Безуминка

Джисон очень неуклюжий и невнимательный. И всегда таким был. Минхо полюбил его именно за это, возможно. Потому что такая черта в любимом парне его умиляла, а также предоставлялся шанс помочь расстроевшемуся Хану после очередной неудачи. За что, конечно же, Минхо всегда получал много поцелуев перед сном и приятные слова. Джисон называл это «безуминкой», но если в присутствии Минхо ему нравилось такое своё поведение, то при других или наедине его до кипящих мозгов от гнева раздражало это. Он мог перепутать все тетради и взять только ненужные в университет, чему спустя два года преподаватели не удивлялись. Также он мог забыть что-то важное, например, полить цветы, которые стоят уже засохшие. Но о Минхо и их встречах он не забывал никогда. Потому, когда они съехались, пришлось разделить некоторые обязанности, и Джисон писал план дел на неделю, чтобы не разочаровать Минхо. Но всё равно безуминка преследовала его... Минхо проснулся от громкого: «Да блять», вероятно звучавшего из уст Хана, и от шума на кухне, где упала, кажется, вся гарнитура. Он быстро надел спортивные штаны и прошёл в соседнее помещение, нежно улыбаясь открывшемуся виду. Джисон, стоявший весь в муке, мешал яйца в тарелке, конечно же, вместе со скорлупой. На столешнице лежали покоцанные тарелки, некоторые наполовину разбитые. В раковине была небрежно сложена грязная посуда, а на сковороде уже подгорала яичница. По раскрасневшемуся лицу Хана было непонятно: то ли злится на себя, то ли плачет от безысходности. Минхо подошёл аккуратно сзади, обхватив чужую узкую талию руками, и положил подбородок ему на плечо, пытаясь успокоить своего парня. — Минхо, ну вот скажи мне, почему у меня всё так плохо получается? — спросил Джисон, и его голос предательски дрогнул в конце вопроса. Он зашмыгал носом, но продолжил помешивать непонятную смесь. — Я вообще ни на что не способен! Как ты мог полюбить меня таким? Минхо легонько шлёпнул его по заднице. — Не говори глупостей, — шёпот скрылся за поцелуем в шею, и Джисон слегка расслабился. Минхо взял его ладони в свои, зажал ими вилку и аккуратно начал вытаскивать скорлупу из смеси. Хан внимательно наблюдал за своими действиями чужими руками. Он поджал губы от осознания того, что он даже еду нормально не может приготовить. — Я хотел тебя порадовать завтраком в постель, — бубнит он. — Но даже это у меня не получилось. — Ничего страшного, мы вместе его сделаем, — успокаивает его Минхо, нежно целует в пухлую щёку и помогает размешать белок с желтком. — Вот видишь, у тебя всё хорошо получается. Ты научишься со временем десятиярусные торты готовить, угу? — Угу, — мычит Джисон в ответ, и всё равно пара слезинок капает на столешницу, прежде чем Минхо замечает это. — Ну-ну, котёнок, чего это мы расчувствовались так? — говорит Минхо, словно обращается к ребёнку, поворачивает Хана к себе и стирает солёные дорожки с любимых щёк. Джисон трёт мокрые глаза и сплетается пальцами с чужими, опуская голову из-за чувства стыда. — Ты ещё успеешь научиться, Хани, — Минхо целует вновь, не оставляя и единого места на лице младшего без прикосновения своих губ, и Джисон слегка успокаивается. Он делает себе заметку в голове, что для Минхо надо быть лучше и научиться хотя бы готовить нормально, а то хаос, творящийся на кухне, немного пугает.

***

Время шлёпает вперёд и Джисона подгоняет за собой. Он постепенно учится внимательности, а вместе с тем — и готовить, не забывая скорлупу отделять от яиц, и чисто убираться, не оставляя полоски пыли на подоконниках. Однако это со временем, уже после того, как Минхо учит его концентрации внимания и усидчивости банальным собиранием пазлов. Скучно жутко, но Джисон не сдаётся. Не то чтобы Минхо эксплуатирует его сутки напролёт, нет. Вечерами в выходные утягивает в тёплые объятия, оставляет теплые поцелуи на щеках, а после предлагает заняться этим вместе. Минхо не оставляет его одного на этом пути, потому что Джисон не один. Давно уже нет. Нельзя сказать, что процесс реабилитации скор. Нет. Он долгий и выматывающий. Однако с Минхо весело. Весело заниматься абсолютно всем и даже складывать пазл. А если учитывать, что после Минхо его вознаграждает совсем не невинными касаниями, то Джисон только с большим усердием делает то, что должен. И Минхо везде такой. В сексе особенно показывает свою любовь и одаривает своего возлюбленного заботой и нежностью. Он касается всегда мягко, словно лапкой, целует аккуратно и везде, где может достать. Джисон никогда не сомневается в его искренней любви, потому что Минхо по-простому любящий и взрослый в этом плане. Ему нравится помогать Джисону. Нравится, когда он может показать свои качества. Нравится получать за это похвалу и нравится самому хвалить Джисона за любые, даже малейшие успехи. Минхо мягок с ним и совсем не настойчив. Джисон благодарен ему за это. И пусть он всё ещё остаётся рассеянным, но уже более внимательным, как минимум. Не через день. Не через два. И даже не через несколько недель, а спустя месяцы. Тем не менее, Джисон делает успехи. Он больше не запинается о собственные ноги, и это пусть и не повод для гордости, зато причина отсутствия синяков на теле. Он вполне себе способен приготовить яичницу и улыбнуть своего любимого парня этим с утра. И даже в какой-то момент готовит бисквит. Конечно, сказывается неопытность. Коржи подгорают, потому что рецепт покоится нетронутым, а градусы в духовке достигают двухсот. Минхо только качает головой и по-доброму смеётся с неуклюжего Джисона, а затем целует его в уголок губ, обвивая руками талию, и обещает, что научит. Не с первого раза, но Джисон запоминает градусы, запоминает последовательность действий и даже сам делает начинку. Варенье ему даётся ещё сложнее, чем коржи, но точно легче, чем сгущенка и карамель, которая однажды взорвалась на плите и испачкала всю кухню. Джисон учится на своих ошибках и не отходит от плиты, помешивая ягоды в кастрюле и время от времени проверяя бисквит в печи. К возвращению Минхо всё готово. Маленький аккуратный торт стоит на столе, а сверху красиво выведено сливками: «Дорогому Минхо». Джисон дождаться не может, ощущая приятное волнение в животе, но стоит замку щёлкнуть, как тут же бежит ко входной двери и утягивает старшего за собой, не давая раздеться. — Хани, что случилось? — встревоженно спрашивает Минхо, когда его руку отпускают. — Ты в порядке? Джисон только кивает болванчиком и стреляет глазами в сторону стола. Минхо удивлённо изгибает бровь и поворачивает голову. — О, вау, ты заказал торт? — улыбается он. — Здорово, — и поцелуй в щёку. — Нет! — верещит Джисон. — Я сам его сделал! — уверяет он, топая ножкой. — Ты шутишь? — неверяще смотрит на него старший. — Правда сам, — чуть грустно отзывается Джисон и дует губы. — Я весь день над ним кружил. — Джисони... Минхо ещё раз смотрит в сторону стола, а затем тянется к краю торта, чтобы кончиком пальца смазать с верхушки варенье, и пробует на вкус. — Мм, персиковое, — задумчиво тянет он. — Это которое в прошлый раз подгорело? — Не надо о прошлом, — морщится Джисон. — В этот раз получилось хорошо! — говорит утвердительно. — Правда же, да? — значительно тише добавляет. — Да, Хани, — кивает Минхо и притягивает его к себе за плечи. — Получилось просто замечательно, — и слегка соприкасается с кончиком носа Джисона своим. У Джисона мурашки бегут по спине от приятной похвалы. Ему это было нужно. — Я горжусь тобой, милый, — обещает Минхо и мягко целует в губы. — Я же говорил, что у тебя всё получится. Ты большая умничка, Хани. У Джисона внутри буря с мглой устраивают вихрь. Он смущённо улыбается и ощущает, как горячие слезы обжигают щёки. Минхо тоже это замечает. — Ты чего? — взволнованно спрашивает он. — Я... Ну... Мм... — Такой чувствительный котёнок, — улыбается Минхо и сцеловывает влажные дорожки с чужих щёк. — Я сейчас переоденусь и мы будем пить чай, да? — шепотом спрашивает он. — Угу, — кивает Джисон. — Я чайник поставлю. Минхо соглашается и уходит с кухни.

***

Минхо немного медлит, отсиживаясь на диване, потому что слишком устал за день, но вдруг резко подскакивает, чувствуя в воздухе запах гари. Он залетает на кухню и быстро снимает пустой чайник с плиты, роняя тот на пол. На шум забегает и Джисон, который отошёл умыться в ванную. Он видит встревоженного Минхо, и до него резко доходит, что не налил воды в чайник. — Ой, — Джисон прикладывает ладонь к губам. Минхо смеется. Неисправимая маленькая безуминка.