Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      Девушка была определенно не в себе, что и подтверждали опасно сузившиеся зрачки. Рука, удерживающая кинжал, предательски подрагивала, напоминая своей хозяйке о ее предназначении.       — Не думаю, что Архонт справедливости способен на убийство. -все еще сонно усмехнулась Арлекино, ощутив, как холодный металл прижался к шее крепче. — Давай, милая, только я в любом случае буду быстрее, чем ты.       Фурина поджала нижнюю губу и вновь всхлипнула, она понимала, что просто не способна на убийство, даже человека, сотворившего с ней такое.       — Неужели тебя так задело то, что было ночью?       — Заткнись! -вспыхнула девушка, крепко зажмурив глаза и не позволяя показаться даже капельке слез. — Я… Я всю свою жизнь берегла себя для любимого человека… Я ждала истинной любви столетиями в одиночестве!       — Глупо. -жестоко отрезала Арлекино. — Этот человек вряд ли ждал бы одну тебя.       — В любом случае, это не должно было быть изнасилование! -Фурина замахнулась и с силой вонзила кинжал в подушку всего в нескольких сантиметрах от головы Арлекино.       Женщина не дрогнула, она прекрасно знала, что эта святая девочка просто не может никого прикончить.       — Ну-ну, успокойся. -предвестница и сама удивилась своим действиям. Вместо того, чтобы зажать и как следует отхлестать покушающуюся на ее жизнь рабыню, она лишь мягко погладила ее по подрагивающей от рыданий спине, незаметно разжимая девичий кулачок и отбирая острый предмет.       Арлекино бросила короткий взгляд в голубые глаза и резко выбралась из-под Архонта, накидывая алый халат и продвигаясь к тому же трельяжу, вынимая из шкафчика уже другой, тоже темный пузырек. Налив из графина воду в стакан, женщина накапала десять капель из пузырька и вернулась к Фурине, протягивая странно пахнущий раствор.       — Это настойка из мяты, ты сама прекрасно знаешь это растение, и можешь распознать. -прошептала предвестница и, для большей убедительности, повела стаканом у носа рабыни. Уловив приятный, расслабляющий запах, Фурина с осторожностью приняла успокоительное и выпила одним глотком.       — Сегодня твоим заданием будет вымыть кухонные тумбы и шкафчики, их не убирали уже целых четыре дня. -с легким отвращением вспомнила хозяйка дома, вдевая стройные ноги в строгие брюки. — Не забывай про обед и ужин, прийти на кухню и поесть после положенного времени ты не имеешь права.       — Извини… -девочка слегка вытянула руку вперед, притормаживая уходящую из комнаты платиноволосую. — У тебя есть… ну, какая-нибудь мазь от…       — Болит? -не скрывая самодовольной ухмылки подколола она Фурину, кивая на нижнюю часть ее тела. Девушка смутилась пуще прежнего, смешно надув щечки и кивнув головой. — Ничего, настойка, которую ты выпила, поможет притупить неприятные ощущения, а пока можешь пойти принять ванну, твои личные принадлежности в подписанном шкафчике.       Арлекино покинула покои, не забыв перед выходом бросить на кресло рядом с девушкой ее высушенную домашнюю рубашку, в которую Фурина поспешила побыстрее залезть, и после — покинуть спальню четвертой до ее очередной вспышки гнева. В душ она, все-таки, сходила, дабы хоть малость привести себя в порядок после вчерашнего дня.       Ноги до сих пор подрагивали, мешая рабыне выполнять вверенную ей работу, тряпка просто валилась из рук, а в завершение уборки девушка, спускаясь со стремянки, угодила ногой в ведро с водой, разливая грязную жидкость по дорогому паркету. Теперь ей мыть еще и его.       — Фурина, не беспокойся о порядке, слуги все уберут. -Невиллет дружелюбно похлопал рукой по плечу насупившейся девушки, которой очень сильно не понравилась пыль в дальнем углу ее роскошных покоев.       — Это ты виноват, что я ничего не умею! -вскрикнула Фурина, замирая от собственного громкого голоса. Вроде бы, поблизости никого не было. Дети в школе, Арлекино отправилась… а впрочем, она не отчиталась, куда отправилась. В любом случае, теперь ей необходимо было вымыть еще и пол.       А четвертая прелестница тем временем, закупив своей рабыне одежды на местном рыночке, решила завершить сразу несколько дел и зайти попутно еще и к остановившемуся здесь по делам товарищу, номеру девять из предвестников Фатуи — заведующему всеми банками и капиталами Снежной.       — Ой, какой красивый. -тихо хихикнул Панталоне, бросив ехидный взгляд на розовый пакет с цветочками, в который продавщица запаковала для Арлекино купленные стопки одежды.       — Не твоё дело. -в своей манере отрезала женщина, оставляя пакет у стола и присаживаясь на стул напротив брюнета. — Давай, ближе к вопросу, я все еще в отпуске.       — Эх, и ведь даже чаю с тобой не выпьешь. -огорчился Панталоне, выуживая из ящика стола несколько скреплённых документов. — Здесь дополнительное соглашение о повышении твоего ежемесячного жалования.       — С чего бы вдруг? -вздернула бровь Слуга. — Точнее, ты сначала скажи, что тебе нужно, а потом уже я решу принимать это, или нет.       — Ммм, подозрения, ты всё такая же. -мужчина понимающе отложил бумаги на край стола и приспустил очки, с интересом вглядевшись в лицо собеседницы. — Дотторе требуются новые подопытные.       — Нет. -грубо отчеканила женщина, поднимаясь со своего месте.       — Погоди, послушай. -вскочил и Панталоне. — Он на пороге великого открытия, а ты самая тихая и скрытная, чего тебе стоит украсть ребенка? А тебе за это неплохие де…       — Я. Сказала. Нет! -хлопок дверью, да такой, что цветок, покоящийся на подоконнике, подпрыгнул и рухнул вместе с горшочком на пол.       — Как он посмел думать, что я на это пойду?! -если бы женщине позволял элемент, она бы сейчас точно метала молнии во все доступные стороны.       Предложение Панталоне просто отвратительное, ужасное, безумное, непростительное!       Арлекино даже не заметила, как дошла до дома к кромешной уличной темноте. Вновь фонарь во дворе погас, а ведь она платит слесарю не малую сумму за обслуживание освещения ее особняка. Уволит всех!       Грета и Честер синхронно поклонились хозяйке и вынули из шкафа ее домашние тапки, подставляя поближе к коврику, на котором Арлекино обычно стягивала сапоги.       — Госпожа, ужин…       — Я не голодна. -с максимально натуженным спокойствием процедила она, удаляясь мимо прислуг и третьей комнаты на второй этаж, к собственным покоям. Но, затормозив прямо посреди лестницы, развернулась и ворвалась в комнату прислуги, крепко захлопнув за собою дверь.       — Госпожа недовольна. -печально протянула Грета.       — Нужно не тревожить ее и дать отдохнуть как следует. -Честер же улавливал суть, на энтузиазме принимаясь убирать со стола приготовленный для Слуги грандиозный ужин.       — Арлекино? -малость сонная и уставшая девушка прижала к себе одеяло, прикрывая наготу. Из-за отсутствия пижамы она была вынуждена ложиться спать в одном лишь нижнем белье.       — Говорю сразу, настроение у меня дрянь. -женщина бесценно швырнула в опешевшую девочку не малых размеров пакет. — Это твоя одежда на осенний сезон, повседневная, пижама, иногда на выход, чтобы меня не опозорила, и обувь. На зиму купим позже.       — Спасибо… -девушка аккуратно раскрыла пакет и крайне приятно удивилась тому, что одежда подобрана с изысканным вкусом, с прекрасным сочетанием цветов и стилей, и даже не малой стоимости, о чем ей сообщили не снятые с покупок бирочки. — Правда, спасибо…       — Это еще не всё. -Арлекино не сводила холодного взгляда с Фурины. — Мне необходимо снять пыл, надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню? Или тебе нужно говорить прямо?       Архонт замерла и подняла на предвестницу испуганные голубые глаза. Во взгляде Арлекино читалась чистая жёсткость, не терпящая пререканий и обжалования ее решений, точно, как в первый день…       — Пожалуйста, только не бей по лицу… -Фурина невесомо коснулась почти зажившей гематомы на виске, оставившей за собой небольшой желтоватый синяк.       — Что? -Арлекино на мгновение удивилась, не сразу осознав, что рабыня имеет ввиду. — Нет, я не собираюсь тебя бить. По крайней мере, за послушание.       — Ч-то мне нужно сделать? -Фурина изо всех сил старалась контролировать страх, она прекрасно помнила вчерашний вечер и что с ней сделали за отказ от интимной близости. Действие возбуждающих таблеток ей не нравились, а потому выгоднее было действительно смириться. К тому же, Арлекино ведь пообещала, что бить за послушание не будет. Но можно ли ей верить?       — Хорошая девочка. -четвёртая на мгновение размякла, тут же возвращая холод на свое суровое лицо. — Ложись на ковер руками к ножкам кровати, мне нужно будет зафиксировать твои мешающие процессу ручки.       Архонт тихонько сглотнула подступающие слезы унижения и под зорким взглядом алых глаз легла на ковролин в приказанной ей позе, и даже скромно подтянула кисти рук к основанию постели, тут же ощущая, как их стягивает тяжелый кожаный ремень, стянутый женщиной со своих брюк.       — Ты сегодня, на удивление, тихая. -заметила Арлекино. Нельзя сказать, что это сильно ее обрадовало.       — Пожалуйста, просто сделай это и все. -Фурина таки не удержала всхлип, ей было до дрожи обидно, холодно и неприятно, но эти слова, на удивление, сильно задели эго нашей предвестницы.       — Вот как? Ты решила сдаться без боя? -злобный рык женщины вогнал зажмурившуюся Фурину в еще больший ужас. — Замечательно, в таком случае, я могу себя не сдерживать.       Застежки бюстгальтера Богини лопнули под натиском тянувшей его черной руки, что небрежно отбросила сломанный предмет одежды куда-то к двери. Девочка еще больше зажмурила глаза, инстинктивно стараясь прикрыть груди, но руки были нещадно связаны над ее головой.       Арлекино облизнула пересохшие от внутреннего жара губы и провела языком по ложбинке меж маленьких аккуратных грудей Фурины, которая, будто бы пронзенная разрядом тока, дернулась и шумно выдохнула.       Немного подразнив поочередно оба сосочка пальцами, женщина провела ими немного вниз, параллельно захватывая девичьи губки в свои томным, требовательным поцелуем.       Фурина не сказала бы, что это было мерзко, напротив, губы Арлекино казались слаще ее любимых кремовых пирожных, что было странно, ведь сладкости четвёртая по определению не любила.       Арлекино же удивленно хмыкнула, осознав, что вырваться блондинка даже не пытается, хотя и отвечает на поцелуй неохотно. Но еще больше ее удивило собственное поведение.       У Слуги была масса партнёров, но ни одного из них она никогда не удостаивала своим поцелуем, это казалось ей чем-то более интимным, чем самый животный секс в этом мире.       Внезапно платиноволосая с грустью осознала, что ее решение переспать с рабыней было слишком спонтанным, и поэтому она забыла совершенно весь свой интимный атрибут в своих покоях. Прерывать такой эротический момент совершенно не хотелось.       — Мне в голову пришла интереснейшая идея. -Арлекино безумно улыбнулась, ее перекрещенные зрачки запылали страстным огоньком, но Архонту, судя по всему, было уже не так страшно.       Грудь девушки томно вздымалась от глубоких возбужденных вздохов, которые усилились, стоило лишь Арлекино нежно коснуться горошинки ее клитора сквозь трусики.       — Ах, Арле… -пискнула девушка, запрокинув голову назад и вовремя обрывая себя на полуслове. Произносить имя этой подлой женщины в порыве экстаза — последнее, чего она желает. Или, все-таки, желает…?       — Ну вот, а ты боялась. -Арлекино с победной усмешкой провела по уже насквозь промокшему бельишку, медленно стягивая кружевную ткань по девичьим бёдрам. — Это очень хорошо, что ты так обильно течешь…       — А? -голубоглазка напряглась и невольно опустила взгляд вниз. Женщина расположилась в полуметре от попки Архонта, вытягивая одну ногу, облаченную в аккуратную статную туфлю, главным украшением которой был тупоугольный акриловый каблук, длиной как минимум в семь сантиметров.       Она несколько раз провела по нему откуда ни возьмись взятой спиртовой салфеткой, дезинфицируя и исключая возможное заражение своей миловидной жертвы.       Остренький кончик каблука аккуратно огладил складочки девушки и коснулся сочащегося входа, с невозможной осторожностью проталкиваясь внутрь на какой-то жалкий сантиметр.       — Эй, не надо! -девушка запаниковала и по инерции отодвинулась от странных ощущений, доставляемых жестким предметом.       — Расслабься, иначе будет больно. -прошипела Арлекино и резче толкнула каблук в влагалище, погружая его уже примерно на половину.       Фурина вскрикнула, из голубых глаз брызнули слезы, а губки задрожали в сильном испуге, однако, где-то глубоко отголосок сознания шептал ей, что это… приятно?       Верно, благодаря большому количеству смазки каблучок вошел без труда, и даже его ребристые стенки не доставляли такого уж дискомфорта.       Предвестница удовлетворенно усмехнулась, завидев сильное увеличение объема выделяемой жидкости в лоне рабыни, это означало только одно — маленькая чертовка, все-таки, получала от этого удовольствие. Арлекино потянула ногу назад, нарочито медленно вынимая часть обуви из дырочки, и тут же вводя на половину снова. Крови не было, вопреки ее ожиданиям, а значит, женщина все-таки не поранила Архонта.       — Арлекино… -не выдержала юная жертва, когда четвертая возобновила нежные поступательные движения. Каблучок своими грубыми частями задевал самые потаëнные и чувствительные стенки девичьего влагалища, добавляя и без того возбуждённой Богине ярких ощущений.       — Пусти меня глубже, детка. -властно шепнула Арлекино, хотя, разрешение ей, конечно же, не требовалось. Она лишь сильнее надавила ногой на узенькое лоно, вводя каблук туфли до самого основания, расширяющегося у конца.       — Ах! -девочка сжала ножку кровати связанными руками, плотно стиснув челюсть в то-ли болезненных, то-ли чудовищно приятных ощущениях.       Скорее, это было что-то среднее.       Женщина медленно отодвинула ногу, вновь проверяя пристанище своей обуви на наличие травм, которых, к счастью или к сожалению, не оказалось. Она победно хмыкнула и вновь ввела акриловый каблучок до самого конца, начиная медленные, жестоко-томительные движения.       — Я не могу, пожалуйста, вытащи… -блондиночка металась по ковролину настолько, насколько позволяли зафиксированные запястья, глаза снова наполнились слезами, но не от страха и боли, а от невозможности получить разрядку.       Грубый предмет в влагалище все-таки доставлял в какой-то степени дискомфорт, а потому достичь оргазма было в разы труднее, чем при обыкновенной, привычной стимуляции.       — Спроси свое тело, правда ли ты хочешь этого…?       — Нет… -Фурина сглотнула и нашла в себе силы заговорить. — Но я не могу… мне больновато.       — Зато мне хорошо. -словно в экстазе расхохоталась четвёртая, упиваясь столь необычным видом стимуляции и слезами девочки напротив. Но она помнила, что плач и страх далеко не самые приятные ей эмоции. — Так и быть, я помогу тебе кончить.       Черная рука вновь шустро нашла свое пристанище на затвердевшем клиторе девчонки, вырывая из ее груди такой громкий стон, от которого у Слуги на мгновение помутнел слух. Пальцы крепко сжимали, оттягивали и потирали горошинку, пока каблук туфли Арлекино нежно стимулировал лоно постанывающей Фурины.       Арлекино двигала ногой уже нещадно, резко и не ритмично, но Богиня была настолько погружена в свои собственные ощущения, что никакой боли для нее больше не существовало.       В самый момент кульминации женщина вынула каблук и ринулась вверх, накрывая губки девушки своими в попытке подавить оглушительный крик кончившей рабыни. Фурина в неверии прожигала взглядом потолок, отчаянно усмиряя ступенчатое дыхание.       Затекшие ладони были освобождены, а ее обмякшее тело приподнято и уложено на свежие простыни.       — Еще не все, детка. Теперь удовольствие хочу получить и я.