Гонка (Зависть-4)

(Все еще предыдущая неделя) Аркаша (Арик) Семеныч был владельцем коммерческого СМИ — канала с небольшим охватом вещания. Занимаемый под офис этаж частично жилого дома я предпочитала называть штаб-квартирой, или просто квартирой. Там была кухня, туалет с душем, а передачи снимались в безоконных комнатках, почти кладовках, гордо именуемых студиями (на экранах не мешало такими смотреться). А по центру самого большого помещения, где обычно работали редакторы, рос дуб! Точнее муляж (выполненный не без изыска). Но это дизайнерское решение вовсе не делало офиса, а могло служить только тому, чтобы просто не назваться квартирой! Впервые попав в гости, я удивилась не крохотным студиям, но воскликнула: «Что у тебя делает главный герой Войны и мира?!» Арик нахмурился: он вряд ли вкладывал такой смысл. Скорей всего, нашел свою идею дуба, подсмотрев искусственные палисадники (с утками и гномами), разбитые в мраморных дворах безумно дорогих и высоких зданий нефтяников, неизменных победителей в конкурсах субсидий. Арик подобных конкурсов не выигрывал, зато у него был его дуб. Но сейчас мы встречались в сквере, вдали от дуба, и Арик с долей некомфортности, почти брезгливо поглядывал на окружающую природу. Сложно сказать, что его раздражало — скудность и пыльность этой природы или природа сама по себе. Он шел по дорожке вместе с сыном. Оба высокие, только с разницей морщин и седин, они шагали в унисон и в джинсах, купленных явно в одном магазине! Это такие отец и сын, про которых даже не зная и видя издали, можно не спрашивать о степени родства. Впрочем, они уже подошли. — В чем необходимость прогулок, Зоя? — Семеныч вместо вступлений. — Или ты меня решила вытащить на воздух? Это не воздух. — Я не уверена полностью, но кажется, тебя пасут, Аркаша. Ты что, план похвал не выполнил? — Только ты, Зоя, не начинай шуточки про похвалы. — Семеныч. — Без твоего крикуны в печенках сидят. Что ты имеешь в виду — пасут? — Наружка у тебя перед подъездом сидит. — Норушка? — переспросил сын. — Мышка? — Да, мышка-пенсионерка, которая в конце очереди за кошкой помогает деду тянуть репку. Старушка в платке у вас перед подъездом соленьями торгует. Давно она там сидит? — Дим, когда? — Семеныч побледнел, поняв про норушку. Он схватился за лоб, взъерошив волосы. — Зачем им? Мы же правильные! — Сколько же? Недели две наверное. — сказал Дима Аркадьич. — А ты как про нее поняла? — Семеныч снова ко мне. — Может просто бабка! — он одернул ото лба руку. — Придумаешь тоже. Ты так это, не шути! Я нанимала таких ребят с мышками для дела одного клиента, но Семенычу говорить не хотела. — Ремонтники, сантехники уже ходили? — спросила я. — Да нет. — Семеныч. — Пап, ты забыл. — Аркадич. — Трубу прорывало. Приходили. Бригада. — Значит, внутри тоже слушают, а может, и смотрят. — сказала я. — Ну мое дело предупредить. Я в общем-то не потому приехала, но под запись тоже попадать не хочется: а то много шучу, а вдруг там юмор хромает? На этой положительной ноте помощница Карина уже готовилась протянуть Семенычу широкоформатный конверт по делу, с которым мы приехали. — Совсем не смешно, Зоя. — Семеныч поджимал губы и грозяще махал пальцем в воздухе. — Крикуны осточертели, ты бы знала, как! Придут мнения свои высказывать или ляпнут что-то, мол, кому нужна война — всем нужна! Парни просто так, что ль, идут и не возвращаются?.. А мне разгребай, меня подставляют. Мы канал маленький. Я уже все прямые эфиры давно прикрыл, выпуски только с редакцией! Контента нет, больше половины в мусорку идет, а все правильные сливки Широкие забирают, мы на повторе; архивы уже пускаем, но как аудиторию на архивах держать? Рекламы мизер, денег нет. Уже думаю, может продавать к чертовой матери?.. И вот зачем им, с мышками, Зоя?! Мы же правильные! С этими ино-агентами все с ума посходили. А я смотрю, кто переехал, они хоть деньги имеют, хоть завидуй… и вот сиди тут думай, как на плаву держаться. У меня редакторы, стыдно сказать, получают меньше официантов. — Семеныч принялся расстегивать рубашку. — Душно. Давление у меня. — Папа, присядь. — Аркадич. — Куда мы все идем в самом деле? — В ногах правды нет, и то верно. А где она есть? — Семеныч, поддерживаемый сыном под локоть, присел на лавку. — Пусть шпионов где-то еще поищут, что у меня-то? — У тебя один план, у них свой план. Ты вот свой точно выполнил, Арик? Вспоминай, что у тебя было пару недель назад? Может, байсы не так закрутил, или прайминг не туда запулил, как-то вообще не туда, раз они тут.  — Да кто эти байасы у нас вспоминает, бог с тобой, это слишком тонко, Зоя! Прайминг еще. Все впрямую и в лоб — о правильном наперегонки спешат сказать! А кто из Норушек о байасах вообще знает и как их определять? Хотя в этом информационном обществе все жуть как размыто стало, черт вообще знает, кто откуда что знает. Каждая собака скоро о когнитивных манипуляциях заговорит? — Так, может, только ты о них не вспоминаешь, а другие не забывают? У тебя перед носом что-то могли провернуть, а ты не заметил. — сказала я. — Еще один вариант: может, кого-то другого из офиса прощупывают, а не тебя даже. — Дим, Дима, надо просмотреть, что было две недели назад! — сын кивнул, и Семеныч повернулся ко мне. — А вот ты, Зоя, правильно байасы на иностранном назвала. Они же там, за бугром, тоже все байасы используют и похлеще нашего. Искажения эти, когнитивные — мозгоправные. Ставки высокие: тут мировая арена за гегемонию и господство, а все благородства про человечность — мишура для прикрытия, тьфу. Экономики стран кости глодают, скоро все станут голодные и от слабых откусывать, поэтому надо вперед научиться кусать! На кону слишком много, и есть своя цена. Ты все ходишь тут шутишь, Зоя, а никак не хочешь понять другую сторону! — Мне есть, кого понимать. — сказала я. — А ты не спеши понимать кусающихся, Арик, ведь и тебя заглотить могут, не разобравшись. Голодные были и будут всегда, но цена никогда не должна быть выше человечного, иначе людей не останется. Впрочем, то, почему я приехала… Карина снова протягивала конверт. — Кстати! Почему ты вдруг приехала? — словно опомнился Арик. — Так. Конверт. Давай, давай. А что лично? Давно этого не было. Я рассмеялась. — Проведать решила, давно не виделись. Вон и не зря приехала.  — Если тут что неправильное, Зоя, — Семеныч открывал конверт, — как бы мы не дружили, не пропущу, так и знай. Ты слышала, как отношусь к крикунам, не просто же рассказывал. Думал, все же уберешь конверт. — Наоборот, правильный, успокойся. Ему как раз для правильной репутации сейчас надо в эфир. Покажи моего, и тебе деньги как-никак. — Ты меня выручаешь! А еще такие есть? — Правильные? И за деньги?  — Ну да! — Правильные и без денег на более крупные каналы попасть сумеют на драйвере правильности. Но может, еще подвернутся особые случаи. — Я буду ждать. — Скажи-ка, Арик, а ты ведь знаешь Тихомирову? Свету Игоревну. Сколько я всего узнала о Тихомировой Светлане Игоревне, и про маму ее, и про тайные страхи, и даже про сны, только вот не было адреса! В интернете Римма тоже ничего не обнаружила. Зато в одной из бесед с моей бедной дорогой Наташей-психологом Тихомирова рассказывала про некоего СМИшника с сыном. Имен не называлось, но даже небольших описаний было достаточно. Я сразу тогда подумала об Аркаше Семеныче. Семеныч тем временем опять побледнел и сказал: — Так ты думаешь, из-за связи с ней мне на хвост сели? Но я только пару раз к ней ездил! И как они узнали? — Мне нужно ее найти. Не надо вопросов, просто скажи, куда ехать. Поразмыслив немного, Семеныч взмахнул конвертом и сказал: — Не в службу, а в дружбу — скажу. Отойдем, пожалуй. * Через некоторое время мы с Кариной сели в машину.  — А ты говоришь, я тебе мало плачу. — я потянула на себя ремень безопасности. — Но я такого не говорила! — Карина. — Знаешь, послушав Аркадия Семеныча, я подумала, что отсутствие корпоративов и хорошего отношения не так уж страшно. — Что? Карина, да у нас сплошные корпоративы нас с тобой! Какое отношение? Я даже не порола тебя еще! Хотя иногда стоило бы. — Давай просто забудем, Зоя? Я правда всем довольна! Куда мы теперь? Ты не заводишь? — Мы? Ты на такси, а я по делу. — Одна? — Мг. Что? Не смотри на меня, как побитый зверек. Раньше такого не было? — Ладно, ты часто ездишь одна. Заберу орешки и ухожу. — Нет-нет, орешки оставь. И так намусорила, пока ела, как свинья. — Но мы же не заехали на ланч! И ты еще заявляешь о хорошем отношении, называя свиньей? Я же старалась ни крошки не проронить. Вон смотри: чисто! Боже, за что мне это? Хотя нет: слава богу за это дрянное отношение! Бизнесмены экономят на всем, кроме хорошего отношения и корпоративов, а ты не экономишь на моей зарплате. — Ты сейчас назвала меня дрянным бизнесменом, я что-то не поняла? Карина не стала отвечать, примирительно показывая орешки. — Вот, видишь, оставляю упаковку. Может, кофе принести? — Иди уже. Кофе по дороге возьму.