Гонка (Зависть-4)

После Игнатича я посетила Андеича, Всеволодовича, Петровича и прочих важных лиц. Даже к Макарычу, от которого исходил нестерпимый запах рыбного промысла, заглянула на чай. У меня сломался каблук и отбило охоту на суши. Разными словами мне отвечали примерно то же, что Рома. Если собрать все выражения, за пару дней я уже ходила по тонкому льду, по краю обрыва, прыгала без парашюта, лазала на скалы без страховки. Особенно неповторимое — пукать в пороховницу. Бедные мои уши! Ромка мог хотя бы предупредить! Наверное он говорил, но я пропустила. По итогу приходилось признать неудобное обстоятельство. Правила игры менялись: действовавшие еще недавно — переставали работать. Напоследок я спрашивала, не видел ли кто моего оператора Вадика, он потерялся. Нет, не видели. Макарыч окликнул меня, когда я уже попрощалась. — Ты можешь поговорить с Тихомировой. — сказал Макарыч, залпом выпив только что налитый виски. — Она занимается электроникой в машинах. Ну и покрышками, чем-то там. Найди ее, Свету Игоревну. — Я буквально на днях ездила в сервис. С машиной у меня все в порядке. — Зоечка, ну о чем ты говоришь, у нас вообще все везде настолько хорошо, что просто пиздец! Вообще и везде. Тебе любой скажет! Да уже сказали. А все-таки сходи к Тихомировой. Если это было закодированное послание, я не поняла: оно по Косте, по Вадику или о машине? Надо бы выяснить, а для этого найти загадочную бабу. Но не сегодня. Сегодня меня ждал Костя в своем особняке. Что я ему скажу? Пора паковать чемоданы. Сложно представить, как туда поместятся все его подушки, барокко стулья и большие надежды. Стоило утешительно погладить по спинке. Но по спинке Костю лучше не стоит. Костя был из тех, с кем быстро забываешь, какой он похотливый, вспоминая, что чуткий и ранимый — и наоборот. Это постоянно путало. При всей похотливости, забываешь, какой чуткий-ранимый, но он оставался похотливый сукин сын! Под сорок Костя решил, что в добавок к херу развил глубокое понимание вещей и энергий. Духовность не нашла пострига в Тибете — укрепилась в стояке! На всякий случай, находясь рядом, я всегда внимательно следила за чистотой напитка в своем бокале. Не хотелось очнуться без платья под лекции про энергии и с миганием в сознании, как в немом кино, строчки подобного приквела: «Не надо пояснять, что делали те таблетки…» Загорелый, поджарый, красавчик — в свои сорок Костя смотрелся хорошо. Среди обилия подушек он однако не выспался и имел тени под глазами. При мне он уже дважды хватался за электрогитару, но как будто только потрогать — почти сразу откладывал. — А как же мой голос? — Можно взять с собой, хотя там своих голосов достаточно. Но лучше попридержать, если планируешь вернуться. — Мой следующий трек будет «Пидоры»! — Я понимаю твои чувства, Кость, но в чем педики виноваты? У них и так не радужные перспективы. — Нет-нет, пидоры это совсем не педики! Пидоры они такие… ПИДОРЫ. Они публично под другого нагибаются и зад лижут! А если промахнулся — вон там намыленная бутылка. Мой трек будет называться «Гниды конченные гореть вам в аду»! — Ты слишком огорчен, чтобы мыслить здраво! Это слишком длинно для названия. — Чемодан слишком тесен. У меня столько слов! Особенно сейчас — столько песен! — Почему бы не оценить возможность удалиться от забот, позагорать? — Позагорать КУДА — в негры? Им плевать на мой загар и мои заботы! Я хочу судиться. — Кость, я тоже! Упфх, я сломала каблук, опоздала на свидание и поставила не на ту лошадь на скачках. Тут что, везде подушки? У меня чувство, куда не сядь, я утону в море твоих амбиций. Возвращаясь к теме, осталось найти ответчика, который действительно ответит. Иск должен быть конкретным — ты не можешь отправить безымянный бумажный самолетик по ветру и ждать решения в свою пользу. — Мои подушки еще никто так не называл. Я совсем не хайпожор, как другие, Зоя! От Риммы пришло на мобильный: «Что делаешь?» Не долго думая, я написала: «Смотрю на ногти и только что вспоминала о тебе». Не знаю, как вам, а мне будет легче рассказать про маникюр и милые эмоции, чем обо всем другом. — И это цинично — сравнивать мое дело с каблуком. — продолжал Костя. — Тебя просто переобуют, и дело с концом! — Ты сейчас про меня или про себя? Но не говори мне про цинизм: я много для тебя сделала, и я не из тех, кто так просто сдается. Правила изменились, все попрятались. Я сказала об этом еще в начале. — Ладно-ладно, это я так… Все равно буду трясти юристов! Но скажи: кто-то еще ходит на московский ипподром? Там же одни маргиналы с водкой и под колбаску ведут в тетради счеты друг с другом! Какой мудак тебя туда затащил? — Я же не статуэтка, чтобы меня затаскивали! Сходить на ипподром была моя идея. Кстати, там вполне приличная ложа в белом. Главное не заворачивать голову. А бинокль дан для того, чтобы люди не отвлекались от скачек. — Я недавно понял, что не от всего можно спрятаться только лишь глядя в другую сторону. Мне снился сон, Зоя. Будто я в старой своей сьемной квартирке на двенадцатом этаже. Я слушаю музыку в наушниках, пытаюсь сочинять, и в открытое окно светит солнце. Небо искрится в лучах, а в сердце подзадоривает вдохновение. Но вдруг надвигается по низу над землей грязное облако — все клубистое, ненормальное. Оно движется с такой скоростью, что я едва успеваю закрыть окно! В этот самый момент я вижу, как обрушиваются передо мной многоэтажки, тронутые исподнизу тем черным облаком. В них как будто срабатывает какой-то детонатор из будущего, они рушатся очень быстро, начиная с фундамента, складываются почти как карточные! Я слышу крики, рев боли и стоны плача в тысячи голосов. Они настолько раздирающие, их не сдерживают стены, все вокруг наполняется ими. Всего секунду назад я считал, что ничто меня не коснется, что избегу страданий, что надежно спрятался, просто закрыв окно! И вот с ужасом понимаю, что сейчас сам неминуемо столкнусь с той же болью, как раздавленные люди в домах, которые превратились в груду бетона и в обломках которых никак не смолкают крики. — Тогда ты проснулся? Костя молчал, глядя на свои ладони и растопыренные пальцы, будто видел впервые. — Я не знаю, что делать со своими руками. — наконец сказал он. — Тем ли они занимаются? Это такая ноша, Зоя! Каждый день задавать себе этот вопрос и сознавать, что они занимаются чем-то не тем. Я поражаюсь, как спокойно живут люди в неведении, как будто все еще смотрят на лазурный горизонт с солнцем. Я даже завидую им! Они не видели того, что видел я. Им не надо тащить такую ношу и спрашивать себя, что делать с руками. Ты же видела, Зоя, ты все видела, ты там была. И не говори, что не знаешь, что ты видела. Ты знаешь! — Я видела то, что видела. Но сейчас я вижу, ты взял роль мученика. За закрытым окном, может, поприятней, чем с открытым, но заигрываться везде опасно, а в гонке нет хода назад. — Знаешь, когда тебя нанимал, что скрывать, я планировал попасть через тебя в элитную мафию. Это казалось весело, престижно! Там собирается такая важная мафия, играющая мирных жителей! Но еще мне говорили, что ты творишь чудеса. Я никогда не думал, что столкнусь с проблемами, как сейчас. И видимо, чудес не хватило. Когда же следующая игра? Через неделю? — У тебя слишком расшатаны нервы, чтобы участвовать. Ты же помнишь, должна быть прокаченная легенда, и ее нужно хорошо отыграть. — Я сделаю все правильно, Зоя, поверь!