Полноценная душа на двоих

      Сыро. Влажно. Холодно. Дазай открывает глаза и понимает, план провалился. — Чуя! Проносится в голове у Дазая. — Где он?! Он жив?       Осаму стал осматривать помещение, в котором находился. Это была маленькая бетонная комната. В одном из углов его глаза наткнулись на Чую. Ура, он нашёл его. Дазай стал вставать, но понял, что у него прострелена нога. Дойдя до Чуи на триреньках, Осаму проверил пульс — жив. Накахара был без сознания и у него была сильно повреждена нога. Дазай не долго думая, стал снимать бинты с себя и заматывать ногу Чуи. Окончив с этой процедурой, Шатен впал в ступор: — Он же доверяет Чуе, да? Затем, Дазай решил сократить время ожидания выпуска. Он попытался уснуть в углу комнаты. Но безрезультатно, было слишком холодно. — Как там слизень?       Осаму повернул голову в сторону напарника. Чуя дрожал. Только сейчас небинтованный заметил: у Накахары нет его плаща. Дазай снял свой, и накинул на Чую. Тот перестал сильно дрожать, но его тело всё ещё потряхивало. — Ну что с тобой делать? Осаму подполз к дрожавшему и стал тащить в свой угол. Достигнув точки назначения, Осаму встал на колени. Не обращая внимания на боль, он взял Чую на руки и переложил на себя. Тепло. Все тело рыжего поместилось на Дазае, в тот момент Шатен был даже рад, что его напарник такой компактный, а то им бы обоим, пришлось бы не сладко. Голова Чуи лежала на груди спасителя и гривой щикотала ему нос. Осаму сначала мирился с этим, но потом понял, что скоро чихнет, если не уберёт их.       Положив руку на волосы, Дазай не захотел, её больше убирать и оставил так, лежать дальше. Через четыре часа Чуя отходит от обморока. -Где я?       Накахара осознаёт, что лежит на своём напарнике во мраке тёмной комнаты. Затем зрение привыкло к темноте. Чуя попытался встать, но раны дали о себе знать. Каждый нерв пробило острой болью. Рыжий плюхнулся назад и заметил руки на своём теле одну на голове, другую на талии. -Почему он держит меня? -Он жив вообще?       В порыве страха и интереса Чуя резко поворачивается в сторону головы Осаму. Все тело вновь пронзает острая, жгучая боль. После того как боль стихает, Накахара открывает глаза и смотрит — Дазай спит. Как он не понял этого раньше, по лёгкому сопению и небольшому движению грудной клетки?       Скользнув взглядом по лицу скумбрии, Чуя заметил: Дазай дремлет с лицом, будто не на холодном сыром бетоне в темном подвале, а дома в собственной кроватке, после прочтения своей излюбленной книжёнки. Карие глаза, которые обычно отливают коньяком, были закрыты. Изящные прямые губы, из которых вылетали колкости, сейчас отливали тёплой улыбкой. Слегка волнистые волосы растрепались по лицу. Наверно такого понастоящему умиротворенного лица, Чуя ещё никогда не видел у Осаму. И вдруг глаза открылись. И вот опять, эта привычная ухмылка и хитрые прожилки в радужках глаз. — Ну что, спящая принцесса соизволила проснуться?! Как он ненавидит Дазая. — Если ты сейчас же не заткнешься, то уснёт один прекрасный принц и не проснется, — пролепетал Накахара, стараясь вложить в эти слова всю злость и силу, которые остались в его теле на тот момент. — Какой ты злой, Чиби. — брови Дазая театрально встали домиком. — Я что? Не ясно выразился, да?! — сила в голосе рыжего усилилась. — «Как себя чувствуешь? Как улитка без раковины?» (слизняк) Чуя убедился. Дазай Осаму не может быть адекватным. — Сраная, скумбрия, я чувствую себя отвратно. Я не могу пошевелить ни одной конечностью. Мне больно даже говорить. Не выводи меня, из себя. Последняя фраза прозвучала как просьба. Дазай заметил как голубые глаза, помрачнели и закрылись. — Чиби, тебе холодно? Глаза неба и свободы снова открылись. — Дазай, ты…       Чуя не успел договорить, как почувствовал — его голову гладят. Через боль чувствуется удовлетворение, хочется мурчать и плакать одновременно. Приятная пытка вскоре заканчивается. Оба оставляют это действие немым. Взгляд глаз неба и коньяка вновь встречаются. Кажется от боли, никто из них теперь, был не в силах, его отвести.       Спустя день, Портовая мафия вызволяет Двойной Чёрный из подвала какой-то развалюхи. Акутагава три дня подряд втёсывался в ряды охранников и наконец, у него получилось. Зайдя в камеру, Рюноске увидел удава съевшего слона, а точнее колбасу с бугром сверху. Плащ его дорожайшего наставника обволакивал сразу два тела. Подойдя к ним ближе Акутагава, уже начал думать: — Они умерли? Чуть приподняв рукав пальто, Рюноске увидел: Кровь, сжатые две руки до белых костяшек и еле двигуюшиеся грудные клетки. — Дазай жив. Акутагава кашлянул, но было ощущение, что не от болезни. — Босс, они живы. Толи промямлив, толи отчеканив сказал мальчишка в рацию. — Понял. Машина щас подъедет, убедись, что миссие ничего не угрожает. Строгий голос Мори Огая пронзил бетонный подвал. — Хорошо, Босс.       Использовав расямон, подчинённый хотел разделить наставников. Затем донести до уговоренного места, но у него не получилось. Двойной Чёрный слишком сильно привязан друг к другу, только вот чем? Смирившись, Рюноске подобрал «удава» и поспешил к пункту назначения.