Кода

      Вечер в «Смеющейся крысе» шёл своим чередом. Рекой лились мёд и вино, отовсюду слышались громкие разговоры и пересказы многочисленных баек, трактирщик недовольно окрикивал перебравших посетителей, которые нет-нет, да пытались совершить что-то крайне глупое и от того не менее забавное. Атмосфере спокойствия и радости был аккомпанемент из трёх музыкантов - Ренард отбивал ритм на своём верном барабане, Стагар задумчиво перебирал струны лютни, а Корана напевала любимую публикой балладу. Мелодия и голос изящно вплетались в шум таверны и дополняли его, но странным образом не тонули в нём, позволяя каждому наслаждаться музыкой.       Но вскоре баллада кончилась. Посетители после секундной заминки жарко зааплодировали, не забывая передавать золотые монеты Корпулу. Музыканты же с готовностью раскланялись и, когда довольная толпа вновь расселась по насиженным местам, направились к дальнему столику, который выкупили у трактирщика в самом начале вечера.       - Хорошо сыграли! - возвестил Ренард, устало падая на стул. - Септимов двести мы сегодня точно заработали! Обтяну барабан новой кожей, а то эта совсем ветхая стала.       - На золотые горы не рассчитывай. Нужно рассчитаться за прошлый погром, который устроил тут один редгард. Знаешь такого? - ответила Корана, со скепсисом глядя на мужчину, который нежно поглаживал барабан.       - Ну перебрал я тогда с мёдом, что с того? Пара стульев, один цветочный горшок, да несколько бутылок - не велика потеря, - фыркнул Ренард и взглянул на Стагара:       - Мелочь, верно?       - Ага, - задумчиво сказал тот, крутя бутылку мёда в руках.       Вечерние перебранки друзей давно стали обыденностью, как например утренние приветствия в Коллегии Бардов, или ворчание старика Бендта из-за очередного засидевшегося за лютней ученика, опоздавшего на завтрак. Обыденностью не было волнение за своего учителя Алквида, который пару лет назад и привёл своего подопечного к музыке.       - Учитель снова поссорился с Виармо, да? - внезапно спросила Корана у Стагара, заметившая его задумчивый вид. - Что опять не поделили?       - Как обычно. Директор сказал, что, цитирую, «грубые пальцы норда не способны овладеть столь изящным инструментом, как...»       - Опять «эльфскую лютню» не поделили? - влез в разговор Ренард.       Стагар поморщился. Его друг был без ума от барабанов, чуть меньше жаловал лютню и флейту, но всё же относился к ним с уважением. Этого же нельзя было сказать про альтмерские инструменты: Ренард с презрением относился к альтмерам за их нападение на родной Хаммерфелл, и едко высказывался про любые вещи за их авторством.       Его можно было понять, но стерпеть норд не мог.       - Это называется скрипка. И политика не должна быть причиной для её принижения. А если ты на столько глуп, чтобы это понять, может, не стоило идти в Коллегию?       От атмосферы спокойствия не осталось и следа. Её в мгновение ока сменило ощущение надвигающейся бури. Послышался едва различимый хруст кулаков редгарда, в глазах разгоралась злость, опущенный вниз подбородок кричал о скорой драке.       - Ренард, сходишь к Корпулу? Он что-то не спешит с деньгами за вечер, - быстро сориентировалась Корана.       Бросив недовольное «с радостью», мужчина вскочил из-за стола и направился к стойке под хмурым взглядом Стагара.       - Да, я знаю. - Начал он говорить недовольной имперке, - не стоило говорить такое. Но и молчать не стал бы, когда снисходительно относятся к столь важному делу моего учителя.       Вздохнув, музыкант поднялся и поставил так и не откупоренную бутылку на столешницу:       - Нечего мне сегодня делать в таверне с таким настроением. До встречи. И извинись за меня перед Ренардом.       - Извинишься завтра сам, - пробормотала Корана.       Небольшая прогулка по спящему городу наконец привела к порогу высокого здания, что являлось Коллегией Бардов. Быстро поднявшись по ступенькам и толкнув дверь, Стагар вошёл внутрь.       Холл встретил приятной прохладой. Совмещённый с учебным залом, он создавал неизгладимое впечатление - множество книжных полок, наполненных разнообразными книгами о искусстве красноречия, риторики, о поэтах и бардах былых времён, о истории и легендах Скайрима; небольшие лавки для жаждущих знаний учеников и трибуна для учителей, дающих эти знания; несколько больших ваз с лиловыми цветами, что помогали расслабиться глазам после очередной прочитанной главы. Всё это освещали несколько мерно потрескивающих факелов, закреплённых на поддерживающих высокий потолок колонн, и изредка танцующих от дуновения ветра из приоткрытого окна.       Стагар любил это место, ведь за последние годы оно стало для него настоящим домом. Здесь он познакомился со своими друзьями, со своими соперниками, учителями, которые не смотря ни на что старались вложить в разумы и сердца учеников понимание искусства. К одному из учителей он привязался сильнее, чем к прочим.       Учитель Алквид, который преподавал культурологию и актёрское ремесло, стал проводником в мир музыки для тогда ещё молодого и наивного норда. Рассмотрев талант в мальчике из простой прибрежной деревне, музыкант сумел убедить его родителей отпустить их чадо в Солитьюд, где и началось обучение ремеслу. Помимо известной всем лютни, Алквид научил своего подопечного и игре на своём излюбленном инструменте - альтмерской скрипке. И не смотря на непонимание - а иногда и на откровенную насмешку - учитель всячески продвигал своё увлечение и для других членов Коллегии.       Хмыкнув от нахлынувших воспоминаний, Стагар тихо прошёл мимо заснувшего в обнимку с лютней ученика и пошёл в сторону лестницы, что вела к спальням внизу. Но у первой же ступени знакомый звук скрипки заставил его остановиться. Решив повременить со сном, Стагар направился наверх, к одной из аудиторий для слушаний.       Аккуратно открыв дверь, он увидел сгорбившегося над столиком учителя. Слабый свет свечи освещал ворох исписанных пергаментов и измождённое лицо Алвида, нависшее над ними. Увлечённо выводя очередную ноту и тут же пробуя её в деле, старик не заметил вошедшего.       Выдержав небольшую паузу, Стагар взволнованно сказал:       - Учитель, уже поздно.       - Да, я знаю, мой ученик. Время истекает. Но я должен дописать, - не поднимая головы ответил Алвид, безошибочно угадывая голос своего ученика.       Не желая отвлекать разговором, мужчина аккуратно зашёл за спину учителя и стал внимательно изучать пергаменты. Под рукой маэстро ноты из бесконечного круговорота послушно складывались в упорядоченную и прекрасную музыку, которая просто обязана была поразить души слушателей. И чем дальше Стагар всматривался, тем больше понимал, что не хватает всего одной части.       - Кода, - верно истолковал затянувшееся молчание Алвид. - Не хватает коды. Что бы не говорили остальные, здесь она нужна. Она завершит произведение. Даст ему окончание. Окончание, которого оно достойно.       - Может, стоит принять исцеляющее зелье? - спросил Стагар, глядя на осунувшееся лицо маэстро.       - Нет! - резко ответил тот. - Завтра важный день. Рука должна быть тверда. Это труд моей жизни. Я почти закончил.       - Я могу помочь вам?..       - Не думаю. Хотя...       Алвид внимательно посмотрел в глаза ученику, словно стараясь разглядеть там что-то. Кивнув своим мыслям, он продолжил:       - Обещай. Обещай, что будешь играть на скрипке.       - Обещаю, - без долгих раздумий ответил Стагар, аккуратно прикоснувшись к плечу учителя.              

***

      Долгая бессонная ночь неумолимо подходила к концу. За окном вовсю щебетали птицы, на улице появлялись первые прохожие, менялись патрули стражников. Лишь двое всё так же нависали над заваленном пергаментами столом в пустой аудитории и без устали трудились над грядущим шедевром.       Но пустота не была долгой. Примерно через час в аудиторию начали заходить ученики в сопровождении учителей, а вскоре - и представители знати. Видимо, Виармо захотел устроить большое представление, раз были приглашены и знатные особы.       - Готово. - Алвид вывел последнюю ноту. - Мы закончили. Скажи всем, что мне нужно несколько минут.       Кивнув, Стагар направился к стойке. Но на полпути его остановил директор Коллегии и настойчиво отвёл в сторону под заинтересованными взглядами собравшихся.       - Ты уверен, что он сможет сыграть? - с тщательно скрываемым беспокойством спросил Виармо, бросая взгляд на старика.       - Сможет, будьте уверены, - холодно ответил норд. - Как бы вам не хотелось обратного.       Резким движением вырвав руку, Стагар подошёл к трибуне и несколько раз ударил ладонью по дереву, обращая внимание слушателей.       - Дамы и господа! Сегодня перед вами выступает непревзойдённый мастер скрипки со своим новым, но от того не менее блистательным концертом! Давайте же все вместе поприветствуем его - мастер Алвид! - без запинок провозгласил Стагар заученную речь, составленную этой ночью.       Под полные энтузиазма аплодисменты, Алвид вышел на сцену. Оглядел слушателей. Положил пергамент перед собой. Перехватил скрипку. По всему зала разлилась мягкая и спокойная мелодия. Движения рук рождали незабываемую музыку, которая без труда проникала в сердца присутствующих и заставляла развеять сомнения даже самых больших скептиков. Переливы мелодии увлекали за собой, создавая единый поток, увлекающий за собой. Медленный темп плавно сменялся стремительным, меланхолия сменялась энергичностью, вытесняя посторонние мысли и заставляя внимать лишь музыке. Осталось совсем немного, и труд жизни учителя будет воплощён в жизнь, он поделится со всеми тем, над чем он так долго корпел.       Но жизнь имеет свои планы. Новый удар сердца, который должен был последовать за предыдущим, не случился. Обмякшие руки выронили смычок, а за ним и саму скрипку. Ноги больше не могли держать Алвида, и он с глухим стуком упал на деревянный помост под шокированные взгляды собравшихся.       В груди Стагара всё похолодело. Разум не мог поверить в происходящее. Одни, испуганные смертью маэстро, старались скорее покинуть аудиторию, а другие старались прекратить панику и успокоить людей. Но всё это застилалось пеленой перед глазами ученика, потерявшего учителя, что не доиграл свой шедевр.       

***

      - Друг, может, пора домой? - неуверенно спросил Ренард. - Ты уже третий день сидишь здесь. Да и Виармо зовёт обратно...       - Плевать, - простуженным голосом сказал Стагар, не отводя глаз от надгробия. - Я не вернусь в Коллегию. Мне нечего там делать.       - Подумай о том, чего бы хотел Алвид, - робко начала Корана. - Он бы хотел, что бы...       - Что бы я играл дальше. И я буду играть.       Мрачно взглянув на девушку, норд удобнее перехватил скрипку. Единственное, что осталось от учителя.       - Когда? Столько времени прошло, а ты всё сидишь здесь.       Тишина была ответом. Понимая, что ничего от своего друга они не добьются, Корана и Ренард ушли в темноту ночи.       Сказать по правде, Стагар и сам не знал, когда найдёт в себе силы сыграть. В рюкзаке лежали бережно хранимые пергаменты, в руках была учительская скрипка. Но он никак не мог собраться с духом, чтобы сыграть то, что не успел доиграть Алвид. И как бы ни было сильно желание, казалось, что любой звук, извлечённый из инструмента, оскорбит умершего.       И всё же жажда музыки была выше всех сомнений. Стагар крепко взял скрипку, и округу наполнила чарующая мелодия. Каждое движение смычка находило свой отклик внутри музыканта, каждое движение тела словно снимало неподъемный груз с души.       И вместе с тем каждая нота отпечатывалась на грубом камне надгробия, высекая на ней звучащую сонату.