтобы отстиралось. — Я понял, купим. — Нет, сами намешаем, — Мона сидела перед машинкой в обнимку с тканью. В запасе около недели, чтобы сделать конфетку — Скарамучча был слишком самоуверен, для человека, ни разу не бравшего в руки нитки. Одноклассница что-то распиналась про выкройку, разложила вещи на партах, старательно присматривалась. Юноша единожды подошел к этой «демонстрации» на столах, подвинул листочек, но Мона поправила все обратно и принялась работать с измерительной лентой, чертила на бумаге, вооружившись линейкой закройщика. Скар наблюдал молча, даже слегка шокировано. Мона выглядела такой… занятой и решительной, будто на все сто процентов уверена в том, что делает. — Может включишь музыку? — на улице хлынул дождь, развеивающий тишину, видимо, этого было недостаточно, — Любую. — Что ты хочешь? — Мне без разницы. Включи какую-нибудь свою, — Скарамучча в ответ нахмурился, развернувшись лицом к окну. — Просто скажи, что ты слушаешь. Я включу, — он не жадничал, своим плейлистом, просто… — Э-э, окей, — Мона поправила хвостики и задумалась, — Включи радио. — Радио? — кто-то в 21 веке слушает радио… через телефон, — Ладно, — Скар зашел в браузер и вбил первую попавшуюся радиостанцию, которую часто слышал в машине. Теперь в аудитории вперемешку с попсой раздавался голос ведущей, проводившей викторину. Стало веселее? — Все, я буду чертить, ты вырезай, — наконец-то нашлась работа, приятно.

***

— Я уверена, ты сможешь сделать наметки, — Мона всучила бедолаге иголку и досконально показала, как края завернуть и по какой линии шить. После покупки ткани, после найденных схем для летучих мышек, после смешивания искусственной крови дома у Скарамуччи, оставалось немного. Часики тикали, до мероприятия четыре дня, и термин «мандраж» описывал состояние школьников очень точно. Стежки получались косые-кривые, да не суть. Потом по ним пройдутся машинкой и непонятные шторки на воротнике будут выглядеть очень галантно, властно, официально и неповторимо. — А внутрь браслетов-мышей напихаем ваты? — Скар искоса наблюдал, как Мона заправляет швейную машинку, сидя рядом с ним. — Напихаем, — девушка слегка стукнула по машинке, поправляя какое-то колесико, — Все, я устала. Прошло около часа, как они возились, время от времени перекидываясь рабочими фразами. Парнишка тоже утомился, точно как и его знакомая, они пережили сегодня одинаковые уроки. — Перерыв? — Перерыв, — Мона отодвинула от себя оборудование и легла головой на парту, лицом к собеседнику, — Подумать только: уже почти конец октября. — В декабре первые зачеты. — Умеешь ты расстроить… мда. Скарамучча едва заметно улыбнулся и, потеряв бдительность, укололся иголкой. Кроме учебы никаких связующих звеньев между ребятами не было, поэтому о чем болтать — непонятно. Мона не такая странная, как казалось на первый взгляд, да, иногда язвительная, но все же в ней было нечто интересное. Они были похожи, правда Скар еще не понял чем и в чем. От неловкости не осталось ни следа, слишком уж много времени напарники проводили вместе последние дни. И переписываясь, и оставаясь в школе после занятий. — Я старался, — в голосе ощущалось утомление и отсутствие желания что-то делать, — Может прогулять завтра уроки? Не хочу сегодня делать домашнее задание, — он отложил нитки, иголки и кусок ткани в сторону. — А то ты обычно делаешь, — подметила Мона, — Для тебя лучше пропуск, чем неудовлетворительно? — Верно, — Скар смотрел куда-то прямо на доску, потом на отдыхающую знакомую рядом. Он тоже прилег на парту и закрыл глаза, оказываясь лицом к однокласснице. Разумеется, поспать не получится, но нужно отдохнуть от яркого желтого света лампочек кабинета. Парта холодная, в школе отопления все еще нет. — Эй, Скарамучча, — Мона позвала его, будто он был далеко-далеко, а не всего лишь в двадцати сантиметрах. — Что? — и тот, отвлеченный от релаксации в тишине, наигранно-недовольно посмотрел на девушку. Она внимательно смотрела так, словно Скар являлся экспонатом в музее, но парень не смутился и продолжал ждать следующей фразы. Ответа не было, Мона молчала, смотрела, поджимала губы, словно о чем-то раздумывала. Помимо жужжащих светильников над головой, Скарамучча слышал тихое чужое дыхание, слышал свое сердцебиение — слышал абсолютно все, кроме своих мыслей. Голова чертовски пуста. Так странно находится поздно в школе, среди темных коридоров лишь один кабинет открыт (не считая спортзала с вечерней секцией). В серых глазах одноклассницы невозможно было прочитать, о чем она думает и что у нее на уме. — Ничего, — спустя несколько минут молчания. — Ничего? — Ничего, — она села ровно за парту и, вздохнув, вновь потянулась к швейной машинке. Скарамучча не стал мучать вопросами. Это было лишним. Ему сейчас хватает пищи для размышлений и чувств, от которых потеплело в груди. Он давно не ощущал ничего такого (ощущал ли?) и, к сожалению, догадывался о природе собственных эмоций. Догадки не радовали.

***

Кульминация тревожности перед мероприятием была ровно за сутки до злосчастного дня. Скарамучча это пережил. Сейчас, когда он стоит в том же кабинете технологии в полном облачении, страх испарился, уступая место самодовольству и гордости. В начале казалось, что весь маскарад будет позорной страницей в школьной жизни, но на деле все иначе — костюм кошмарно хорош. Не детский, не позорный, а невероятно загадочный и изящный. В зеркале, к счастью, Скар отражался и мог видеть, как кипельно-белый с каплями искусственной крови воротник ровно стоит (спасибо чудо-спрею), жилет вальяжно расстегнут, брюки выглажены по стрелочкам, а на манжетах рубашки объемные блестящие летучие мышки, сделанные непосильным трудом. — Настоящий вампир, — Мона подкралась сзади и коснулась предплечья напарника. — Ого, — теперь в зеркале отражались двое, — Круто, — Скарамучча впервые видел усовершенствованное бордовое платье на девушке и колье. Бесподобно. Кроме одного слова, ничего больше вымолвить он не смог, продолжая пялиться. — Остался грим. Я-то уже накрашена, теперь твоя очередь, — Мона указала жестом на табуретку, — Садись. В первые дни, когда обсуждались модели нарядов, Скар был против всей косметики, против пудры, против выделения скул… какой-то штукой, но вскоре согласился с одним условием — если ему не понравится, то тут же все смоет. — Мне еще неудобно, что мышки мешаются, — юноша показал запястья, сидя перед гениальной визажисткой, как она себя называла. — Ну, поверни их не внутрь, а наружу. Что как маленький? — Мона самостоятельно поправила браслеты, закатив глаза. — Я старше тебя, если что. — Ой-ой, не намного, — знакомая схватила кисточку и аккуратно взяла Скарамуччу за подбородок, — Только не дергайся. Испытуемый терпел. Смотрел на ее подведенные карандашом глаза, накрашенные ресницы, красные губы. Красивая помада. Вдруг школьник, будучи приличным молодым человеком, осознал, что таращится куда не надо и отвел взгляд. Вырез у платья слишком вызывающий, когда Мона стоит в слегка наклоненном положении. — Я надеюсь, ты не будешь меня помадой красить. — Хочешь? — закончив с пудрой, Мона взяла коричневые тени, дабы чуть-чуть нанести их парню под глаза. — Обойдусь, — женская ладонь все еще аккуратно поддерживала его подбородок, вынуждая ребят стоять близко. — Все, осталось чуть-чуть скулы, — взяв третью кисточку, она мастерски что-то делала, что-то тушевала. Вдруг прядь волос выправилась из прически и свалилась прямо на глаза Моне, загораживая обзор. Только она хотела ее поправить, как Скарамучча рефлекторно сделал это сам, переступая невидимую границу. Девушка остановилась и вопросительно посмотрела на юношу, заправляющего ее прядку за ухо. — Спасибо? — неуверенно ляпнула она, все еще ощущая чужую ладонь рядом с ее щекой. — Не за что, — но руку он не убирал. Пальцы нежно касались ее лица, будто кожа Моны настоящий фарфор. Несколько секунд на осмысление ситуации и даже под самой плотной пудрой стало видно, как щеки одноклассницы розовеют. Смущало то, как Скар выглядит невозмутимым, будто происходящее — норма. Пару мгновений, выделенных на поправление прически, уже давно закончились, а значит он руководствуется только собственной инициативой. — Скарамучча? — из транса вывести его невозможно. Кисточка упала на пол, когда Скар потянул лицо Моны ближе к себе. Где-то в актовом зале зазвучала музыка, но даже громкие звуки не могли прервать момент. Забавно стукнувшись носами, школьник улыбнулся. Ее помада пахла вишней, но на вкус оказалась не такой. Совсем другой, но все еще вкусной и приятной по текстуре. Больше, конечно, Скарамуччу волновала не косметика, а место, куда она нанесена — губы. Все шло не по плану. Мона пискнула от удивления, положив руку на плечо к однокласснику, чтобы не свалится. Но не отшагнула, не отстранилась. Ее не настолько сильно притягивали, чтобы это можно было назвать «беспомощным положением». Сжимая чужое плечо, она, кажется, нервничала, страшно нервничала. Скар тоже, даже если не подает виду. Прикасаясь к чужим губам своими, он не знал, что им движет. Мона забавная, ответственная, вспыльчивая, но сколько бы качеств ее не характеризовало, невозможно понять, что именно ему симпатизировало. Как все так изменилось? Никто сказать не мог. Может, Скарамуччей руководствует просто несерьезный порыв, которым не стоит ломать голову. — Ну… — сбивчиво дыша, Мона все еще находилась в предельной близости к лицу знакомого. — Баранки гну, — и его лицо тоже покраснело. Вдруг в кабинет заглянула знакомая фигура, и тут же Мона отодвинулась на безопасное расстояние. — Ребят, там уже начинают, — Эмбер выглядела очень мило в костюме призрака, — Давайте побыстрее! — она на всю заряжена хэллоуинской атмосферой и широко улыбалась. Через секунду подруги уже здесь не было — Эмбер побежала к следующим кабинетам в поисках остальных. Скарамучча не знал, что сказать в такой ситуации. Прокашлявшись, Мона подошла к зеркалу. — Размазанная помада лучше выглядит, — таково заключение. Парень прикоснулся к своим губам и понял, что испачкался. Он же так не хотел… почему? Хотя, если такова цена за поцелуи, то он не возражал. Музыка становилась громче, послышался голос Люмин, объявляющий о начале концерта. Ребята поторопились и направились в коридор, кисточка продолжила валяться на полу. — Идем? — перила лестницы украшены милыми мини-тыковками, у окна гирлянды, — Мона? — Да, — вдруг девушка ощутила, как ее схватили за руку, направляя вперед. Пока их ладони сцеплены, уверенность переполняла обоих. Скарамучча бы шел так вечность, всю жизнь, а может больше, но до актового зала всего лишь двадцать метров. Концерт обещал быть веселым, а разговор о произошедшем еще веселее… сердце учащало свой ритм. Скар не сожалел, что согласился на эту глупую авантюру, а благодарил судьбу.