На поводке

      Сяо Чжань всегда был сучкой Ван Ибо.       Да, у него была жизнь «до». Он ведь не вышел из лона прямо в руки своего Хозяина, конечно, нет. Его жизнь была совершенно обычной. Он ходил на работу, делал бухгалтерские отчеты, съедал в обед суп с вонтонами, вечерами зависал в игровых автоматах. Он почти не выигрывал, а проигрывал довольно много. Но ему некуда было тратить свои деньги. Сяо Чжань вообще не понимал, что делать со своей жизнью. Он пытался, как все взрослые люди, разобраться. Но только потом понял, что ждал одного человека, который заберет его к себе и сделает своим верным псом. Своей сучкой.       Сяо Чжань никогда не был так счастлив. И он готов это доказывать каждый день. Источать то легкое и жгучее счастье, что наполняет его изнутри. Другие его не понимают. Не понимают, почему он по собственной воле стоит на коленях в ожидании внимания своего Хозяина. Но ему плевать. Не всем дано понять, что значит экстаз полного подчинения. Что значит, когда человек берет за тебя ответственность.       Поэтому он уже почти не помнит свою прежнюю жизнь. И предпочитает думать, что так было всегда. Он весь принадлежит своему Хозяину.       Ван Ибо с кем-то разговаривает по телефону. Сяо Чжань сидит у его ног. Он знает, что нельзя мешать. Он прикусывает кляп-трензель в виде косточки, переминается руками в кожаных лапах-перчатках. Он любит быть послушным и ждать команды от своего Хозяина. Но иногда он не может с собой совладать. И сейчас он весь сжимается, стискивает пробку, от которой идет пушистый хвост, и сильно жалеет, что не может им повилять.       Рука ложится на его голову. Видимо, Сяо Чжань слишком активно ерзает. Он скулит сквозь трензель, негромко, едва слышно. Рука успокаивающе поглаживает, перебирает пряди. Сяо Чжань гордится тем, что его волосы нравятся Ван Ибо, и всегда носит их распущенными, если только ему не прикажут собрать их в хвост или не привяжут к перекладине.       Рука пригибает его голову к колену, и Сяо Чжань начинает тереться о жесткую ткань брюк. Иногда Ван Ибо разрешает трахнуть его ногу. От одной мысли член начинает набухать. Но сейчас тесная клетка, сковывающая его член, не дает этому произойти в полную силу. Сяо Чжань принимается активнее тереться головой о колено и сжимать анус вокруг пробки. Он всегда хочет. Всегда течет.       Сегодня на Сяо Чжане нет маски, и он может смотреть. Ван Ибо такой красивый, что дух захватывает. Изо рта Сяо Чжаня вытекает струйка слюны. Он опускает голову, сложно контролировать свои инстинкты. Ван Ибо выпутывает руку из волос и лезет в карман, достает платок и аккуратно промакивает влагу вокруг трензеля.       Ван Ибо все еще говорит по телефону. Его голос низкий, приятный, вибрирует у Сяо Чжаня вдоль позвоночника. Ван Ибо раздвигает ноги и тянет за поводок. Сяо Чжань подползает и укладывает голову на пах. Там пышет жаром. Там, под тесным капканом ткани, напрягается твердое, горячее и невероятно вкусное. Ван Ибо тоже всегда хочет. Сяо Чжань готов в любое время суток. Он любит просыпаться, когда в его хорошо разработанный и смазанный анус входит большой толстый член. Он просто предназначен для того, чтобы быть наполненным. Сяо Чжань утыкается лицом в промежность Ван Ибо и зажмуривается, толкается губами.       Ван Ибо с силой тянет назад за поводок, ошейник врезается в шею, заставляет поднять голову. В его глазах, темных, как ночь, Сяо Чжань тонет. Ван Ибо прижимает телефон плечом к щеке, вставляет реплики, а свободной рукой тянется к своей ширинке.       О, этот прекрасный член на свободе. Сяо Чжань не должен скулить, но слюна течет по его подбородку, и он с силой впивается в силиконовую поверхность трензеля. Ван Ибо дразнит. Его член покачивается, на набухшей головке выступает смазка. Намотанный на руку поводок не дает возможности хотя бы потереться об это великолепие. Но Хозяин никогда не бывает чрезмерно жестоким, он балует свою сучку. Он расстегивает ремешок кляпа, освобождая рот. Но Сяо Чжань не бросается тут же, как понукает внутренний голод, он ждет дозволения. Он старается быть покорным. Не всегда получается, и тогда Хозяин его наказывает.       И наконец, рот Сяо Чжаня заполняет член. Он скользит по языку, небу, глубоко в горло. Рука давит на затылок, фиксирует, не дает двигаться. Сяо Чжань не может удержать рефлекторные спазмы мышц, но он старается и замирает. Они сидят так довольно долго, член Ван Ибо не опадает, наоборот, кажется, становится больше и вот-вот порвет горло и рот. Это не так, просто мышцы затекли, шея устала, Сяо Чжань это понимает, но ему нравится представлять, как Ван Ибо заполняет его целиком, разрывает, и наполняет собой.       Ван Ибо легко постукивает пальцами по его затылку. Сяо Чжань знает, что это знак и одной рукой в лапе-перчатке два раза нажимает на ногу, показывая, что он в порядке. Один раз Сяо Чжань отключился и едва не задохнулся, теперь его тщательно контролируют.       Хозяин очень заботливый. Сяо Чжань любит, когда о нем заботятся, когда направляют и говорят, что делать. Любит, когда его моют. Ладони Ван Ибо грубые, сильные, с шершавыми подушечками пальцев. Жесткие, когда нужно, или нежные. Поначалу Сяо Чжань смущался, когда его мыл Ван Ибо, но вскоре это стало привычным ритуалом.       Наконец, Ван Ибо заканчивает разговор, отбрасывает телефон и все внимание обращает на Сяо Чжаня.       — Похотливый мальчик, — говорит он. — Давай, покажи, как тебе нравится сосать мой член.       Рука ослабляет давление, и Сяо Чжань тут же принимается работать ртом. Он обожает сосать. Ощущение распирающей мощи, движения в глубину глотки. Обожает вылизывать ствол, кружить языком по кромке головки, собирать вязкую смазку. Ван Ибо нравится, это Сяо Чжань знает.       Сяо Чжань всегда предчувствует момент, когда Ван Ибо кончит. Поэтому надевается ртом до основания и ловит эту дрожь оргазма, выпивает семя, впитывает в себя все до последней драгоценной капли нектара.       После Ван Ибо отстраняет его и хлопает по своим коленям. Сяо Чжань тут же укладывается на них животом, под ногами и руками — мягкие подлокотники кресла, и ему удобно.       — Раздвинь ноги, — приказывает Ван Ибо.       Сяо Чжань тут же выполняет. Одна рука властно нажимает на поясницу, вторая же медленно гладит кожу вокруг пробки-хвоста.       — Мой мальчик сегодня был таким нетерпеливым. Дразнил. Что же мне с ним сделать?..       Задумчивому голосу вторят движения рукой. Ван Ибо словно проверяет, насколько плотно сидит пробка, вращает ее, чуть вытаскивает и вгоняет снова. Сяо Чжань начинает дрожать. Он впивается зубами в собственное предплечье, за что тут же получает ощутимый шлепок по заднице, а пробка вбивается в простату.       — Веди себя прилично или будешь наказан.       Сяо Чжань тут же разжимает зубы. Он не хочет наказания. Хочет быть хорошим мальчиком. Ему до одури хочется скрести пальцами, но ладони сжаты в тугом нутре перчаток. Он хочет потереться членом хотя бы о грубую ткань брюк. Но клетка не дает даже распрямиться. Это так мучительно и так прекрасно. Ван Ибо продолжает лупить рукой, вбивая пробку в одну точку. Сяо Чжань знает, что долго не выдержит. Слезы катятся по его щекам, а оргазм накатывает такой резкой волной, что он кричит, пользуясь отсутствием кляпа.       Пробка выскальзывает из его тела нехотя. Сяо Чжань к ней привык и теперь там так пусто. Но внутрь тут же ныряют пальцы. Сяо Чжань скулит. Он такой чувствительный, но Ван Ибо не дает передышки, а снова начинает трахать сильно, резко, неумолимо. Сяо Чжань теряет счет, сколько раз его подводят к краю пропасти и низвергают туда, где тьма и блаженство. Он вообще в какой-то момент перестает понимать — кто он и где находится. Лишь одна константа этой вселенной остается — его Хозяин. Его руки, его спокойный уверенный голос, его тепло. Его нежность и забота. Сяо Чжань так счастлив, что не знает, как это выразить.