О чем думают космические пауки?

Мы помним старые песни, когда наши матери и дети пели в унисон. Мы помним их до того, как наши сладкие ноты покрылись маслянистыми тенями и пожелтели. До того, как другие начали вмешиваться в наши песни. Наших матерей с нежными сиреневыми голосами становилось все меньше. Царицы с грозными, темно-серыми нотами набирали силу. Они хотели защищать, а не рыть туннели, их дети были воинами, а не строителями. Наши песни всегда были серыми и фиолетовыми, смешивались в гармонии. Дети строили города, повинуясь нашим песням, и другие дети оберегали их. Матери поддерживали равновесие, соединяли свою музыку, чтобы она продолжалась, не заканчивалась. Прекрасные переходы, прекрасные смешения. Наша великая песня. Наши дети никогда не знали одиночества и тишины. Другие пришли, помешали нашим матерям. Строителей все меньше, воинов все больше. Темно-серые голоса матерей взывали, приказывали защищать города. Сиреневые ноты утонули в их тонах, уступили. Матери стали бросать детей на защиту ульев от врагов с незнакомыми песнями. Они подчинились великой тишине. Мы не понимаем. Они молчали на нашем поющем мире. Мы помним, как угасла гармония голосов в песнях наших матерей, как темно-серые ноты почти вытеснили сиреневые, как утонул сладкий зов дома в вое войны. Мы помним, как песня поблекла, как увяла ее красота. Мы оплакиваем мотивы, которые могли быть утрачены. Мы не понимаем, зачем лишать наши песни их богатства, их бесчисленных оттенков и нот ради чужих молчащих миров. Другие не слышали наших песен, хотя наши матери запомнили их прикосновение, их желтые, и темно-серые, и зеленые ноты. Наши матери должны были отвергнуть желтые ноты диссонанса. Он нарушал наши горькие и сладкие, серые и сиреневые симфонии. Диссонанс приносит нашему народу только горе. В нашу симфонию не должны вторгаться чужие ноты. Только мы должны петь. Наши матери не были готовы, их темно-серые дети не могли защитить песню, в них не было должного единства. Мы знаем об опасности диссонанса. Мы не позволим ему отравить наших детей, толкнуть их к тишине. Мы будем петь им обо всем, мы воскресим наши древние песни и научим наших детей гармонии. Наша песня будет нерушимой и полной оттенков, чтобы больше никогда ей не помешал диссонанс.