Химеры наших желаний

– Как вообще такие хлюпики вырастают в таких симпатяжек? – Может, хватит? – фыркнул Кеша, входя в комнату и заслоняя собой дверной проем как живой щит для побега Эрики, хотя внутри всё сжалось от внезапного укола ревности. Мередит медленно повернула голову, губы растянулись в едва заметной усмешке: – Нет уж, мой хороший, ты в детстве столько крови мне выпил! Так что пришла моя очередь платить тебе той же монетой. – Я вас даже не помню! – вырвалось у него. В глазах читалась чистая, почти детская растерянность. – Зато я помню, – прошипела та. Голос дрогнул на последнем слове, выдав накопленное раздражение. – Как мне звонили из садика прямо посреди занятий в универе... Ты помнишь, как вылил ей на голову целую, мать её, тарелку манной каши?! Ты бы мог выбрать рисовую, но нет! Ты выбрал манную. Специально, чтобы эта дрянь слиплась у неё на голове, и чтобы я потратила весь грёбанный день, выпутывая из её волос комочки. Кеша покраснел. Его горло сжалось так, что он громко сглотнул, а рука непроизвольно потянулась к воротнику: – Не помню такого. – Ну так я тебе и напоминаю, – она медленно встала и сделала шаг в строну Кеши. «Она же ничего не собирается сейчас вылить мне на голову?..» Мередит приблизилась с угрожающим видом, Кеша инстинктивно дёрнулся назад. И замер, когда под его ногой раздался приглушённый «чваньк». – Ты что, раздавил таракана?.. – она в ужасе опустила глаза. Вот только от тараканов не бывает столько крови. – Или хомяка? Которого у неё никогда… не было. Кеша в этот момент забыл, как дышать. Забыл, что у организма вообще есть такая функция. И между прочим, очень неплохая. В момент прострации его мозг очень медленно погружал данные. «Осознание наличия инородного тела в ноге: загружено пятьдесят процентов.» – Твою мать! – закричал он, схватившись за ногу. Пальцы тут же стали липкими от крови. – Всё же не хомяк, да? – протянула Мередит. – Кевин, скажи что так орёшь, потому что у тебя камни в почках… Кеша, стиснув зубы, и пытаясь держать остатки мужества перед человеком, который минуту назад назвал его хлюпиком, еле выдавил: – Скорее железка… в ноге. – Интересно, – она задумчиво поджала губы, – это санкаку-сюрикен или кусаригама? Он вздрогнул от нового приступа боли. – А это прямо сейчас имеет значение?! – Ну, мне же нужно будет объяснять твоим родственникам причину смерти, – Мередит буднично пожала плечами. Потом сжалилась, глядя на его побледневшее лицо. Она подхватила его под руку, игнорируя вялый протестующий писк (позже Кеша с трудом убедил себя, что это был очень мужественный звук) и потащила к дивану. И нахмурилась, разглядывая его ногу. – Мда... Знаешь, в чём твоя проблема, мальчик? В любви к дешёвым кроссам. – Она тыкнула наманикюренным пальцем в потёртую подошву. И выпрямилась, отряхивая ладони о бёдра, быстро набирая что-то в телефоне. – Этой паре явно место на мусорке. Вот сними ты их заранее, я бы вытащила эту... занозу. А теперь придётся в больницу ехать. Кеша скривился в подобии улыбки: – Действительно, – прохрипел он. – А я думал, в зоопарк. Она застыла на секунду, переваривая его попытку к сарказму. – Знаешь, шутки – не твоё, – заявила она с каменным лицом. – Стендапер из меня не выйдет, да? – слабо усмехнулся он, всё ещё пытаясь казаться круче. Она хмыкнула, убирая телефон: – Только если сит-даунер. Поехали, больница ждёт. – П-погодите, а Скорую вызвать нельзя? – Эм... тут такое дело... Сюда никак не получится. Пока их на входе в Красный сектор будут проверять, у тебя гангрена разовьётся. А местные врачи вне доступа, – она многозначительно похлопала по карману с телефоном. – Аху... дачно я зашел в гости, – слова тонули в хрипе. Он чувствовал, что ещё секунда, и слезы от боли хлынут предательским ручьём. Мередит, поняв что бедолага на грани, с несвойственной для неё эмпатией рванулась вперед, подхватив его под руку. И потянула на себя, бесцеремонно поднимая с дивана. – Эй, я сам идти могу! – Что-то ты в прошлый раз недалекл ушёл, – саркастично отрезала она, кивнув на его раненую ногу. – Так что не выпендривайся, жертва японского произвола. Пошли, познакомлю тебя со своей кисой. – Кисой?.. Я это... не серьёзно про зоопарк, если что, – смущение победило кровопотерю, и он даже умудрился покраснеть. – Киса – это моя машина, дурень, – она тянула его на себе, как раненого бойца, а бедный парень старался держать лицо, оставляя на дорогущем паркете прерывистый кровавый след. – Вы машину кисой называете, а дурень – я? – Очень смешно, – закатила она глаза. – Двигай давай, Уокер. Опираясь на Мередит так сильно, что чувствовал остроту её плеча даже через толстовку, Кеша с идиотской ясностью осознал всю сюрреалистичность ситуации. Вот он, почти взрослый мужчина, ковыляет по коридору с железкой в ноге, повиснув как мешок картошки на хрупкой женщине, которая только что вспоминала ему манную кашу из садика. Когда они добрались до парковки, он запнулся, панически вытаращив глаза на ярко-красную Феррари. – Да тут коврики дороже, чем всё моё обучение... – еле выдавил он, внезапно решив, что и с сюрикеном в ноге можно прожить. А вот без почки, которую явно придётся продать, чтобы покрыть затраты, ему будет не так весело. – Не дороже семестра в Скафордском, – хмыкнула она. Кевин побледнел ещё больше и начал всерьёз рассматривать вариант поездки с высунутой в окно ногой... Или, на худой конец, в багажнике… да, однозначно багажник. Но у Мередит были другие планы, так что она бесцеремонно запихнула его внутрь. Проследив, чтобы он не повредил ногу ещё больше... Или чтобы не залил кровью её дорогущие сиденья, было сложно сказать наверняка. Она привычно села за руль, бросила на него косой взгляд... И внезапно резко подалась навстречу Кеше. Он замер, как кролик перед удавом. Острая, грызущая боль в ноге, которая ещё секунду назад заставляла его сдерживать неприличный скулёж, растворилась, уступив место оглушительному гулу в ушах. Мередит нависла над ним, заполнив собой всё пространство. Так близко, что он чувствовал знакомый клубничный запах. Они с Эрикой пользуются одним шампунем?.. Дыхание перехватило. Инстинктивно он зажмурился, погружаясь в темноту, позорно отстраняясь от этого невыносимого напряжения... До резкого щелчка, который заставил его распахнуть глаза. Напряжение лопнуло мгновенно, как мыльный пузырь. — Ты забыл пристегнуться, — буднично заявила она, и она так же плавно отстранилась, вернувшись на своё место. В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь приглушенным урчанием мотора. Стыд, жгучий и мгновенный, залил его с головой, и он был тысячу раз благодарен полумраку салона, скрывающему его густейший румянец. Боль в ноге вернулась, будто и не уходила, но теперь она казалась просто фоном к всепоглощающему унижению от собственной тупости. – Моя киса знаешь, какая резвая? Не хочу, чтобы ты ещё и лобовое своей кровью измазал. «Ну нет… Ещё и за лобовое потом платить…» – У всех агентов Гексагона такие машины? – выдавил он. – Только у тех, кто может оплатить штрафы за превышение, – она усмехнулась неожиданно весело, почти по-детски. И вдавила педаль газа в пол. – Держись крепче. И постарайся не залить кровью сиденья, если помрёшь в процессе. А то я тебя воскрешу и убью ещё раз. Двигатель взревел, и Кеша вжался в кожаное сиденье, стиснув зубы. Боль в ноге вытеснила все остальные мысли, борясь за первенство с паникой. Шансы умереть в пути явно увеличивались: если не от кровопотери, то в аварии точно. У них с Эрикой манера вождения была явно семейной. Дорога слилась в сплошную серую полосу, голова была тяжёлой, а нога пульсировала так бешено, что перекрывала гул города за окнами машины. Он даже не заметил, когда они приехали на больничную парковку. Сознание начало возвращаться, только когда дверь распахнулась, и вместо прохлады от кондиционера в лицо ударил душный вечерний воздух. – Ау! Драматичный обморок отменяется, – Мередит щёлкнула пальцами перед его носом. – Здесь тебя быстро на ноги поставят. Ну, сначала, конечно, вытащат железку, а потом сразу поставят. И правда: стоило ей махнуть рукой, как к ним уже мчался персонал с носилками. И очень характерной эмблемой Скайфордской больницы, дорогущего учреждения для высшего класса. Кеша тяжело сглотнул. – Для вашего молодого человека ВИП-палата уже готова, – учтиво сообщила координатор с будто приклееной к лицу вежливой улыбкой. Кеша и Мередит синхронно вскрикнули: – Он не мой молодой человек! – Не надо ВИП-палату! Девушка захлопала глазами растерянно: – А кем вы тогда приходитесь больному? – Нянькой, – ответила Мередит без промедления. И почти не соврала: она действительно пару раз присматривала за шестилетним Кевином, когда он оставался у Эрики с ночёвкой в тогда ещё маленьком доме на окраине города. Кеша возмущённо задохнулся, на секунду забыв про боль в ноге. Но прежде чем он успел возразить, она отвлеклась на звонок по работе. – Алло? – она махнула персоналу, чтобы страдальца везли уже наконец в палату, а сама, не сбавляя скорости, пошла следом. – А без меня совсем никак ? Нашли улики? Окей, скоро буду. – Вам нужно заполнить, вот здесь и здесь… – Кеша обернулся, наблюдая, как координатор пихнула его сопровождающей под нос целую кипу бумажек. – У меня нет на это времени, – равнодушно хмыкнула та, – вышлите мне счёт за лечение. – Не надо счёта! То есть… не надо меня лечить. Со мной в порядке! Почти, – выкрикнул Кеша, капая кровью на больничный кафель. Его ожидаемо проигнорировали. – Тогда нужно доверенное лицо, – продолжила координатор. – Эй, одноногий, можешь позвонить кому-нибудь из родни? – похлопала его по плечу Мередит. – Телефон у Эрики оставил… Она многозначительно закатила глаза, набирая номер племянницы. – Но… – влезла медсестра. – Никаких но, – В больничном холле образовалась гнетущая тишина. – Если пацан останется без ноги, то вы все останетесь без работы. Я ясно выразилась? Персонал синхронно кивнул. Кеша тоже. На всякий случай. – Меня не интересует, как вы собираетесь его лечить. Даже если придется для этого отрезать ногу кому-то другому и пришить ему на месте старой. Она сверкала глазами так, что крепко сложенные санитары, державшие Кешины носилки, сглотнули. А потом Эрика, наконец, ответила на звонок. Выражение лица Мередит мгновенно смягчилось: – Эрика, ты, наверное, нас потеряла? – начала она, стремительно развернувшис на каблуках в сторону выхода. Оставив после себя гнетущую атмосферу и очень, очень напряжённый персонал элитной больницы. … Когда сюрикен, наконец извлекли, а самого Кешу доставили в палату, обустроенную лучше, чем вся его квартира, он осознал странную вещь. Боль? Да плевать. Реабилитация? Мелочи. Даже тот факт, что он теперь в клинике уровня "пятизвёздочного отеля", не занимал его мысли. Нет. Перед глазами мелькал холодный взгляд Мередит Бэйкер. Как у тигрицы перед прыжком. Когда она пообещала персоналу разобрать больницу по кирпичам. И этот взгляд пугал куда больше, чем дырка в ноге. – Ну что, нога самурая пала смертью сильных? – Эрика?! – стоило ей появится на пороге, и мысли обо всех остальных тут же были откинуты на задворки сознания. «Интересно, насколько ущербно я выгляжу в ее глазах?.. Может, разрядить обстановку?» – Какой там самурай. Даже вступительный экзамен в академию ниндзя я позорно провалил, – он неловко пожал плечами, стараясь не потревожить ногу. А потом подруга присела на его кровать, и мозг Кеши закоротило. – Во всём надо уметь искать плюсы, – рассуждала Эрика, не обратив внимания на его остекленевшие глаза. – Мог вот наступить на отправленный сюрикен, а не обычный… Он вышел из ступора мгновенно, подскакивая с кровати, несмотря на перебинтованную пятку. Зная Эрику? Яд вполне мог быть. – Да расслабься! Я пошутила… Кто вообще раскидывает отравленные сюрикены по полу? – дальше последовала странная пауза. – Отравленные лежат на столе. – Эрика, я же чуть сердечный приступ не схватил! – он улёгся обратно, стараясь сильно не морщиться. – Мы дружим пятнадцать лет, а я до сих не привык к твоему юмору. – Значит, будет повод привыкнуть в следующие пятнадцать лет, – усмехнулась подруга, и сердце предательски застучало в груди. «Если я и не скажу, что она мне нравится, то я хотя бы подготовлю почву. Я смогу… Я…» – Эрика, – он взял её за руку. Ладонь была такой холодной, что Кеша, не отдавая отчета, сжал её между своих, чтобы согреть. – Я… – Опа. Чем занимаетесь? – Ева вошла в палату с привычной ухмылкой, бросив насмешливый взгляд на их руки. – Тренируешь похоронную речь? – Заткнись. Пожалуйста, – процедил он. Момент был безвозвратно упущен. Эрика вытянула руку из его хватки, наблюдая за кем-то из медперсонала в коридоре. – Я сейчас отойду. На минуточку, – поднялась она, направляясь в коридор. – Ева, если что, шутка про яд уже была. Кеша удручённо вздохнул, оборачиваясь к Еве: – Ты не могла зайти на пять минут позже? – А что? – Сложила сестра руки на груди. – Оторвала от чего-то важного? – Немного… – Эх, дурень... – покачала она головой так, будто брат был откровенно безнадёжным случаем. Кеша почти оскорбился: так его назвали второй раз за день... При воспоминании о Мередит по спине пробежали мурашки. – Возможно, я избавила тебя от самой большой ошибки в жизни. Знаешь, Признание в больничной палате выглядит романтично, только если ты вышел из комы или потерял память. Желательно одновременно. Она театрально кинула стопку бумаг прямо на больничную койку: – А теперь о важном: я ничего не понимаю в этих тупых бумажках. – Возможно, тупые как раз не бумажки… – Ой, как смешно, – она раздражённо выдохнула, плюхаясь рядом с ним. – Тебе говорили, что шутки – не твоё? Кеша сглотнул очередной непрошеный флешбек: – Скажи лучше, сколько вышло лечение? – В том и дело, что нисколько, – сестра развела руками. Он побледнел, с трудом выдавив: – Только не говори,что тётя Эрики оплатила... – Да нет, они сказали, что расходы покрыла какая-то страховка. – У меня такая же страховка, как у тебя и мамы, – нахмурился он. – С такой не то, что в Скайфордскую пустили, а даже об их шлагбаум потереться не разрешили бы. Ты точно ничего не путаешь? – Слушай, раз такой умный, сам разбирайся. – Цыкнула она, пихнув бумажки ему под нос. – Тут написано, студенческая страховка… вообще не понимаю. Кеша на некоторое время закопался в бумаги, а после удивлённо выдохнул: – Ну да, студенческая страховка. И оплачена она была… «М. Бэйкер». – Погоди, всё таки она? Может, это когда Эрика с моста упала, и тебя привезли вместе с ней? Вдруг до сих пор действует. – Нет… по датам не сходится, – он водил пальцем по строчкам, хмурясь. – Страховка была оплачена за полгода до той аварии… до того, как я вообще поступил в Скайфордский! Ева… ты понимаешь, что это значит? – Эм-м, не особо. Начерта это ей? Ты же бюджетник. Разве хвалёный Скайфордский не должен был сам предоставить страховку? – Вот именно!. Как думаешь, при чём здесь самый пафосный университет города и тётя моей богатой подруги? – О чёрт, – сестра вытаращилась на бумажки. – Ты же не думаешь что… – Теперь ясно, каким местом я попал на «бюджет». – Но ты же был лучшим в школе… – Но явно не настолько, – Кеша резко выдохнул сквозь зубы. А ведь он так гордился собой тогда, что смог легко поступить... – То есть, она всё подстроила и оплатила тебе учебу, лишь ты был в одном универе с Эрикой?.. – А у тебя есть другое объяснение? … «Бойся своих желаний». Эту фразу я слышала уже много раз, но суть поняла только сейчас. Да, я хотела встретится с длинноногим. Да, чуть не вытряхнула душу из Аллена ради этой встречи, но теперь, будучи запертой в пыльной каморке с клыкастым, осознала, что закопала саму себя. Ха, надо было сделать это, пока была на кладбище. Жалко, что в жизни нет сохранений. – Что ты сейчас сказал?.. – сглотнула я, на автомате дёргая дверную ручку. – Ты прекрасно слышала, Эрика Лакрес, – протянул он, пряча выражение лица под тенью от капюшона. – А если нет, может, стоит проверить уши? Кабинет ЛОРа напротив. – Ты… – я начала закипать, – откуда ты вообще узнал, что я – Лакрес?! Кто сказал?! – Никто, – пожал он плечами. – Ты сама сейчас призналась. – Я не… – Знаешь, неплохо придумала. Актёрская игра на высоте, – он сделал пару саркастичных хлопков. – Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу. – Сам ты дерево! – шикнула я. – Ты не в том положении, чтобы огрызаться. – А в каком? – я нарочно округлила глаза. – Неужели живот уже заметен? Он холодно усмехнулся. – Шути-шути. – А что? Пойдёшь и расскажешь своему дружку Аллену, что всё обо мне знаешь? – Именно это и сделаю, если будешь дальше нести чушь, – рыкнул он. – Я знаю, что ты что-то знаешь об убийце. – Я знаю, что ты знаешь, что я знаю! – уже откровенно психовала я.– Но даже если скажу, всё равно не поверишь. – Это уже мне решать, верить или нет. Внутри меня бурлил водоворот эмоций. Идея пришла быстрее, чем я успела взвесить все за и против. Как он там сказал? Прячь дерево в лесу?.. – Окей. Иногда я вижу странные вещи… мне кажется, я умею «подключаться» к убийце. – Ты сумасшедшая? – Да. Расходимся, – я развернулась и дёрнула на себя дверь. Забыв, что делала это минуту назад. – На отговорку поинтереснее фантазии не хватило? Подключаться к убийце… ты серьёзно думаешь, я на это куплюсь? Я презрительно фыркнула: – Я предупреждала! Хочешь верь, хочешь нет, но этот шизанутый маньяк в моей голове уже задолбал, – я прислонилась спиной к двери, скрестив руки на груди. И устало процитировала преувеличенно мрачным тоном. – «Что может быть прекрасней смерти?» И всё в таком духе. – Так говорит лидер Элизиума. Заезженная фраза этих фанатиков. – Лидер Элизиума сейчас под стражей в Гексагоне, – отмахнулась я. – А этот… к кому я подключаюсь… собрал целую толпу в амбаре и рисует им кровью ромбики на лбу, – осознание, что я сболтнула лишнего, пришло слишком поздно. – Стой. Забудь. Я… – Откуда знаешь? – перебил меня длинноногий. – Про ромбики? Да фигня. Нам в садике рассказывали, – попыталась я сменить тему, но поздно. – Про ритуал Элизиума откуда узнала? – я не заметила, как он оказался близко и почти прижимал меня к чёртовой двери. И было даже приятно, если бы не чёткое ощущение угрозы в воздухе... – Ниоткуда, – тихо огрызнулась я. – Знаю, и всё. – Либо ты была в этой секте, либо... – Не была я ни в какой секте! – я взбесилась настолько, что оттолкнула его. Вернее, попыталась. – Видения у меня, понял? Галлюцинации, шиза. Как хочешь зови! Но у этих фанатиков сейчас явно другой лидер. Я ожидала очередных нападок, но он просто молча стоял, нависнув надо мной. Пока не выдохнул резко сквозь зубы неразборчивое ругательство, наконец отступая от меня на пару шагов. Ещё несколько секунд я молча сверлила его взглядом. Ещё немного, и, наверное, прожгла бы капюшон вместе с маской, но длинноногий неохотно процедил: – Он не их лидер… он их Бог. После этих слов температура в комнате, казалось, упала градусов на десять. – В смысле, «Бог»?.. – еле выдавила я. – Элизиум – это больше, чем секта. Не просто помешанные фанатики с крестовым походом против вас, Лакресов. У всех этих идиотов промыты мозги. Они как зомби, только орут громче, – хмыкнул он цинично. Я непонимающе нахмурилась: – Разве не во всех сектах так? С промывкой мозгов. – И много ты знаешь сект, где народ добровольно даёт себя убить? – он наклонил голову почти насмешливо, а мне стало дурно. – В смысле... вот так просто, сами?.. Он пожал плечами: – Кто-то сам, кого-то... приводят со стороны, – заметив моё замешательство, он объяснил: – Как думаешь, сколько пропавших без вести сами решили уйти из дома? Я побледнела ещё больше. Он намекал на похищения?.. – Меня тоже пытались похитить, – выпалила я на одном дыхании. – Скорее всего, попытаются снова, – хмыкнул тот, как будто я только что не разболтала ему один из самых больших своих секретов. «Я… я… не боюсь их. Я уже не ребёнок. Хах…» Да кого я обманывала! Одна мысль о том, что это может повториться, вызывала паническую атаку. – Допустим, ты сказала правду про галлюцинации… – почти лениво протянул он, не заметив моего ступора. – Если ты «подключаешься» к их лидеру… то почему уверена, что он не может сделать это в ответ? Я сглотнула. Мне что–то совсем не нравилось, куда он ведет. Совсем от слова «совсем». Успокаивало только то, что наш дом под охраной... – Думаешь, сможешь спрятаться в Красном секторе? – будто читал мысли. – Возможно, они и правда не смогут тебя там достать. А возможно... Кажется, стоило соглашаться на мамину идею с Финляндией... – Конечно, ты ещё можешь сменить имя и уехать заграницу... – Да как он это делал вообще? – Но если у него такие же «видения», как у тебя, то найти тебя ему будет не сложно. Только сейчас я начала понимать всю серьёзность ситуации. А вампир тем временем продолжил заколачивать гвозди в гроб моей счастливой жизни: – Вариантов у тебя не много. Пойдёшь в полицию и признаешься, что можешь телепатически шпионить за тем, кого они ловят уже десять лет наперегонки с Гексагоном? Или сразу в Гексагон, чтобы наверняка? Я бы на это посмотрел. Тебя или поднимут на смех – и это будет наиболее благоприятный расклад. Или поверят… – он наклонился ко мне. – И вскроют тебе череп так быстро, что даже родственница не поможет. По ощущениям, я не дышала уже пару минут. И с каждым его аргументом становилось всё хуже. Я подозревала, что моя связь с убийцей ни к чему хорошему не приведёт, но чтобы моё положение было настолько безвыходным?.. – …и что делать?.. – Слова прозвучали жалко, отвратительно беспомощно. – Поймать его до того, как он поймает тебя. Поймать? Как будто это так просто! Маньяка не вычислила даже Мердита, которая может всё. А чего не может, того не существует. Да этого ублюдка весь Гексагон годами ловил... ...секундочку. – Погоди, если настоящий убийца из Элизиума, то откуда вообще вся эта история с «Вампирами»? Он презрительно фыркнул: – Ты серьёзно веришь в ту дурацкую сказку про банду кровососов? – Ну, это же твоя банда... – пожала плечами я. – Что? – Что? – я нахмурилась. – Трупы обескровлены, СМИ трубят про возвращение преступников, а тут ты. Всё сходится. – Бэй... Лакрес. Инструкцию к мозгу давно открывала? – шумно выдохнул он. – Никаких «Вампиров» не существует, СМИ разводят панику. Я так удивилась, что даже пропустила оскорбление мимо ушей. В смысле, «не существует»? – Как это? А твои друганы? Здоровый такой, очкарик и этот... дятел? – я мотнула головой в сторону двери, за которой скрылся красноволосый. – То есть, ты хочешь сказать, – начал длинноногий угрожающе спокойным голосом, – что считаешь меня главарём кровососущей ОПГ? Мы что, в паршивом фанфике по «Сумеркам»? – О, кто-то явно в теме. Много фанфиков читал? Дай угадаю... ты за Джейкоба? Он на секунду поднял глаза к потолку, наверняка мысленно проклиная весь мой финский род до пятого колена: – Я вообще-то пытаюсь поймать этого серийника, пока Гексагон с полицией хуями меряются. – Ого, не знала, что ты умеешь материться. – Я много чего умею. – Окей, Шерлок. А как ты тогда объяснишь, что трупы были без крови? – Креативным маньячным мышлением! – рявкнул он. – Но точно не вампирскими клыками. Тем более, не моими. А вот это уже стоило подтверждения. Я чуть подалась вперёд. – А если помогу поймать его, – протянула я, – снимешь маску? – Нет, – холодно отрезал тот. – Ага! Что и требовалось доказать, – я самодовольно хмыкнула. – Эдвард, ты вампир. Дело закрыто. – Как же бесишь... – это прозвучало почти устало. А затем его рука поднялась и коснулась маски. И я забыла, как дышать. О. Май. Гад. Настоящий, стопроцентный гад! Длинноногий слегка приподнял маску, стараясь не показать лицо полностью, но открывая вид на насмешливый изгиб губ: – Убедилась? – прошипел он, блеснув абсолютно человеческими зубами. – Не совсем. Дай рассмотреть поближе, – но его пальцы уже потянулись, чтобы вернуть маску на место.. Упустить такой шанс? Ну уж нет! – Эй… – Он резко дёрнулся назад, затылком грохнувшись о металлический шкафчик. Его показная невозмутимость полетела к чертям. Миг – и кончик моего языка уже скользил между его приоткрытых губ. Отдавала ли я себе отчёт в действиях? Вряд ли. В глазах поплыло, а в мозгу засела единственная мысль: вижу цель, не вижу препятствий. И тут, как в тумане, до меня достучался писк разума: я что, только что сунула язык в рот почти незнакомому мужику? Ну, что ж… Раз пошла такая пьянка, пойдут и танцы. Языком уж точно. И я, осмелев, коснулась его языка, и сознание отключилось окончательно. Ноги подкосились, пол поплыл из-под ног. Пришлось вцепиться в его толстовку, чтобы удержаться. Я ждала, что он схватит меня за талию, как в кино, страстно ответив на поцелуй… но готова поспорить, даже статуя Алекса целовалась бы лучше. Нет, он не отталкивал, но и не участвовал. Только бешеный стук его сердца под моей ладонью говорил, что он всё ещё жив, а не словил приступ от моей настойчивости. Но даже это было неважно. Я потеряла голову настолько, что не расслышала скрип открывающейся за спиной двери. – Ля, что творят! На пять минут оставил, а вы уже сосётесь?! – насмешливый голос прорезал тишину. Увидев в проёме знакомую красную бошку, длинноногий прикусил мне губу, а потом оттолкнул так резко, будто я не целовала, а душу из него высасывала. Мда, не так я себе представляла первый поцелуй. Вернее, первый осознанный поцелуй, не считая того, с Алексом… – Это что, мать твою, было?! – вытерев рот тыльной стороной ладони, он спешно натянул маску обратно. – Проверяла рот на наличие клыков. – А в следующий раз будешь проверять его штаны на наличие члена? – веселился красноволосый. – Я бы проверила тебя на наличие мозгов. Стучать не учили? – я никогда не ощущала злость настолько ярко. – То не нравится, что я вас закрываю, то нравится. Ты уж определись, чего хочешь от этой жизни. Впервые я мечтала собственноручно свернуть шею живому человеку. – Не беси меня. – А что ты мне сделаешь, блондиночка? – О-о-о, – злобно протянула я, – поверь, я могу превратить твою жизнь в Ад. Его едкий смешок тонко намекал на то, что мои слова для него пустой звук. Зря. Пусть земля ему будет пухом. Я набрала воздуха в грудь и заорала: – ЕВ-А-А-А! … Видели когда-нибудь, как люди прыгают с окна третьего этажа? А я видела. Прекрасное зрелище. Вот только красноголовый засранец не учёл одну маленькую деталь: Кеша лежал в местной палате и явно пока не собирался выписываться, а этот дятел явно здесь работал. В общем, чуяло моё сердечко, что рано или поздно они с Евой обязательно пересекутся. А пока я вернулась в палату к Кеше. – Это ты кричала? – протянул друг. – Зря, она только что ушла. Слушай, Эрика, я хотел тебе кое-что сказать… Я покивала, устало падая на край его кровати. Но Кеша, взглянув на меня, замолчал и изменился в лице. – Так чего хотел-то? – Эрика… что у тебя с губами?.. ... Признаюсь, вторая половина ночи прошла отвратно. Сначала пришлось выдумывать отговорки: что я упала, порезалась и одновременно надула губу у кондиционера. А потом, вернувшись домой, я пол ночи не могла уснуть. Образ длинноногого идиота с его теплыми губами и насмешливой ухмылкой проедал мне мозг кислотной смесью удовлетворения и чувства вины. Выходило, я ничем не лучше Алекса, который также без спроса засунул язык мне в рот прямо посреди клуба. А вишенкой на торте вселенского тлена стала утренняя пара у горячо любимого профессора Аллена. Я бы, конечно, послала всё к чёрту и никуда не пошла, если бы не Кеша. Он попросил принести конспекты, ведь по объёму его прогулы уже давно пробили стратосферу. В режиме зомби я доползла до универа и застыла у кабинета ненавистного профессора. Надпись «Финансовый анализ» на двери сегодня бесила, как никогда. Так что рука сама потянулась к табличке и, пока не было свидетелей, загнула её так, чтобы она отражала истинную суть предмета. Когда я вошла в полупустую аудиторию, Цербер уже сидел за кафедрой. Понадеявшись, что он так и будет залипать в свои бумажки, я почти прошмыгнула мимо. Но стоило только мне мелькнуть в его поле зрения, как он резко поднял глаза. И уставился так, будто я только что перед всей аудиторией откусила голову его любимому попугаю. Что-то между отвращением и... отвращением. С таким выражением лица, что и не разобрать сразу: то ли это личное, то ли от тебя просто несёт помойкой. Я видела, что Цербер уже на низком старте, готовый высказать мне за то, что снова пытаюсь сесть подальше от него. Но решила не давать ему повода начать душнить и, кинув ему ответочку в виде ядовитого взгляда, демонстративно села за первую парту. Но его явно свербило желание докопаться: – Я так понимаю, Уокер не собирается появляться на моих занятиях? – ядовито бросил он, как только началась пара. «Да я тоже не особо-то мечтала». Хотела бы сказать вслух, но сдержалась из последних сил. Нет уж, не вытянешь меня на словесный конфликт, как ни старайся. Сегодня я – прилежная студентка. Так что я достала тетрадь и, глубоко вдохнув, начала вести конспект. Пожалуй, впервые на его лекции. И через несколько минут осознала, что не понимаю вообще ничего, кроме предлогов. Ещё и мысли настойчиво уносили обратно к прошлой ночи... Очнулась, когда на полях крупными буквами была выведена формула моего нервного срыва: «Эрика + ???= любовь» Я же не влюбилась? Нет? Нет, это был бы абсурд. Ещё и в человека, чьего имени даже не знаю. Если уж гормоны шалят, почему нельзя было влюбиться в кого-нибудь более близкого, например… Демонстративное покашливание вывело меня из размышлений. «Почему так… близко?!» Аллен откровенно нависал, рассматривая мои любовные уравнения. Я быстро перелистнула страницу с невинным видом. И улыбнулась, копируя одну из гримас Кисуни. Ту, когда у неё от профессора мозги отшибает. И что девчонки находят в этом полуазиате?.. Обычный мужик. Песен не поёт, в клипах не снимается. Взгляд вечно хмурый и надменный. Да, объективно привлекательный и одет всегда с иголочки. Но было бы странно, если бы этот ёж был без иголок. Он изогнул губы в презрительной пародии на усмешку. А я похолодела, замерев от ужаса, фальшивая Селестина улыбка сползла с лица. Показалось, или только что?.. Да пошло оно всё! Я начала судорожно сгребать вещи в сумку. – Куда это вы собрались, Лак… – он оборвал себя на полуслове. – Лак… у вас слишком яркий, Бэйкер. Я взглянула на свою руку с обкусанными ногтями, на которых не было и намёка на маникюр: – Простите, в каком месте они яркие? – Вы куда собрались посреди занятия? – он заблокировал попытку встать, резко ударив ладонями по моей парте так, что подскочила половина аудитории. – Э-э... в маникюрный салон? Если взглядом можно было убивать, мой труп уже выносили бы из универа. Кто-то с задних рядов громко зашептал: – Офигеть, они реально встречаются? Я поморщилась. Вот же блин... Сама ведь слух подогрела. Теперь, выходит, всё время это выслушивать? Церберу, кстати, тоже не особо понравилось, и он резко развернулся на звук, но найти комментатора не успел. Дверь распахнулась с таким грохотом, что со стены слетела рамка с дипломом. – Это тут преподают «финансовый анал»? – раздался знакомый голос. Послышались сдавленные смешки. – У вас так на табличке написано. Я подняла глаза и обнаружила в дверном проёме Мердиту. – Покиньте аудиторию, – процедил Аллен, – идёт занятие. Она окинула всё ещё нависающую надо мной фигуру профессора скептическим взглядом: – Вижу. Особенно впечатляет название. Очень... специфичная учебная программа у вас. Он, наконец, отошёл. И скрестив руки на груди, холодно обратился к ней: – Вы, прошу прощения, кто? Прозвучало почти невозмутимо. Но с моей позиции было видно, как раздражённо дёрнулись его пальцы. – Прощаю, – махнула та рукой явно наслаждаясь происходящим. – Мередит Бэйкер. Цербер побледнел, когда она представилась. – Нам тут одной Бэйкер хватает, – выдавил он. – Будьте добры покинуть аудиторию. Вы мешаете учебному процессу. Я отчётливо слышала, как он мысленно матерится. – С каких это пор дети взялись учить других детей? – она насмешливо окинула взглядом его с ног до головы. Я прикусила губу так сильно, что едва не прокусила себя до крови. Если Аллен и называл себя профессором, то Мердита была доктором саркастических наук. Тем временем она вытащила из сумки новый телефон и бросила его мне на стол: – Твой номер восстановили. Ещё раз – и следующий будет кнопочной Нокиа. Хотя ты и его проср… потеряешь. Аллен зарычал: – Покиньте помещение! – Конечно, котик. Не буду мешать вашему... финаналу. Дверь закрылась, но перед этим Цербер успел заметить подогнутую табличку. И медленно повернулся ко мне. – Ваших рук дело? Я даже не попыталась включить актрису: – Возможно?.. Да. Пусть выгоняет. Я уже потянулась к сумке, но Аллен своим ответом поставил меня в ступор. – Ясно. А теперь будьте добры сесть и слушать лекцию. Эм-м... Что? Не выгонит? Не отправит к ректору? Не будет угрожать замечанием в личном деле и казнью всей моей семьи?.. Это вообще Аллен, или как? – Говорю тебе, они мутят, – снова зашептали откуда-то сзади. Ну, сейчас точно бомбанёт. Пора было прятаться в укрытия. Но он, отвернувшись к доске, продолжил объяснять тему. Нет, это точно не Аллен. Его украли? Подменили?.. Хоть длинноногому пиши и спрашивай. Кстати об этом... Я, рискуя жизнью, достала новый телефон, чтобы проверить, остался ли там его номер. Так… на всякий случай. – Бэйкер, телефон мне не стол. Живо. Секунду назад он стоял спиной. У него там эхолокаторы выкручены на полную? Я с невинным видом протянула ему телефон... И замерла. Длинноногому, помнится, тоже нужен был мой телефон, а если они реально заодно, то... В этот самый миг пазл в моей голове сложился. Рука дёрнулась, и я выхватила телефон обратно, едва его пальцы коснулись прохладного стекла. Он скривился, будто я плюнула ему в кофе. – Бэйкер. Телефон. Мне, – выдавил он. От злости его словарный запас скукожился до размеров телеграммы. Но, словно по заказу, прозвенел звонок. Студенты начали нехотя собирать вещи, явно не желая пропускать такой цирк. Но тут в аудиторию вошёл ректор: – О! Вот вы двое мне как раз и нужны. Народ разом замер, обратившись в слух. – Вы что, уши греете? – рявкнул ректор на застывшую аудиторию. – Быстро освободить помещение! Те, разочарованно вздыхая, поплелись к выходу. Я с вызовом сунула телефон в карман. – Так, – ректор уставился на нас. – Только не говорите, что у вы опять?.. За ним один из студентов застрял в дверях, и откровенно снимал происходящее на телефон. Ректор отвлёкся. – Я же сказал – не греть уши! Иди давай! Он пошёл «выталкивать» застрявшего, хлопнув дверью. Мы же с Алленом остались один на один. Он сверлил меня недовольным взглядом, а я... Идея, внезапно стрельнувшая в голове, была безумной, блестящей и рискованной. Я с вызывающей усмешкой снова протянула ему телефон, уже с новой целью: – Вы хотели? Вот, держите. Он не имел никакого права изымать телефон во внеучебное время. Так что если сейчас его возьмёт… всё станет ясно. Но он не торопился. – Что, уже не нужно? – мягко спросила я. Ректор, наконец-то избавившись от зрителей, вернулся в аудиторию. В тот же миг телефон завибрировал. Я опустила руку, когда он, хлопнув меня по плечу, объявил: – Вы оба: у меня для вас очень важный разговор. Я вздохнула. Значит, опять будет нудеть про университетские правила. На автомате я опустила глаза на телефон, чтобы глянуть на уведомление, и замерла в ледяном ужасе. Сообщение было с номера Алекса. «Хэй, я бы на твоём месте не давал телефон этому азиату! Мне кажется, он бяка». Убийца следил за мной. Прямо сейчас.