Июнь

      — …о реке Катунь существует красивая легенда, — рассказывала экскурсовод. — Жил был очень богатый хан по имени Алтай, и Катунь была его прекрасной дочерью. Он хотел уберечь её от всего на свете, и потому построил для неё замок высоко в горах, чтобы она жила там одна и не знала никаких опасностей.       Андрей бросил быстрый взгляд на Мишу: тот ковырял камешек на тропе носком кроссовка. Явно не слушал, унесся мыслями далеко. Но и сам Андрей уже прилично устал: день был крайне насыщенный, культурной программе он бы предпочёл культурно напиться и не менее культурно упасть в кровать.       — Но всё равно, — продолжала экскурсовод. — Ветра и птицы принесли дочери хана много песен о степном пастухе Бие, и так много она услышала и узнала о нём, что влюбилась в его ум и красоту. И решила сбежать из замка, чтобы быть с ним. Она дождалась, когда её отец уснёт, и выбралась из замка, побежав к возлюбленному.       Миша неудачно пнул камешек, споткнулся, но Андрей тут же схватил его за руку. Тот шёпотом выругался, но потом благодарно засопел.       — Почти поймал прекрасную Катунь последний из могучих богатырей, которых послал отец в погоню, Бабырган, но она вырвалась и встретилась с Бием. Чтобы всегда быть вместе, они оба превратились в реки, а потом наконец слились в одну могучую реку Обь.       Миша задумчиво смотрел в одну точку. Андрей продолжал придерживать его за руку, так, слегка, для собственного спокойствия.       Благо, экскурсия уже подходила к концу.       Кайфово то, что их база отдыха была не просто отелем, а целым комплексом с отдельными домиками, так что Андрей с Мишей завалились в свой, и Андрей тут же откупорил пиво.       Миша взялся за гитару. Он молча беспорядочно перебирал струны.       — Устал? — Андрей подвинул к нему вторую бутылку.       — Угу, — Миша цапнул бутылку, сделал глоток и вернулся к гитаре. — Да чот в башке вертится, ë-моë, а всё никак не доверчу.       Он принялся тихонько мычать, но потом недовольно мотнул головой.       — Не, хуйня, — пробормотал он с досадой.       — И чего вертится? Давай вместе раскрутим.       Андрей выпил ещё. Миша перевёл задумчивый взгляд на его лицо.       — Да легенда эта, про Катунь. Прикольная. Только бы чего-нибудь пострашнее там, а то романтика одна.       Надо же. А с виду не слушал совсем.       — Ну на то она и легенда, — хмыкнул Андрей. — Превратиться в реку, в принципе, довольно жутко, я думаю. Ещё и слиться телами потом.       — Не, не думаю, что жутко. Им же в кайф было, — задумчиво отозвался Миша, глядя поверх головы Андрея. — Это ж, понимаешь, всё время было одиночество, да, и тяга к родной душе, а потом они стали одним целым. Кто б так не хотел.       О, самого-то пробило на романтику. Значит, и в самом деле зависательное настроение у Мишки. Ну хоть не плохое       — Ну я б поспорил, — сказал Андрей, отпивая ещё пива. — Если сливаться, то с кем-то, кого хорошо знаешь. А они даже не виделись никогда. Птичка напела, что это хороший парень, и она уже решила стать с ним одним целым навеки.       Он улыбнулся. Миша сделал задумчивый трунь струной.       — Ну это да, — согласился он. — Я б тоже, если бы, ну, решил стать рекой, я бы стал рекой только с тем, кто ближе всех. Прям чтобы вот ближе некуда. Вот ближе прям, чем я себе сам, понимаешь, да? А такая херня у меня только с тобой.       — И ты бы тоже стал рекой, если б я стал рекой? — улыбнулся Андрей. Миша смутился. Его уши покраснели.       — Ну а чо. Приколи, мы б могли вырастить в себе кучу ила и, этих, рыбок всяких там, крабов.       — Можно было бы стаскивать трусы с девчонок беспалевно, — подхватил Андрей.       — Ага, главное, стащить их девчонки, а не с деда какого-нибудь, ë-моë!       Андрей захихикал. Миша улыбнулся ему и принялся снова наигрывать. Бутылки пустели, одна, вторая, третья, ещё одна. Миша играл всё бодрее.       Андрей вытащил камеру — вдруг ему резко придёт в голову что-то интересное. Но пока камера лишь снимала острые Мишины коленки, блестящие полные губы и шею, обрамленную тёмными прядями — отросли, Мишке так идёт. Футболка сбилась, и Андрей увидел часть плеча.       Когда они в последний раз? Месяц назад, кажется, в поездке ни туда, ни сюда толком, то набухались сильно, то устали, то народу слишком много вокруг, то да сë.       Андрей положил камеру на стол. Миша продолжал напевать и бренчать, а Андрей опустился перед ним на колени, обнял его ноги.       Струна звякнула невпопад, и Миша, смутившись, отложил гитару.       — Ну чо ты, ë-моë, — пробормотал он.       — Миша, — резко охрипшим голосом позвал Андрей, поднимая на него потемневший взгляд. — Мишенька…       Миша шумно выдохнул и схватился за его лицо большими ладонями, сгибаясь.       Они целовались, будто напиться друг другом не могли. Миша кусался, сопел, мычал Андрею в губы. Тот отвечал, жадно вылизывая его рот.       — Прям здесь? — пробормотал Миша, когда Андрей потянул его ниже, к себе.       — До кровати далеко, — Андрей наконец-то лизнул эту шею, на которую уже сто лет глядел, и впился в кожу зубами. Пахнет пивом, сигаретами, его потом и ëлками, Мишка, Мишка…       — Слышь, у тебя камера…не отключилась, — пробормотал Миша, жмурясь и дрожа.       — Ага. Буду пересматривать холодными ночами.       — Ток попробуй кому показать! — сразу напыжился он, и Андрей сжал его колено.       — Неа, таким я не делюсь. Ни с кем, никогда, только моë.       На Мишу такие слова сразу магически действовали. Он перестал напрягаться и обмяк, позволяя Андрею поменять положение и усадить себя на колени. Растопырил ноги и вцепился в стол, пока Андрей гладил и кусал его плечи. Зажмурился.       — Мишенька, — прошептал Андрей ему в ухо. Он потянул его за футболку. Миша тут же принялся выпутываться из неё сам, выкинул её на пол, взялся за пояс шорт, замялся.       — Я сам, ладно? — прошептал Андрей. — Ты себя не заставляй.       — Да я ж не это, ну, — пробормотал Миша тихо. Столько времени прошло, а для секса перед Андреем ему всё ещё было неловко раздеваться совсем.       А ещё Андрею просто-напросто очень нравилось его раздевать своими руками. Снять с него шорты, медленно, осторожно, погладить член через трусы, потом долго их стягивать, любуясь, как открывается вид на ягодицы — кайф, вот он кайф, серьёзно.       — Глянь в камеру, а? — шепнул он. — Миш, ну, хочу потом пересматривать, какой ты.       — Да хрена лысого, — смущённо прохрипел Миша.       — Ну он тоже на записи останется, конечно, — хмыкнул Андрей, и Миша хихикнул в его пальцы, уже оказавшийся на его губах, а потом втянул их в рот. Он старательно пыхтел, пытаясь не задеть их отколотыми зубами и не поцарапать.       Андрей всё же отвлёкся, чтобы достать кроме резинки ещё и вазелин, в прошлый раз они уже попробовали только со слюной — и это был не самый приятный опыт.       — Побыстрее давай, — прошептал Миша, ëрзая и устраиваясь заново. — Сейчас сто лет тянуть будешь, эт самое, я тебя знаю.       — Буду. Потому что красивый. Потому что любоваться хочу.       Миша, бормоча, мол, было бы чем, ухватился руками за стол снова и глянул в камеру, сдвинув брови домиком. Выгнулся во всю мощь своей сутулости, когда Андрей ввёл пальцы в него, сжался, задышал, но всё же понемногу отпустил.       — Мишка, Мишка, Мишка...       Андрей, облизываясь, двигал пальцами всё быстрее, а потом уже сорвался, не выдержал.       Нахер пальцы. Хочется большего.       — Прости, — прохрипел он, тыкаясь головкой между ягодиц. — Надо дольше, но я не могу уже…       Миша только сдавленно фыркнул и вздëрнул худые бёдра повыше. Царапал столешницу, потом открыл влажные обкусанные губы и втягивал воздух прерывисто лишь ртом, сдвинув брови и зажмурив глаза.       Андрей ткнулся ему носом в затылок. Он не видел его лица сейчас, но оно останется на камере, навсегда такое желанно наслаждающееся близостью.       А хочется ещё ближе, ещё, хотя уже некуда. Хочется вплавиться в Мишку, стать одним потоком.       Кончил быстрее в этот раз. Переварив жгучее удовольствие, обхватил ладонью головку Мишиного члена, и через несколько минут та уже была испачкана в сперме, а Миша расслабился в его объятиях.       — Ë-моë, — выдохнул он наконец.       — Согласен, — Андрей ткнулся носом ему в ухо, довольно жмурясь. Потом отстранился и камеру выключил.       Это был их июнь, их поток и только их кусочек любви, который Андрей собирался не забывать никогда.