Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      — Тьфу, гадость какая.       Иль Дотторе рывком опустил пакеты на пыльный стол, параллельно сметая на пол пустые картонные коробки из-под быстрого питания.       В затхлой темной гостиной вот уже двое суток гущлял ужасающий смрад сигаретного дыма, заполонивший помещение собою буквально от пола до потолка.       Слуга никогда не курила, всегда запрещала это даже взрослым выпускникам своего приюта, она просто не выносила запах табака, ненавидела всей душою. До недавнего трагического момента.       Фурина, ее хрупкая маленькая богиня, стоически удерживающая на своих плечах целый регион даже не являясь при этом настоящим Архонтом, державшая улыбку даже в те моменты, в которые сердце ее разрывалось от боли и отчаяния… Сейчас она, прикрыв кукольные глазки, покоится в рыхлой промерзлой могиле в полном одиночестве, даже не смотря на то, что уничтоженная горем женщина провела у ее каменной плиты целые сутки, пока просто напросто не околела настолько, что невольно сработал инстинкт самосохранения.       Арлекино отдала бы чертовым Богам всё, даже одного из приютских сирот, лишь бы снова сейчас лицезреть ее милое улыбающееся личико, услышать ее неумелые намеки на близость, ощутить укус игривых клычков на мочке уха в самый разгар рабочего процесса. Арлекино всегда на нее ворчала, отталкивала, выбирала отчеты снова и снова…       И сейчас Слуга готова забросить все коробки с документациями как можно дальше, да даже уволиться с этой злосчастной работы, только бы снова коснуться этих мягких нежно-голубых волос, услышать этот порой раздражающий капризный клëкот.       — Прекращай тухнуть. -из черных рук в мгновение исчезла полупустая бутылка алкогольного напитка, когда второй предвестник уверенным движением вырвал ее и бросил на ковролин. — Погода блеск. Пройдись.       — Для меня отныне нет хорошей погоды. -хрипло отозвалась Арлекино, откатываясь на противоположную сторону постели. — Ты зачем пришел? Средства на Клоринду перечислят через три дня.       — Да не за этим я. -Доктор тяжело вздохнул, присаживаясь на край кровати. Полное имя маленького ребёнка неприятно резало по ушам, но Арлекино просто не могла назвать вслух то очаровательное сокращение, которое использовала ее любимая, не могла, потому что не называла даже про себя. — Ты когда ее забирать планируешь? Что ж ты за «Отец» то?       — Значит ты пришел читать мне нотации в то время, когда не прошло и девяти дней с кончины единственного смысла моей жизни? -женщина угрожающе зашипела, приподнимаясь с подушки на затекших руках. — Ты говоришь мне о ней… В то время, как она так ужасно похожа на свою мать, покинувшую меня совсем недавно…? Из всего этого следует глубокомысленный вывод: пошел вон.       — Слушай, ну у меня тоже вон клоны закончились. -вскинул руками мужчина. — А по договору с Дендро Архонтом я лишил жизни и оставшихся, мне тоже тяжело.       — Ты никого из них не любил…       Дотторе тактично промолчал, прекрасно осознавая, что Слуга, в общем-то, была права. Эти клоны не более, чем лабораторные крысы, не значащие для него совершенно ничего, и дороги были лишь из-за количества потраченных материалов. Но он — номер два из Фатуи, жестокий алхимик, что нещадно издевался над малолетними подопытными, слова поддержки просто не зарождались в его суровой голове.       Он покинул пустующий дом Арлекино и с тяжелой душой пнул застывший ком снега, толком и не заметив быстро промчавшуюся фигуру подле себя, зато отчетливо уловил нотки знакомого парфюма.       — Алиэлс… Ты вернулась?       Юная девушка лет девятнадцати скорбно хмурилась над укрытой снежным одеялом могилой, помеченной характерным гербом организации Фатуи. С каких пор посторонних штабу людей хоронят под сим знаком — ей было невдомёк, не смотря на то, что она так же косвенно относилась к этому черному коллективу.       Ее короткие светло-бирюзовые волосы нежно колыхались на ветру, пока голубые очи неотрывно следили за счастливой улыбкой незнакомой ей леди с дорогого каменного надгробия.       Фотографию уже изрядно потрепало нескончаемыми бурями и льдами, но от того девушка, на ней запечатленная, не становится менее прекрасной. Но она все еще не понимает, что же так привлекло Отца в этом несостоявшемся божестве? В этом… ребенке.       — Вот уж не ожидал.       Девушка не дрогнула. На самом деле, она почуяла давнего знакомого сразу же, как только тот ступил в пределы кладбища.       — Иль Дотторе, какая честь. -выпускница дома Очага учтиво склонила голову в уважении, повернувшись к мужчине вокруг своей оси. — Печальны очи ваши, неужто за друга переживаете?       — Больше всех за Отца переживают только ее дети. -колко заметил Дотторе, окинув девушку изучающим взглядом. — Когда ты вернулась?       — Сегодня по утру. Как только узнала о трагедии Слуги, тут же решила явиться, да поддержать. Я ведь…       — Понимаешь ее. -закончил мужчина предложение за Алиэлс. — Аил, ты как никто другой понимаешь вес ее потери. К сожалению, я сего не осознаю.       — Пока не потеряешь — не осознаешь. -шепнула девушка в пустоту, вновь возвращая свой взор к могиле. — Надо же, эта особа столь глубоко проникла к сердце дорогого Отца чуть больше, чем за год…       — И так нелепо погибла.       — Нелепо ли? -сверкнула очами Аил.       — И откуда ты только все всегда знаешь.       Тишина угнетала обоих, обоим хотелось выказать Арлекино соболезнования, но женщина просто отказывалась принимать любую материальную и моральную поддержку, кутая отчаяние в огненные шелка агрессии, отрицания, недоверия.       Предвестники были хорошо осведомлены о том, что в такие моменты напарнице лучше дать столько времени, сколько ей будет нужно.       — Я работаю над одним делом. -юная копейщица решила не ходить вокруг да около.       — Я не сомневался, льдинка, ты всегда была моей любимой ученицей. -хмыкнул Доктор, ступая по хрустящему снегу поближе. — Вот только… Неужто ты все еще держишься за прошлое? За…       — Не называй ее имени. -голубые глаза вспыхнули секундным гневом, стремительно угасшим вновь. — Да. Я питаю надежды на ее воскрешение.       — Много лет прошло, а ты все не смиришься со смертью любимой.       — Вы же сами сказали, господин Дотторе, вам не понять. -грубовато отрезала девушка, скрещивая руки на груди. — Мне необходимо проверить свою новую более убедительную теорию, прежде чем пытаться переносить ее на Нарио.       — Я так понимаю, ты здесь за этим?       — Да. Этой девочке все равно терять уже нечего, и ее тело самое свежее в данном захоронении. -на бледном лице проступил пугающий оскал. — Господин Дотторе, я могу рассчитывать на вашу помощь в раскопке могилы? Уж не жара на улице, земля обледенела.       Деревянная крышка гроба с характерным треском преодолела натиск гвоздей и раскрылась, являя ученым отлично сохранившееся в холоде миниатюрное тело Фурины, крепко закутанное в темную плотную ткань. Казалось, девушка просто крепко спит, даже не покрытая трупными синяками и ни капли не осунувшаяся за эти тяжелые несколько дней.       — Потрясающе. -завороженно шепнула Аил, размяв плечи и коснувшись ледяной кожи девичьих рук. — Ткани сохранены просто идеально, окоченение прошло примерно сутки назад.       — Я рад, что ты в научном экстазе, вот только давай поторапливаться. -уставший мужчина оперся на лопату и чеширски улыбнулся. — Слуга приходит сюда по вечерам, и у меня нет стимула полагать, что сегодняшний день станет исключением. Придет и мой любимый скальпель мне в печень всадит. Поднимай девку.       — Давненько я здесь не была. -Аил судорожно чихнула, смахивая белую ткань с нетронутой годами медицинской мебели. — Будьте добры, опустите ее на кушетку. Стол придётся для начала прибрать.       — И почему трупы тяжелее, чем живые… Сколько лет в науке, а все не понимаю. -простонал Дотторе, едва не уронив Архонта мимо каталки.       — Начнем с того, что здесь не нужно быть профессором, чтоб понять данное явление. -девушка накинула на плечи малость пыльный белоснежный халат, покорно ожидающий ее в тумбе, и натянула на шею стетоскоп. — Ощущение, что мертвый тяжелее, возникает от того, что у усопших людей не работают и никак не сокращаются мышцы. Они абсолютно расслаблены и тело становится как мешок с песком.       — Живой человек, если поднять его и нести на руках, помогает даже несознательно. -дополняет ее мысли ученый. — Сокращаются мышцы и человек пытается принять более удобную позу для того, чтоб тому, кто его несёт было легче. Тело, которое уже не имеет над собой контроля, не имеет такой возможности подстраиваться.       — А вы не теряете хватки. -усмехнулась девушка, освобождая от ткани металлические инструменты. — Все, можно перекладывать на стол.       — Госпожа Арлекино, может, хотя бы, подержите малышку?       Ëри безуспешно постукивала кулачком по твердому дереву входной двери, однако отворять ее с другой стороны никто, судя по всему, не спешил.       — Я не могу, док. -женщина отчаянно оперлась лбом о стену, неуверенно прикладывая чёрную ладонь к дверной ручке. — Она слишком похожа на свою маму… Я не выдержу этого.       — Чем старше Клори будет становиться, тем более будет походить на леди Фурину. Не можете же вы исчезнуть из жизни дочери навсегда. -женщина не сдавалась, тихонько шушукая и похлопывая девочку по спинке. — Прошу вас, она лишилась матери, не лишайте ее еще и Отца.       Арлекино по ту сторону двери крепко стиснула зубы, сдержав тяжкий, страдальческий всхлип. Женщина понимала, что Ëри абсолютно права, да и сама она весь сегодняшний день жаждет коснуться своей малышки, дабы хоть как-то забыться и перенести эту душевную болезнь на второй, а еще лучше — последний план.       — Хорошо… Дай мне минуту.       Шатенка не ожидала столь уверенного порыва, она ведь приходила сюда с тех самых пор, как Арлекино все-таки вспомнила о ребенке и выделила семье Дотторе счет в банке на ее содержание. И каждый раз все было безуспешно: предвестница даже не отзывалась на попытки Ëри достучаться до ее изнеможенного болью сознания.       Дверь скрипнула, в проёме показалась белоснежная, осторожная макушка, а за ней и покрасневшее от бесконечных рыданий лицо, благо, теперь хотя бы без подтëкшего макияжа.       — Клори… -Отец встретила дочку хрипловатым шёпотом, даже не одарив вниманием удерживающую ее в своих руках Ëри. — Иди ко мне.       Женщина аккуратно переложила улыбающуюся девочку в крепкие руки предвестницы, что совсем робко и неуверенно отодвинула одеяльце от ее маленького счастливого личика. — Солнышко… Мой любимый лучик.       — Она просто прелесть. -тихонько подговорила жена Доктора, искренне улыбнувшись от столь внезапно ласковых обращений Арлекино к дочери, но, все-таки, деликатно уточнила: — Мне оставить ее здесь?       — Да. -совсем тихо отозвалась платиноволосая копейщица, прижимая малышку к себе покрепче, будто бы стараясь скрыть в своих сильных объятиях от морозного ветра. — Она ела?       — Полчаса назад.       — Отлично, значит, нужно поспать. -алые глаза блеснули неистовой нежностью, а на губах проступила слабая, вымученная улыбка.       Дотторе прав, она обязана жить дальше, ради себя, ради коллег, ради цели Царицы, ради этой несчастной малышки, единственного столь дорогого подарка от ее погибшей возлюбленной.       Но Арлекино так просто это с рук Коломбины не спустит, нет. Месть ее будет жестока, беспощадна, ужасающе безумна и холодна, словно сталь ее копья. Однако, не сейчас. Нужно время, ведь лишь она и Доктор знают о причастности Дамслетт к этому происшествию, а так же хорошо знают законы Снежной, которые, к сожалению, не выносят приговор за склонение человека к самоубийству.       Царица уверена, что лишение себя жизни — выбор конкретно человека, и склонить к этому решению психически здоровую личность просто невозможно. Ну а нездоровые ледяной императрице попросту в народе не нужны.       — Поиграешь со мной, Клори? -Слуга невесомо опустила младенца на постель как можно подальше от края, осторожно стягивая с весело брыкающихся ножек теплые зимние пинетки. — Ах, ты драться удумала?       Ребенок забавно пиналась пяточками и беззаботно улыбалась любимому Отцу, пока та всеми силами старалась стянуть с нее уличное одеяние и плюшевый белоснежный пледик.       — Прости меня, малышка, -женщина нежно провела ладонью по миниатюрной щечке дочери, на мгновение установив с нею четкий зрительный контакт. — Я не имела права бросать тебя с чужими людьми даже на несколько дней…       Клори глупо хлопнула серыми глазками и непонимающе нахмурилась, продолжив перекатываться с бочка на бочок и теребить все, до чего дотягивались ее цепкие ручки.       Арлекино горько усмехнулась, трепетно огладив светленькие волосики на макушке Клори, попутно вынимая из комода новенький комплектик распашонки и штанишек.       Девочку необходимо переодеть ко сну, и с этой непростой задачей женщина справилась далеко не с первого раза, все-таки эту работенку зачастую выполняла ее голубоглазая возлюбленная.       Кое-как облачив дочку в однотонный костюмчик, Слуга аккуратно подняла ее на руки и переместила в родную кроватку, привычно подкладывая под детский бок продолговатую подушку. Фурина придумала эту милую традицию после того, как маленькая головка Клори перекатилась и застряла меж прутьями люльки.       — Во дела, позвоночник пополам перебило. -с толикой восхищения изумлялась светловолосая, вынимая пинцетом врезавшиеся в плоть сломанные костные частички. — Господин Дотторе, подайте с третьей полки хирургический степлер.       — Я что-то не уловил момента, в который стал твоим ассистентом. -хмуро пробурчал алхимик, все-таки хватая с стенда необходимый инструмент и протягивая девушке. — Зачем ты этот конструктор собираешь? Заменить часть кости на металлическую нельзя?       — Теоретически можно. -задумалась Аил, откладывая степлер за стол и окидывая тело подозрительным взглядом. — Если взять титановый каркас с равномерными отверстиями для циркуляции костного мозга… то так можно даже весь скелет заменить.       — А еще запасную печень заместо той, что осталась висеть на заборе.       — Этого добра полно. -уверенно ответила девчонка, зарываясь руками в ящик с старым металлоломом. — Вот, трубка как раз по ширине позвоночника.       — Ну да, только это ржавеющая сталь. -разрушил Дотторе уверенность ученицы, что злобно цокнула языком и отбросила находку куда подальше.       — Тогда, все-таки, попробую собрать позвоночник воедино. Потом сходим на ваш склад за печенью и… -зоркий взгляд вновь остановился на брюшной полости Фурины. — И почкой, кажется.       — Да ладно тебе, с одной проживает. -махнул мужчина, прикрывая нагой труп простыней. — Не забудь морозильные камеры открыть, иначе не останется от твоей подопытной ничего.       — День второй, тщетные попытки Аил продолжаются. -весело прокричал Доктор в маленькое записывающее устройство, кружа вокруг напряженной ученицы.       — Господин Дотторе, ведите себя прилично. -шикнула девушка, вытягивая очередной стежок. — Я не сильна в пластической хирургии, боюсь, шрамы придется оставить.       — Кончай кромсать тело и переходи к самому интересному!       — Хорошо, за моей спиной есть четыре провода, возьмите сине-золотистый и подключите к клапану слева у стены, он соединен с артериями земли.       Доктор на несколько секунд опешил, отправившись слепо выполнять указания копейщицы, хотя его и снедало чудовищное любопытство.       — Ты добралась до артерии земли…?       — М? -голубоглазая немного обернулась, незаинтересованно пожав плечами. — Ну да, сложности не возникло. Пожалуйста, пошустрее.       — Ну знаешь, -рыкнул предвестник, подключая провод к необходимому клапану. — Я тебе не соглашался помогать. Коль Слуга прознает, что мы здесь делаем с ее погибшей любовью, она нас обоих копьем располовинит, даже не позволив что-либо прощебетать в свою защиту.       — Потрясающе. -Аил удовлетворенно хлопнула в ладоши, ушивая последнее рваное отверстие, оставленное заборной пикой. — Не очень эстетично, зато практично. Осталось лишь самое захватывающее.       Девушка судорожно и в неком предвкушении вынула из настенного шкафчика капельничный провод с старым, немного варварским катетером.       Все-таки, за столько лет ее отсутствия технология медицины успела поменяться, да только сама Алиэлс не успела приобрести современные иглы. Ну, ничего. Катетер вошел в застывшую разбухшую вену без труда и сопротивления.       — Трупы — мои любимые пациенты. -усмехнулась Аил. — Столько лет и ни одной жалобы на боль.       — Я так и не понял, чего ты собираешься делать? -второй предвестник выжидающе уперся руками в бока, наблюдая, как Аил медленно подключает тот самый провод к свободному концу резиновой трубки.       — Не говорите под руку.       Юная ученая резко дернула яркий рычажок под столом, и скромная лаборатория озарилась ярким золотистым свечением из полупрозрачной трубки, по которой медленно и размерено по венам Фурины поступала…       — Сила земли. -завороженно шепнул мужчина. — Черт возьми, я бы даже не додумался…       — Я ничего не могу гарантировать. -девушка сосредоточенно регулировала поток элементальной магии по трубке, готовая в любой непредвиденный момент перекрыть его и обратить все вспять. — Но я вскрыла не одну могилу, и заметила, что гробы, расположенные вблизи артерий земли, намного дольше сохраняют тело в прежнем состоянии, некоторые даже спустя 20 лет ни капельки не разложились, только лишь похудели.       — Смотри! -прикрикнул Дотторе и подбежал поближе, когда темные реснички Фурины судорожно дернулись, а бледные, почти бесцветные губы сомкнулись в тонкую, напряженную линию. — Я не верю, это просто невозможно.       — Я перекрываю. -Аил резко дернула рычаг, останавливая золотистый поток и вновь погружая лабораторию в приглушенный свет тусклых ламп.       Перехватив со стола фонарик, она с силой раскрыла темный глаз пациентки, засвечивая в самый его центр.       — Реакция зрачков есть. -Аил дрожала, дрожала в предвкушении успеха. Оба глаза Архонта синхронно приоткрылись, но глядели слепо, сквозь потолок подвальной комнаты. — Потрясающе. Ты слышишь меня?       Реакции, к сожалению, не последовало. Фурина продолжала прожигать пустыми очами пространство пред собою. Она, словно, все еще была безвозвратно мертва, но теперь уже не с закрытыми глазами.       — Ничего не понимаю, тонусы мышц повышены, значит, она жива. -Алиэлс злобно ударила ногою передвижную тумбу, вновь оборачиваясь к девочке и проверяя размеренный пульс. — Но почему она все еще будто бы без сознания?!       — Оживить тело, и оживить душу — не одно и тоже, Аил. Ты, по крайней мере, попыталась. -тяжело вздохнул Дотторе. Он не меньше своей ученицы надеялся на положительный результат, все-таки, точно обрадовавший бы его младшего товарища Арлекино. Вот только они не Боги, они всего-лишь учёные. — Давай, умерщвляй ее обратно, и покончим с этим. Видимо, даже Архонты не бессмертны в некоторых случаях.       Голубоволосая особа замерла и, казалось, задержала дыхание в раздумье, медленно повернувшись к мужчине.       — Она Архонт?       — Эм, ну, как тебе сказать. -Доктор неловко почесал затылок. — Скорее, его часть. Она состоит из чистой силы Гидро, но полностью Архонтом при этом не является.       — Если гнозис…       — Исключено. -резко осек предвестник. — Его поиском в Фонтейне занимается Капитано, тебе не перехватить его. К тому же, сделать это — то же самое, что обокрасть Ее Величество. Она разрешила лишь Слуге использовать гидро гнозис во имя своих целей, да только мы не можем втянуть в это Арлекино.       — Я не могу отступить на пути к свершению великого открытия. -резко стянув с себя немного окровавленный халат, Аил отшвырнула его в сторону и прикрикнула через плечо. — Позаботьтесь о ней, я достану Сердце Бога.       — Аил, ты…       Но упрямая выпускница Очага быстро покинула лабораторию с громким грохотом железной двери, оставляя опешевшего Дотторе наедине с… зомби? Определенно, назвать «живой» Фурину было сложно, хотя быстро пришедшая в движение кровь постепенно сгоняла с ее личика мертвенную бледность под магическим воздействием элементальной силы природы.       — Хорошо, пожалуй, пока приведу тебя в порядок. -Доктор осторожно подхватил безвольную девушку за плечи и приподнял в сидячее положение, надеясь лишь на то, что швы на теле девушки наложены по совести и выдержат передвижения. — Эй, будь добра, помогай немного.       Алиэлс вернулась лишь ближе к вечеру, ловко перекатывая в ладони светящуюся безделушку Архонта.       Вопреки предостережениям Дотторе, добыть гнозис оказалось не так уж сложно, всего-то перехватить экипаж сонного Капитано и просто вынуть сумку из щели в карете. Мелкую воровку не заметила даже доблестная стража сурового предвестника.       — Ну и погодка. -пожаловалась ученая, стряхивая снег с пальтишка. — Снова метёт. Что вы де…       Голубоглазая вскинула бровь вверх в удивлении, заметив беззаботно играющего в шахматы наставника, что изредка хватая руку расположенной напротив Фурины и переставлял фигурки якобы от неё. Голова девушки была по прежнему безучастно откинута на спинку стула, стеклянные глаза, словно кукольные, смотрели прямо перед собою и никак не реагировали на забавные действия мужчины.       Фурина теперь уже была начисто вымыта от крови, надежно перебинтована и переодета в белоснежную мужскую сорочку, схожую с той, в которой девушка покончила с собою ранее.       — О, Аил. -Доктор весело помахал девушке рукой. — Я научил ее членораздельной речи, смотри. Фурина, скажи: Дотторе молодец.       — Дотторе молодец. -безэмоционально пробормотала девушка, немного хрипнув от саднящего ощущения в горле, все так же слепо глядя куда угодно, только не на людей подле себя.       — Повторение услышанных звуков — базовый инстинкт многих живых видов. -ученая вновь осмотрела фонариком разноцветные глазки Архонта. — Но вот то, что она делает это именно по команде — совсем не плохо.       — А давай подшутим и подкинем ее такую Арлекино. -мужик прыснул от смеха, поймав ни капельки не задорный взгляд юной ученой.       — Не очень смешно. -нахмурилась Алиэлс, погладив Фурину по теплой щечке. — Все будет хорошо, у нас остался последний шанс на твое спасение…       Маленькая голубая фигурка блеснула в тонких руках ученой, что осторожно приближали светящийся гидро силой гнозис к его истинному, законному владельцу. Сердце Бога легло поверх размеренно вздымающейся груди Фурины под внимательный взгляд алых, скрытых черной маской очей Доктора, разразившись более ярким нежно-голубым свечением, постепенно проникая в грудину голубоглазого Архонта все глубже, ровно до тех пор, пока не скрылось полностью.       Разноцветные очи распахнулись, тёмненькие зрачки сузились до едва заметных размеров. Фурина резко распахнула рот и глубоко вздохнула, издав протяжный, мучительный выкрик.       — Тихо-тихо. -Доктор предприимчиво удержал девочку от падения со стула, ловко подхватывая на руки и поднося поближе к заледенелой вытяжке. — Дыши, ты в безопасности.       — Я… -Фурина с трудом сделала маленький, но глубокий вдох, выискивая малость затуманенным взглядом родные, знакомые ей черты. — Больно… Где…       — Отвечай на вопросы. -Аил крепко поймала подбородок паникующей богини рукой. — Как тебя зовут?       — Фурина… -девочка сощурилась от яркого света фонарика, которым светловолосая в очередной раз осматривала ее зрачки.       — У тебя есть родные? — А-Арлекино. -Архонта, словно, осенило. — И дочка… Где… где они?!       — Спокойно, они живы и здоровы, ты скоро их увидишь. -нервно протараторил Дотторе, прикрывая рот и не выдавая блеска счастья на своем лице. Он счастлив, несказанно счастлив, что Аил вернулась, вернулась и совершила такое чудо.       — Нет. -грубо отрезала ученая. — Ты пробудешь здесь, пока не будешь в состоянии передвигаться самостоятельно. То, что я сбила тебе позвоночник металлом, вовсе не значит, что тебе можно ходить и тем более, -злобный взгляд в сторону Дотторе. — Тем более сидеть.       — Виноват. -предвестник хохотнул и почесал затылок. — Но разве Фурине не будет лучше под присмотром Слуги и в компании их ребенка? Такое восстановление займёт месяцы…       — Теперь гнозис у нее, и регенерация будет занимать меньше времени. -вновь ядовито процедила Алиэлс, она была в гневе, это точно, ведь ее теория не сработала, она не сможет вернуть к жизни погибшую любимую просто потому, что Нарио не является божеством, для спасения которого можно просто вернуть маленькую светящуюся фигурку. Девушка оперлась руками о стол и тихо всхлипнула, сжимая в кулаке маленькую фотографию возлюбленной. — Прости меня, Нарио… Я безнадёжна.       — Аил?       — М? -голубые глаза хмуро глянули в скрытые маской алые.       — Спасибо. От меня, от Фурины, и в особенности от твоего Отца. И мне жаль, что ты не нашла выход для своей ситуации лично.       Девушка коротко кивнула, вновь возвращая свое внимание к стонущей на столе пациентке.       — Как ты себя чувствуешь?       — Словно… словно меня пробили копьями и похоронили. -девочка отчаянно пыталась пошутить, но чудовищная, сковывающая все тело боль, буквально вывела ее на новый вскрик. — Очень больно…       — Раз больно, значит живая. -процедила ученая, стягивая халат и швыряя в мужчину рецептом. — Этот отвар необходимо давать каждые двенадцать часов, он почти полностью снимет боль, но будет клонить в сон. Не кормить ничем кроме кашеобразной еды, в особенности исключай любое тесто, сахар, жареное и продукты, содержащие сливочное масло.       — Погоди, как мне ее переносить в лазарет? -Дотторе едва нагнал разочарованную особу у выхода.       — В горизонтальном положении. Придумаете что-то, господин Дотторе. Благодарю за содействие.       — Прошай, Алиэлс.       — Вот же… -хмыкнул второй, запирая металлическую дверь и возвращаясь к хирургическому столу. — Даже не спросил, когда она вернётся вновь.       — Дотторе… Я хочу… Увидеть дочку. Как она? -тихонько пропищала девочка, подрагивая от соприкосновения кожи с ледяным металлом стола. Все-таки в подвале было крайне холодно, и Доктор учтиво накрыл миниатюрную пациентку плащом.       — Она в порядке, и незабвенная твоя тоже… Ну, от части… -мужик окинул ее немного напряженным взглядом, почесывая подбородок и обдумывая что-то серьезное. — Мне понадобится помощь кого-нибудь из Фатуи… Прости, Фурина, но тебе придется окрепнуть, прежде чем ты встретишься со Слугой. Я все еще не верю своим глазам…       — Боже, что я видела… -не менее пораженно ответила Фурина ему в тон, осторожно меняя позу на столе. — Казалось, будто я пробыла там вечность…       — А что конкретно видела? -пользуясь редчайшим, нет, первейшим случаем, Доктор ухватился за блокнот.       — Ну, будто бы я лечу на свет, но не долетаю, зависла где-то… посередине, кх. -богиня судорожно закашлялась, вынуждая мужчину подорваться к графину с водой.       — Потрясающе, сознание было сохранено даже после смерти мозга. -быстро записав информацию, он всунул Фурине в рот новую трубочку для капельницы, вставляя противоположный конец в стакан. — Пей, но не быстро и не много, у тебя осталась одна почка.

      Месяц спустя.

      — Тише, осторожно!       Сегодня был самый знаменательный день — первое купание малышки Клори. Первый месяц младенцев мыть, обычно, запрещено, только лишь протирать мокрыми салфетками. А вот спустя месяц жизни вполне можно приступить к самому адскому, по мнению Арлекино, процессу.       — Фонтейн затонул, следом пойдёт моя кухня, да? -фыркнула Слуга, строго упершись руками в бока и выискивая намёки на совесть в родной дочери, что безбожно разбрызгивала воду из маленькой ванночки по всему помещению. — Юная леди, что вы себе позволяете?!       Клори хитренько показала Отцу язычок и продолжила резвиться, ударяя по толще воды сильными ножками снова и снова. Полностью мокрая предвестница кое-как умудрилась обтереть девочку мочалкой, крепко обхватить под головку и спинку, вытащить из водички и переместить в полотенце.       — Нужно надеть носки, дома прохладно. -терпеливо выговорила женщина, являя сереньким глазкам дочери яркие вязаные носочки, на что девочка звонко вскрикнула и выбила их из рук любимой «мамочки» ногами. — Клори! Вся в мать!       Арлекино резко осеклась, мысленно ударяя себя по затылку. Да, вся в мать, и именно поэтому не плохая, не капризная и не вредная, а самая потрясающая, милая, красивая и умненькая малышка.       Фотографии Фурины очень быстро заполонили дом предвестницы, наряду с все теми же поделками ручной работы, сделанными ее девочкой на досуге. Арлекино скучала. Просто невообразимо скучала по любимой. Она продолжала приходить на могилку, только теперь уже вместе с подрастающей дочкой. Само собою, выполнять последнюю просьбу Фурины Арлекино не собирается. Она обязательно расскажет Клоринде о ее маме, о героизме ее мамы, о самоотверженности, великой духовной силе, заточенной в хрупком подростковом тельце.       — Отлично, ложись спать, малышка. -теплые черные руки ласково погладили ладошки Клори, беспорядочно массируя. — Тшш, я рядом, спи, моя крошка.       Женщина тихо прикрыла дверь в спальню и на цыпочках проследовала в гостиную к раковине с стопкой грязной посуды, мыть которую у нее в последнее время совершенно нет времени.       В организации Арлекино была вынуждена взять отпуск за свой счет ради ребёнка, поскольку все еще не была в силах выбрать достойную няньку для ребенка, ни с кем кроме нее не желающего контактировать.       Клори истерично отметала всех лучший Снежных кандидатов, даже знаменитую няню из местного детского сада с отличным сорокалетним стажем. Отвлечься от душевных терзаний бедной женщине было совершенно не на что.       Даже спустя сей нелегкий бессонный месяц ее сердцу не стало легче ни на мгновение, одно лишь малейшее воспоминание о прекрасной возлюбленной способно было возвать к неподдающейся контролю чудовищной боли.       Вновь этот до дрожи раздражающий дверной стук. В последнее время женщина все чаще порывалась просто снести эту треклятую дверь с петель и позволить входить в ее давно уже проходной двор всем, кому только заблагорассудится.       — Что? -агрессивно рявкнула Слуга, распахнув дверь и слегка поморщившись от яркого уличного солнышка.       — Вам посылка, госпожа Арлекино. -сипло отозвалась низенькая девушка в курьерской шапке, удерживая в хрупких ручках небольшой сундучок. Плотный капюшон, наброшенный поверх кепки, в купе с высоким ростом Арлекино не позволял рассмотреть доставщика получше, а потому женщина только выцепила посылку из дрожащих пальчиков и мельком осмотрела худенькую фигурку девушки.       — Холодно нынче, не растягивайте свой рабочий день. -как-бы невзначай бросила Арлекино, запирая дверь и ставя подозрительную посылку на мраморную столешницу.       Угольные руки сами потянулись к замочку сундучков, откидывая их вверх и смело приоткрывая крышку, открывая женщине вид на маленькую, мило перевязанную лентой записочку.       — «Позаботишься обо мне еще раз?» -гласили каллиграфически прекрасные строки, столь трагически знакомые вздрогнувшей предвестнице строки. Этот почерк… Нет, не может этого быть.       Арлекино быстро метнулась к двери снова, резко раскрывая и встречаясь расширенными перекрещенными очами с разноцветными заплаканными, счастливо вглядывающимися в ее лицо, словно заново изучая. Нелепая шляпа спала с шелковых нежно-голубых волос под предательским потоком ветра, плашмя падая в ноги Слуги.       — Фурина…       — Я. -девушка неверяще кивнула, прижимая нервно подрагивающие ручки к груди. Она боялась реакции возлюбленной, слишком боялась.       — Снова горячка… Обидно, я ведь уже несколько недель не пью. -отстранённо шепнула Слуга, немного резко махнув рукой у своего лица. — Сгинь.       — Только вернулась, а уже «сгинь». -печально подала голосок Фурина, вгоняя женщину перед собою в немой ступор.       — Говоришь… Ты всегда молчала, ты ведь просто горячка…       — Что ты заладила, горячка горячка, обычный я человек, немного уставший. -бледная ручка крепко обхватила черную, медленно поднося к пульсирующей жилке на шее. — Убедись сама.       — Фурина… Ты… -в алых очах блеснуло сомнение, смешанное с первозданным животным страхом, когда ее ладонь с немного грубой силой обхватила тонкую шейку «призрачной» возлюбленной. С каждым мгновением, с каждым ударом девичьего сердца женщина отстранялась все дальше, пока, в конечном итоге, не упёрлась во входную дверь, которую сама же и заперла за собою. — Черт возьми, ты что, настоящая?!       — И почему это звучит как обвинение. -цокнула язычком девочка, мило сцепляя ручки за спиной в замочек. — Позволишь обнять тебя?       — Нет… Нет-нет-нет! -громкий выкрик и сжатые в черные кулаки платиновые волосы. — Этого не может быть! Ты… Я видела как заколачивали крышку гроба, видела, как его зарывали землей…       — Стало быть, ты не рада мне? -голубые глаза блеснули нескрываемой печалью. Действительно, это жестоко: вот так вот заявляться тогда и ошеломляюще воскресать тогда, когда несчастная вдова постепенно стала возвращаться к прежней социальной жизни, сблизилась с ребёнком, привнесла изменения в интерьер их дома, избавилась от принадлежащего ранее Фурине кухонного стула… — Да, в этом дома для меня вряд ли осталось место… Прости меня, Арлекино, я уйду, но позволь мне хотя бы из окна наблюдать за Клори… Я… Я не появлюсь в вашей жизни, обещаю.       Девочка сморгнула с ресничек горькие слезы и крепче сжала кулаки, поворачиваясь к погрязнувшей в ступоре женщине спиной, готовая спуститься с крыльца по ступенькам назад в карету второго предвестника.       Арлекино вновь ощутила жестокий стопор времени, она не доверяла себе, своим собственным глазам и чувствам, не доверяла собственной руке, ощутившей нервный пульс ее маленькой возлюбленной. Пульс, это ведь правда…       У мертвых и призраков его быть не может, не может быть и у клонов Дотторе, что мог жестоко пошутить над напарницей и воссоздать точную копию Фурины.       — Подожди…       Архонт едва ли успела обернуться прежде, чем ее зажали в крепкие, будто бы последние в жизни объятия.       Арлекино судорожно сжимала светлые волосы на затылке любимой, постепенно переходя на тихие всхлипы, стискивая челюсти и удерживая свое достоинство от неминуемого краха пред всей прохожей публикой. Но, в конечном итоге, не выдержала, падая на ватных ногах в ближайший сугроб вместе с ойкнувшей Фуриной.       — Арле… Прошу, осторожнее, больно. -пискнула девочка, крепко обхватывая пальчиками черное платье на спине предвестницы. Слуга не слышала ее, она крепко-накрепко вцепилась в возлюбленную, словно, отпусти она ее — и Фурина бесследно растворится в морозном воздухе.       — Как… У меня всего один вопрос, как…       — Дотторе —коротко пояснила девушка, когда Арлекино более менее пришла в сознание и ослабила хватку руки на талии любимой. — И…еще какая-то девушка, я не запомнила имени. Прости, я хотела к тебе, но… Мне нельзя было вставать с постели несколько недель.       — Мерзавец. -оскалилась женщина, утирая непрошенные слезы о макушку богини. — Гадкий скот, он мучил меня так долго…       — Не говори так, я всецело ему благодарна. -Фурина подняла голубые глазки к напряжённому лицу женщины. — Больше всего перед своей кончиной… во время того полета я жалела, что никогда больше не коснусь тебя, не поцелую нашу дочь… Я…       — Тщщ. -женщина все-таки оклемалась и вновь переняла на себя материнскую роль, осторожно приподнимая девочку все еще подрагивающими от пережитого потрясения руками. — Тебя нужно согреть. Как этот ишак выпустил тебя в такой легкой накидке?!       Фурину, словно какую-то хрустальную драгоценность, укутали в несколько пуховых одеял и расположили на диване в гостиной, пока взбалмошная хозяйка дома металась от печи к шкафчику с посудой, то и дело роняя предметы и чертыхаясь на саму себя.       — Арле~, я не голодна. -тихонько обратилась Архонт, вынуждая Арлекино снова испуганно дернуться. Видимо, ее любимая госпожа теперь еще минимум месяц будет заново привыкать к ее присутствию и к этому ласковому обращению. — Можно мне просто чаю?       — Конечно, конечно. -Слуга будто-бы боялась даже взглянуть в сторону блондиночки, мило поджавшей под себя ноги и укутавшеся в одеяло поплотнее. — С сахаром, как обычно?       — Без… Мне пока нельзя. -печально протянула Фурина, обиженно-привычно надув щечки. — Через пару недель можно будет.       — Ничего, потерпи, потом все пирожные мира будут у тебя, обещаю. -женщина неловко разлила чай по кружкам, ставя одну на журнальный столик у колен возлюбленной. — Пока малышка спит, у нас есть немного времени. Пожалуйста, расскажи мне всë-всё.       Фурина с трудом и толикой слез поведала Арлекино про все круги Ада, что успела пройти, даже еще не попав туда. Рассказала и о знаменитом светлом коридоре, что по легенде является жестокой шуткой Бога и ловушкой для душ, рассказала, как отчаянно сопротивлялась его влечению, как зависла меж мирами прямиком в этом коридоре, как стучала по стенам и звала свою любимую предвестницу.       Наконец, наступило долгожданное спокойствие, ее легкая, словно перышко душа, должна была вот-вот отправиться в первозданный мир, но не тут то было.       — Я открыла глаза в темной лаборатории… -всхлипнула девочка, крепко обнимаемая баюкающей ее Арлекино. -Я смотрела на свое тело, словно со стороны. Видела Дотторе и… ту девушку. Но не могла ничего сказать, они не слышали меня, а я не слышала их, будто бы находилась в каком-то вакууме.       — А потом ты очнулась.       — Да… -Фурина по инерции коснулась груди, в которой отныне, вместе с ее живым человеческим сердцем находилось и божественное. Она не слышала, но прекрасно видела действия ученой парочки. — Они… Я…       — Не бойся, я рядом. Ты можешь не говорить, главное, что ты ко мне вернулась.       Алые губы томно поцеловали тёплый лобик девушки, пока черные руки нежно исследовали родное тело, словно стараясь убедиться, что это определенно не фальш и не злая шутка ее подсознания.       — Нет, ты имеешь право знать. -Фурина напряжённо отпрянула от поцелуев, судорожно потирая все еще онемевшие от холода пальчики. — Арлекино… Сердце Бога Гидро… Оно теперь во мне.       Слуга резко нахмурила брови, инстинктивно обводя ключицу Фурины ладонью, что медленно переместилась и на грудь хныкнувшего Архонта. Вновь этот страх в разноцветных глазах, тот самый, истинный, неподдельный страх, который она испытала тогда, во время первого нападения Арлекино на одной из улочек Фонтейна.       — То есть… Как? Капитано ведь…       — Я не знаю, но благодаря ему я соединилась со своей телесной оболочкой снова, хотя и ощутила ужасную, едва стерпимую боль в ранах. Мне казалось, что я умру прямо на том столе опять, но уже от сильнейшего болевого шока.       — Фурина, твои раны, они же…       — Я переживала о шраме, оставленном Коломбиной. -как-то нервно усмехнулась богиня, отводя заплаканные глазки в сторону. — Теперь же у меня исполосовано всё ниже груди. Я никогда больше не посмотрю ни в одно зеркало на свете.       — Глупости. -рыкнула предвестница, опуская ладонь на чувствительный животик Архонта. — Если такова цена твоей жизни, то она очень и очень приемлема. Я говорила, я люблю тебя, и буду любить даже если ты лишишься частей тела.       — Романтично. -хихикнула девочка, немного дернувшись от резкой боли в относительно свежих шрамах. Идиллию подло разрушила проснувшаяся малышка, кряхтение которой обе влюбленные услышали даже из далёкой спальни. — Клори!       — Тшш, сиди, отдыхай, я принесу ее сама. -Арлекино чмокнула невесту и резко разорвала с Архонтом тактильный контакт, помчавшись через всю гостиную в комнату к хныкающей дочке. — Кто это тут у нас проснулся? А у меня для тебя сюрприз.       Малышка потерла глазки и потянулась к рукам Отца, цепко обхватывая и прижимаясь крепче в ее жарких, родных объятиях. Слуга же тихо умилилась, расплываясь в улыбке и хлопая девочку по спинке на выходе из их общей комнаты.       Фурина едва не разрыдалась вновь, завидев перед собой такую трепетную и интимную картину. Арлекино нежно обернула Клори в плюшевое одеялко и поднесла поближе к девушке, присаживаясь совсем рядом на диванчик.       — Клори, вернулась твоя мама. -по бледной щеке директора дома Очага пробежалась скупая слеза, она сама толком не верила в то, что сейчас говорит малышке. До сих пор не верила, что передает ребенка в руки самого любимого человека в ее столь долгое время одинокой и безрадостной жизни.       Она галантно придерживала потяжелевшую малышку под спину и не давала ей полностью улечься на полулежачую мамочку. Фурина прикрыла лицо руками, тихо пискнув то-ли от счастья, то-ли от режущей боли в сердце.       Клори глупо всмотрелась в незнакомое ей плачущее лицо, оно и понятно, ведь младенцы едва ли запоминают кого-то, кто даже на день оставил их без внимания, а здесь целый месяц. Месяц для новорожденного — очень большой срок. Но, все-таки, что-то заставило подозрительную малышку уткнуться носиком в приятно пахнущую, такую знакомую ей грудь, а так же нежно ущипнуть пальчиками.       — Малышка. -сквозь слезы усмехнулась Фурина, тут же ощутив на своей щечке ласковый поцелуй предвестницы, учтиво утирающей ручейки ее слез. — Она меня узнала, Арле.       — Конечно, ты до сих пор пахнешь молочком. -в доказательство своим словам Слуга глубже вдохнула приятный, нежный аромат в районе шеи своей очаровательной невесты.       — Но его больше не будет, прости, Клори. -печально протянула девочка, но, ощутив, как юркая рука Арлекино переместилась к ее бедру, не сдержала смешка. — Арле, здесь же ребёнок…       — Плевать, я слишком сильно по тебе тосковала… Не плевать только, если ты плохо себя чувствуешь.       — Я в порядке. -хрипло отозвалась на молчаливый вопрос Фурина. — Но Клори…       — Ой, да заберу я ее, заберу. -закатил глаза все это время дежурящий в дверях Иль Дотторе. Красный до самым кончиков ушей.       — Ты что же, кабан лесной, подсматривал?! -прорычала женщина-альфа, готовая в любой момент подорваться и заехать мужчине по лицу кулаком. Нет, вовсе не за эту мелочь. За все хорошее.       — Я рассчитывал на более радостную благодарность, а еще следил, чтобы ты не придумала в своей голове, что Фурина очередное мое изобретение и не попыталась вернуть ее назад в могилу.       — Я бы никогда так не поступила, даже если бы она оказалась замаскированным врагом… Я бы ни за что не смогла поднять на нее руку снова. -уверенно заключила она, ласково огладив коготочками белую макушку любимой. — Дотторе я… Я просто не знаю, как отблагодарить тебя.       — Зато я знаю. На вашей свадьбе я хочу напиться и не следовать твоему нелепому сухому закону. -даже из-под тонированной маски были хорошо заметны горящие алые глаза.       — Одна бутылка, не более.       — Хорошо, вы пока миритесь, а я верну игрушку Ëри. Она скучает и требует детей уже и от меня. -Дотторе с несвойственной ему осторожностью принял малышку из рук Фурины, получше закутывая в одеяло и двинувшись в сторону двери. — Как наверстаете упущенное — заходите на чай и за дочерью. Да, Клоринда? Идем, детям не полагается видеть то, что эти двое задумали делать.       — Двери закрой с той стороны! -прикрикнула Арлекино, яростно чертыхнувшись. — Паршивец!       Уставшая спина девушки наконец соприкоснулась с любимым мягким матрацем постели третьей предвестницы. Арлекино прилегла рядом и чувственно погладила светленькую накидку, осторожно стаскивая ненужную вещицу по рукам Фурины, что полностью растворилась в приятных ощущениях и томно вздохнула, прикрывая глаза и позволяя рукам женщины хозяйничать по всему своему телу.       — Хочу тебя. -прошептала она в ушко Архонта, едва ощутимо прикусив мягкую мочку. — Господи, как я по тебе скучала… Не смей больше никогда вытворять ничего подобного, дурочка, даже если мне будет грозить казнь на твоих глазах.       — Ах… -голубоглазая прикусила нижнюю губу, теряясь в приятных ощущениях. Ее изголодавшее по таким ласкам тело отзывалось неумолимой дрожью на каждое осторожно-хищное касание предвестницы. — Д-да…       — Хорошо. -влажные поцелуи быстро спустились к груди, алые когти неумело разорвали ткань белой больничной сорочки, открывая горящим очам Арлекино вид на все ту же маленькую упругую девичью грудь. — Прекрасна, как и всегда.       Алые губы сомкнулись на левом сосочке и слегка оттянули, пока черная ладонь нежно сминала правый. Как и предполагала женщина — молочные железы более не работали, и грудь ее девочки вернулась в прежнее состояние, но от того не стала для нее менее притягательной и приятной на вкус. Сосок в ее рту мгновенно затвердел, а с губок Фурины сорвался полноценный громкий стон.       Арлекино прекратила терзать грудь любимой и медленно двинулась ниже, но, увы, была жестко остановлена встрепенувшимся Архонтом.       — Пожалуйста, не смотри… Они ужасно выглядят… -она болезненно всхлипнула, нервно запахивая немного разорванную рубашку назад. Она говорила о шрамах, о трех продолговатых, страшных, багровых шрамах, почти что крест на крест пересекающие всю брюшную полость девушки.       — Фурина, мы об этом говорили.       — Пожалуйста! -нервозность постепенно переходила на истерику, и тяжело вздохнувшая женщина решила уступить своей малышке этот маленький каприз, дабы не разрушать долгожданный эротический настрой между ними.       — Хорошо, но только в этот раз. -губы учтиво миновали животик и спустились к ярким зелёным трусикам, прикрытым только этой несчастной полупрозрачной тканью сорочки. — Можешь приподнять попку?       Блондинка не без труда выполнила указание любимой, невольно задержав дыхание от кольнувшей в одном из рубцов боли, пока женщина как можно шустрее стянула последнюю, отделяющую ее от истекающего лона ткань.       — Раздвинь ножки, и расслабь бедра. -ладонь ласково погладила пухленькую щечку в молчаливой поддержке, пока вторая рука немного помогала раненой возлюбленной лечь в приказанную ей позу.       Арлекино спустилась с постели на колени, осторожно притягивая к себе распластавшуюся на простынях Фурину для своего барского удобства. Горячий язык нежно прошелся по розовым складочкам, собирая кончиком влагу и размазывая вдоль всей поверхности влагалища.       — Боже, Арле! -девочка вскрикнула и конвульсивно дернулась в экстазе. Как же ее телу этого не хватало. Язык предвестницы нарочито неспеша очерчивал узкий входик, то немного проникая внутрь, то вновь возвращая свое внимание горошинке клитора. — Войди, пожалуйста, прошу тебя.       — Тшш, не напрягайся. -указательный пальчик ловко скользнул в призывно сокращающуюся дырочку, проникая на всю длину и нарочно касаясь заветной точки внутри. Губы Арлекино не прекращали ласки на поверхности, одаривая вопящую от удовольствия богиню удвоенными приятными ощущениями.       — Боже…       — Спасибо за аналогию. -не удержалась от шутки женщина, уже более резво вколачивая палец в сочащееся влагалище. — Что хочет моя девочка?       — Хочу что-нибудь побольше…       — Побольше и жёстче? -на красивом лице мелькнул хитрый оскал. Арлекино незаметно потянулась к закреплённым на талии ножнам, вынимая продолговатый кинжал с резным изогнутым лезвием.       Голубые глазки расширились от страха, но он бесследно испарился ровно тогда, когда Слуга успокаивающе погладила девушку по бедру. Она доверяет ей больше, чем самой себе.       — Если будет больно, скажи мне. -привычно предупредила предвестница, осторожно пристраивая ребристую рукоятку к ее входу. Твердый предмет, к удивлению, вошел под обильной смазкой без труда.       От столь пронзительного, но, к счастью, не болезненного крика невольно дёрнулась оконная рама. Фурина крепко обхватила кулачками подушку над своего головой, крепко вжимая ее в макушку. Эти ощущения нельзя было передать даже стоном, на это способен лишь поистине громкий крик.       — Все хорошо? -на всякий случай уточнила предвестница, улавливая быстрые резкие кивки и только потом вводя рукоятку клинка буквально до самого основания. — Покричи для меня, дорогая, дабы я в полной мере ощутила тебя по-настоящему живой…       Фурину не нужно было и упрашивать, каждое резкое движение врезало рукоять в маточную шейку, усиливая и без того яркие, необычные, подкреплённые звонкими стонами ощущения проникновения.       — Молодец, моя богиня, ты такая поддатливая. -пошло шепнула Арлекино, поднимаясь к раскрасневшемуся, прикрытому руками личику. — Открой свои прекрасные глаза, я хочу видеть их в момент твоего оргазма.       Честно признать, Фурина вот-вот была готова кончить от одного лишь этого шипящего, до одури возбуждённого тембра возлюбленной, что неустанно двигала рукояткой кинжала в хлюпающем влагалище, пока, наконец не ощутила, как бархатные стенки сжали его с неимоверной силой.       — Арлекино! -Фурина кончила с визгом, вовремя приглушённым поцелуем, и до хруста выгнула пронзенную экстазом спинку, не смотря на то, что крепкие руки Арлекино старались удержать ее от любых травмирующих действий.       — Люблю. -поцелуй в носик. — Тебя всю. -поцелуй в влажный висок. — Без остатка. -поцелуй в приоткрытые губки.       — Арлекино, ты…       — О нет, юная леди, только когда поправитесь до конца. -хохотнула женщина, нежно обводя подбородок любимой когтем. — Хотя… Если только ты не желаешь поработать язычком.       — Я хочу сделать тебе приятно. -капризно надулась девочка, притягивая бедра Слуги поближе к себе. — Ты не могла бы… Сверху…       — Сесть тебе на ротик?       — Не говори так! -личико Архонта перекосилось от смущения и вспыхнуло ярко красным цветом. — Да…       Арлекино умилительно усмехнулась, нежно потрепав щечку Архонта и перекидывая стройную ногу через ее головку, удобно устраиваясь прямо над лицом. И когда только успела снять нижнее бельё…       Женщина была на грани, потому много времени уставшему божеству не понадобится точно. Фурина ласково примкнула к складкам женщины в влажном, цепком поцелуе, то вырисовывая на клиторе узоры, то спускаясь маленьким язычком к входу во влагалище.       — Да… Фурина!       Арлекино с силой стиснула дерево изголовья постели, стараясь удерживать свое тело на дрожащих коленях, дабы не насесть на личико девушки всем весом в действительности.       Архонт хитренько прищурилась и продолжила уверенные движения языком, подключая ловкие пальчики, в числе двух проникшие в жаждущее ласки лоно. Женщина запрокинула голову, судорожно вздохнув и поерзав бедрами для более усиленного контакта с ротиком Фурины.       Она кончила быстро, и кончила влажно, изливаясь на довольное лицо возлюбленной, пошло слизывающей соки предвестницы с пальцев.       — Я устала. -заключила она капризно, перекатываясь на бочок.       — Погоди. -Арлекино неловко улыбнулась, смочив полотенце в графине и утерев следы собственного удовольствия с блаженной мордашки богини. — Как ребёнок.       — Не правда! -послышалось откуда-то из-под бока женщины, к которому прикатилась очаровательная девушка. — Спать…       — Конечно, отдыхай, я буду рядом. Немного приглушив торшер, Слуга накрыла полуобнаженное тело Фурины покрывалом, поудобнее укладываясь совсем рядом с ней.       Любопытство было сильнее данного любимой обещания, потому, когда Фурина наконец спокойно засопела, женщина осторожно приподнялась и приподняла край ее разорванной сорочки, помогающий девушке скрывать новые, самые большие и жуткие комплексы в ее жизни.       Выглядели шрамы действительно жутко, и от части, Арлекино была счастлива, что не открыла их в момент их только-только зародившейся близости. Нет, она не ханжа, и естественно не будет теперь хотеть свою Фурину меньше. Но эротический момент точно был бы разрушен ее внезапно накатившим приступом жалости и сострадания к этой сильной малышке.       Животик девушки был «украшен» тремя жуткими багровыми рубцами неправильной формы и не маленьких размеров, один их них был почти что по центру, второй — в левом боку, третий же располагался немного выше желудка, практически под правой грудью богини. Само собою, раны были сквозные, и точно такие же шрамы рассыпались на спине девушки, с обратной стороны.       — Сколько же ты вытерпела боли за этот месяц… -шепнула в пустоту Арлекино, как можно невесомее оглаживая воспаленную область вокруг ранений и запахивая одежду как было. — Коломбина… Ты умрешь, клянусь, умрешь столь же мучительно, сколь этот Архонт…       Они обязательно сыграют свадьбу, о которой мечтали. Но сыграют позже, с неизбежной кончиной виновницы сего проклятого торжества.