Сосите-ка с Арсением

— Какого…! Блять…! Хуя…! Я… — Антон останавливается, чтобы перевести дыхание, и упирается ладонями в колени, со свистом выдыхая, — согласился смотреть этот ёбаный ужастик?! — Арсений хватает его за руку и продолжает бег: — Да, конечно, давай всё свалим на меня! Это же я разлил на пульт вишнёвое пиво и всё закоротило! — Ой, вот не надо! — Антон всё ещё задыхается, но бежит, разбрасывая конечности в разные стороны – воля к жизни сильнее уставшей дыхалки. — Свет не из-за этого вырубило! — Ну да, ну да, — Арсений тянет его в тёмный угол, чтобы передохнуть, — Давай сосредоточимся! Что мы знаем о фильмах ужасов? — Что это полная, блять, хуйня! И только мудаки с атрофированным чувством страха их смотрят! — Антон кричит шёпотом – вот как он, оказывается, умеет. — Блять, Антон! — Арсений дёргает его за рукав и шипит. — Хватит ныть! Надо думать, как выбираться. Какие главные правила фильмов ужасов? — У них, блять, ещё и правила есть!? — Антон взмахивает руками как возмущённая бабка на рынке. — Да, есть. И лучше бы тебе о них тоже вспомнить! — Арсений злится так, что чуть пар из ушей не идет, и Антон всерьёз задумывается о том, что хуже – пасть жертвой маньяка или жертвой Арсения? Антон с опаской косится за угол: — Ну, судя по тому, что первой убили Янку – сисястые и тупые в расход идут первыми. — Скорее только сисястые – ты же всё ещё жив, — Арсений сосредоточенно трёт подбородок, всем видом пытаясь изобразить мыслительный процесс. — Это ещё поче… Бля, иди на хуй! — Антон не тупой, просто до него долго доходит, когда он напуган. А ещё он реально не хотел идти на эту сраную вписку в честь Хэллоуина в стиле хоррор. Какой идиот вообще получает от этого удовольствие? Это всё Дима виноват – уговорил его пойти. Знал, что там Катька будет, а одному стрёмно было, вот и потянул за собой Антона. Но Дима не дурак, Дима умный. Они с Катей ушли в самом начале вечеринки, когда Антон ещё не успел пролить своё ссаное пиво на пульт от телика и они все не оказались внутри фильма ужасов. — Не отвлекайся! — Арсений всё ещё держит Антона за руку. — Если первой всегда убивают красивую, но не обременённую моральными принципами девушку, то следующий за ней – либо тупой качок, либо просто тупой, — Арсений критически оглядывает Антона с ног до головы. — Я – не качок! — радостно сообщает Антон. — Может я и не такой умный как ты, но Лёха Столяров ещё тупее! И он качок! Бинго – обломинго! — Антон начинает исполнять победный танец, дёргая бёдрами, хотя на вкус Арсения, это больше похоже на конвульсии от укуса токийского летающего таракана, а вкус у Арсения был всегда. — Даже если сначала убьют Лёху, — Арсений снова дёргает Антона, чтобы как-то остановить этот брачный танец бабуина и привлечь внимание, — кстати, где он? То следующим точно будешь ты! — Арсений быстро пытается вспомнить, а душевнобольных в фильмах ужасов вообще убивают? — С хуя ли? А Куруч? Он тоже тупой, — Антон так искренне начинает спорить, как будто Арсений – личный секретарь маньяка и это он расставляет рейтинг тупости жертв и относит отчёты своему начальнику для последовательности убийств. Арсений закатывает глаза: — Антон, у Ильи хотя бы чувство юмора есть! Такие доживают почти до самого конца, — и тут Арсения осеняет, что он сглупил. Надо было в напарники по выживанию выбирать Илью! Но всё так быстро произошло: свет вырубился, кто-то заорал, в свете мигающих уличных фонарей полетели брызги крови прямо на сиськи Кошкиной, а Антон так вцепился в него, что времени на раздумья не было – вот они и побежали рука об руку. В болезни и здравии, что называется. Хотя в случае с Антоном – скорее в болезни, причём в душевной, а не физической. — А вот это реально обидно, — Антон, наконец, перестаёт танцевать (ну хоть одна хорошая новость), а Арсению даже капельку становится стыдно – испортил человеку настроение перед смертью. — Антон, нам надо шустрее соображать, — Арсений быстро пробегается глазами в темноте. — Ну конечно! — Глаза его загораются сумасшедшим блеском. — По всем канонам фильмов ужасов маньяка убивает девственница! Ну или в нашем случае девственник! — Как же Арсений раньше не догадался! Это же одно из самых важных правил хорроров, ну не считая того, что убийцей всегда оказывается самый непосредственный тип, божий одуванчик, на которого изначально никто и подумать не мог. Арсений ещё раз критически разглядывает Антона с ног до головы: а что, этот наивный Лунтик может оказаться овцой в волчьей шкуре, тьфу ты, волком в овечьей. Хотя… В случае с Антоном просто овцой или лучше козой. Да, козёл, определённо подходит ему больше. — Арс! Значит, я буду героем, спасшим всех! — Антон в очередной раз отвлекает Арсения от мыслительного процесса и выглядит как унитаз, начищенный Мистером Пропером – также сияет и пахнет лавандой. Арсений трясёт головой, чтобы избавиться от странных неуместных мыслей. — Антон, ты вчера трахался с Ирой! — Да я даже не кончил! — Всё равно! Ты не девственник! Скорее уж мне придётся брать на себя бремя героя… — Арсений смущённо опускает взгляд и рдеется щеками – ну да, вот такой вот сюрприз. Вообще, если бы Антон не был таким неуклюжим и не закоротил бы им всю вечеринку своим пивом, возможно, у Арсения сегодня и был бы первый секс. Он даже готовился! Но Руслан убежал в другую сторону и его, скорее всего, уже убили. Он вроде не тупой, но с гонором – а от таких тоже избавляются не в последнюю очередь. — Арс, — Антон даже голос понижает в лёгком удивлении, — ты почти всей общаге хуи пересосал! Даже натуралам – я сам видел! Какой из тебя девственник? — Антон смешно пучит глаза, а Арсений бесится. Ну пососал он пару раз – так это ж за полноценный секс вообще не считается! В первый его раз тот парень был пьян и у него даже не встал, так что это и за минет нельзя считать – как початок кукурузы обсасывать – вроде и солёно, но насыщения никакого, сплошная имитация. Во второй раз было с Русланом, но там Арсений в процессе повторял про себя билеты по микроэкономике, так что даже ничего не запомнил толком. Только челюсть устала и опять же было солёно, ну и горько. Только не от минета, а от того, что в самом финале Арсений вспомнил, что не выполнил задание, за которое дополнительные баллы на экзамене давали. В этот момент Руслан и кончил, не предупредив, а Арсений от отчаяния из-за предстоящего экзамена сплюнул прямо Руслану на джинсы. Руслан тогда жутко обиделся и ушёл, но потом они кое-как помирились с подачи Арсения. Получается, зря. Руслана точно уже грохнули. Арсений рот на район ставит. В третий же раз, когда Антон его застал за хуесосанием, это вообще было в целях эксперимента. Егор на каждом углу кричал, что натурал, и даже девушек своих демонстрировал. А Арсений чувствительная и любопытная натура – хотел проверить. И к слову, проверил – у Егора встал ещё до того, как Арсений на коленки упал. Этот момент Антон сейчас ему и припоминает, вечно он появляется не к месту. Егор тогда так испугался своей публично поруганной чести, что сбежал, чуть не прищемив конец. Так что там даже почти ничего не началось – тоже за секс не считается! Арсений, пока всё это вспоминал, ещё больше разозлился. Какой-то Антон будет ему ещё тут мораль читать, хотя сам ходит по углам и за другими подглядывает, а потом лезет со своими советами, как к мёртвому с минетами! — Нет, я девственник! — Арсений хмурится и кулаки сжимает, глядя на Антона снизу вверх, но вкладывая в этот взгляд всю мощь своего недовольства. — Нет, не девственник! Сосёшь чаще, чем заправские шлюхи! — А ты откуда знаешь, как часто они сосут? За ними тоже подглядываешь?! — Да я не подглядывал! — Антон от возмущения задыхается и становится похожим на рыбу-телескоп: так же смешно воздух глотает и глаза такие же тупые и бесячие. — Это вы всякий стыд потеряли! И ладно Егор – с ним давно всё ясно, но ты то! На красный диплом идёшь – хоть бы постеснялся! Арсений теперь сам похож на рыбу, выброшенную на сушу – ну нихуя себе заявочка. По больному ударил! Знает ведь, гадина, на что давить. Арсений уже заводится не на шутку – Антон ещё ему указывать будет, где и когда ему сосать! — А не охуел ли ты, Антон?! Я вообще-то был в своей комнате! Это ты припёрся, хотя тебя не звали! Ещё и без стука вошёл! — Арсений от злости уже весь покраснел и вспотел, чёлка налипла на лоб и он, тщетно пытаясь её сдуть, только ещё больше от этого бесится. — Я постучал! — Антон даже как будто оскорбился, так обиженно прозвучали его слова. — Это вы не услышали! Так пыхтели там, что никого вокруг не замечали! — Не твоё дело, как я пыхчу в своей комнате! — Да ради Бога! — Антон отводит взгляд в сторону и злобно усмехается. — Пыхти себе на здоровье, сколько влезет. А влезает в тебя, судя по всему, достаточно. — Да какое вообще ты имеешь право меня осуждать? — Арсений уже орёт, как будто сейчас режут его, а не Столярова. — Я сосал! Сосу! И буду сосать! — Ребята, ваш диалог – просто Блэк Ангус в мире бухих разговоров, — в тёмный, но уже совсем неуютный угол заваливается Куруч. Арсений от неожиданности вздрагивает – он вообще забыл, что кроме них в этом мире есть кто-то ещё, и вообще-то они тут от маньяка прячутся. — Мы вообще-то не бухие, — как-то по-детски пытается оправдаться Арсений. Илья в солнцезащитных очках смотрит на них в почти кромешной темноте и кладет обоим на плечи руки, как будто благословить собирается: — Дети-индиго, так я вас буду теперь называть, — и в довесок кивает головой, будто сам с собой соглашается. Арсений в шоке и ахуе, Антон по ходу тоже. Арсений даже перестаёт на него злиться. Почти. — Кончайте такие разговоры парни, иначе мой принтер станет струйным, и я это не контролирую, — и улыбается так безоружно, как будто, не они сейчас скрываются от маньяка в углу, который давно перестал быть безопасным. Как минимум в тот момент, когда Арсений разорался как истеричка, защищая свой девственный зад и чуть менее (совсем чуть-чуть, между прочим) девственный рот. — С хуя ли мы дети-индиго? — у Антона будто тумблер щёлкает, и он начинает чуть быковать. — Сам ты тупой. Какого тебя ещё не убили? Илья, приподнимает очки (хотя что в них, что без – почти нихуя не видно в такой темноте) и критически осматривает сначала Антона, а потом и Арсения и говорит деловым тоном: — Рисковать – это моя подработка, — убирает, наконец, руки с их плеч и выходит из их недоукрытия. Арсений выглядывает из-за угла, но Ильи уже не видно. — И чё это было? — Антон в недоумении хлопает глазами. — Тебе лучше знать, вы же братья по разуму. — Это опять намёк на то, что я тупой? — Антон дуется как хомяк с продовольствием за щеками. Пока Арсений придумывает, как бы так ответить, чтобы посильнее уколоть его, резко включается свет и начинает противно мигать, как в самые кульминационные моменты в фильмах ужасов. — Блять. — Бляааааать, — а это они с Антоном говорят уже одновременно. Они переглядываются и кивают друг другу, безмолвно о чём-то договорившись. Арсений надеется лишь на то, что договорились они об одном и том же. Антон снова цепляет Арсения за руку, и они вдвоём миллиметровыми шажками выходят из-за угла, чтобы осмотреть обстановку. И в этот самый момент, когда они уже дошагали до обеденного стола в центре гостиной, из-за двери раздаётся какой-то визг и приглушённые маты. Антон резко опрокидывает стол, как в боевиках, столешницей вперёд и тянет Арсения за руку в их новое укрытие. Они выглядывают с обеих сторон от стола, всё ещё держась за руки. На самом деле, это Антон Арсения держит – Арсений всё ещё на него обижен, но жить хочется сильнее, чем выяснять отношения. — Стас… — Арсений обречённо вздыхает. Он одновременно удивлён и нет. Вот же жук! И не сказать, что Стас совсем тихий и неприметный – скорее гнилой и вездесущий, но в образ каноничного маньяка как-то плохо вписывается. Вот вечно людям настроение портит! Стас прижимает к себе спиной Иру, а у её горла – нож. Классическая ситуация любого ужастика – маньяк грозится убить самую красивую девушку. Хотя Арсений бы ещё поспорил, кто тут самая красивая. Ну да, он не девушка, ну и что? В конце концов они живут в прогрессивном обществе. — Выходите, иначе я её убью! — Стас орёт, хотя они буквально в двух метрах от него. — Она не девственница! — А это уже орёт Антон. — Антон, ты долбоёб? — Арсений смотрит на него и диву даётся, пока они прячутся в полуприседе за столом. — Выходите оба! Иначе перережу ей глотку! — Стас машет своим масляным ножичком – ещё один долбоёб. Может, если Арсений найдёт третьего, то они как в тетрисе – исчезнут? Но никто больше не появляется, и Арсений со вздохом говорит Антону: — Нужно выйти, иначе он её убьёт. — Ну и что! Если мы выйдем, он и нас убьёт, а жить я хочу больше, чем быть героем! — Антон, не будь ты таким мудаком! Ты же спал с ней! — Но я даже не кончил! Арсений закатывает глаза и выходит из-за стола. Антон на удивление выходит за ним и снова хватает его за руку. — Арс, прости, что вспылил. Я не считаю, что ты сосёшь чаще, чем заправская шлюха, — Арсений закатывает глаза – а так ведь хорошо начал. — Ну сосёшь ты и ладно, ну чаще, чем хотелось бы… — Арсений вздергивает брови: — Кому хотелось бы? — Ну мне, — Антон разводит руками в стороны, не выпуская из пальцев руку Арсения. — А тебе хотелось бы, чтобы я кому-то сосал? — Теперь уже одна бровь Арсения возвращается на место, а вторая так и приподнята в возмущении. — Не, ну в идеале, чтобы ты вообще не сосал! — Ого, а Антон умеет в рассуждения. — Точнее сосал, но только мне! — Всё-таки не умеет… Антон так искренне и обезоруживающе улыбается, что Арсений бы и умилился, только его признание немного не к месту, да и текст не самый романтичный. Арсений уже хочет сказать, что он Антона прощает и вообще на сирых и убогих – грех обижаться, что они всё равно сейчас умрут, как вдруг из ниоткуда выпрыгивает Куруч. А вот и третий долбоёб. Бойтесь своих желаний. Илья делает кувырок как в классических боевиках главный герой и спаситель, встаёт на одно колено и достаёт из-за спины пулемёт: — Я пришёл накормить вас успехоооооом! — Илья кричит и отстреливается, а пулемёт строчит отдачей ему в грудь. — У него что пулемёт? – Арсений думает, что сильнее охуеть невозможно, но каждый раз кто-то превосходит все его ожидания. — Тебя только это волнует? — Антон в не меньшем ахуе. — Меня больше интересует, почему из пулемёта летят гномы! — Антон пальцем указывает, и Арсений только сейчас замечает, что из пулемётной очереди действительно летят маленькие гномы: — Гейские… — Пацаны, гномы заканчиваются! — Гномы, действительно, вылетают из пулемёта всё реже и реже, но надо отдать им должное – сражаются они отчаянно. Облепили Стаса и щекочут своими разноцветными бородками, а один и вовсе сел Стасу на лицо. Стас пытается стряхнуть с себя маленьких убийц гетеросексуальности, но тщетно. Крутится, отпихивает гномов то одной ногой, то другой, но Иру из рук не выпускает. Ира особо и не вырывается – видимо её не сильно впечатлил нож для масла. Крутится вместе со Стасом по инерции и скучающим взглядом скользит то по Илье, то по Антону с Арсением, то посматривает на гномов. — Нужно убить его Обнимонстром! — Илья возвращает Арсения в реальность, а пулемёт с номинальным энтузиазмом продолжает выплёвывать гномов. — Чем?? — Арсений уже ничему не удивляется. — Обнимонстром! — Куруч кричит как о чём-то обыденном. — Ну это как большой трансформер только из обнимашек! Вы должны обняться, я прикрою! — Илья снова делает кувырок и отстреливается с новой позиции, хотя в комнате пять на пять с пулемётом в руках – все позиции выигрышные. Пока Арсений соображает, Антон притягивает его к себе за руку и начинает обнимать, как в последний раз. Арсений неловко похлопывает его по спине, а потом кладёт голову ему на плечо. От Антона пахнет лавандой. Интересно, он реально вылил на себя Мистер Пропер или это так пахнет его кондиционер для белья? Приятно. Арсений сам не замечает, как начинает Антона поглаживать. Антон в свою очередь сжимает его ещё крепче. Арсению любопытно, а Антону также приятно с ним стоять или это вынужденная мера? Они же тут не ради удовольствия – они Иру от злодея спасают. Арсений поднимает голову и видит, что Антон смотрит на него таким нежным и тёплым взглядом, а возле глаз улыбающиеся морщинки. Красивый. И как Арсений раньше этого не замечал? Кудри эти дурацкие уже не бесят и взгляд никакой не тупой – нормальный взгляд влюблённого человека. Влюблённого. Антон наклоняется к его лицу ближе и… целует. Едва касается губ, так нежно, так трепетно, что у Арсения начинает кружиться голова. Всё тело обволакивает такой слабостью, будто он в очень солёном озере – дрейфует на поверхности. Вода забирает все силы, а дышать становится тяжело, как будто влага забивает лёгкие. Арсений, кажется, задыхается. Всё вокруг кружится ещё стремительней и где-то рядом пролетают матерящиеся гномы. Из транса Арсения вырывает крик Ильи, и он с трудом отрывается от губ Антона, продолжая смотреть на него мутным взглядом. — Парни, не помогает! — Илья перезаряжает пулемёт новой партией гномов. Арсений замечает, что это те самые гномы, которых Стасу удалось от себя отцепить. — Арсений, ты должен спасти нас! — Антон трясёт его за плечи и смотрит с таким отчаянием, что на секунду Арсений даже ему верит, но помутнение от поцелуя быстро спадает и Арсений использует свой фирменный жест – вздёргивает бровь вопросительно. — Всё это время жизнь готовила тебя к схватке с боссом. Ты должен сделать мне спасительный минет. Арсений в ахуе – так его ещё никто на секс не разводил. Да-да, Арсений всё-таки признаёт, что минет – это тоже секс. Он на самом деле с самого начала был согласен, но признать свою неправоту вот так сходу – даже у идеальных людей есть маленькие недостатки. — Чего? Я не буду тебе сосать на глазах у всех! — У Антона глаза загораются как два факела, и Арсений понимает, что он только что ляпнул. — Но он же убьёт Иру! — Аргументный аргумент, особенно от Антона, который не так давно даже выходить из-за стола ради Иры не хотел, а тут такой энтузиазм. — А нас с ней связывал как минимум секс! — Плевать! Ты даже не кончил, — Арсений замечает краем глаза, как Ира возмущённо округляет глаза и читает по её губам «охуел?» — Давай, Арс, я верю в тебя! Ты должен спасти этот мир! — Антон всё никак не угомонится. — Какой нахуй мир, Антон? Нас тут осталось пять человек, и мы в ёбаном фильме ужасов! — Арсений, но это же наш маленький мир! Ты же сам хотел быть героем! — Антон уже чуть ли не клянчит – что-что, а клянчат у Арсения отсос впервые. Арсений не знает, что действует лучше – этот жалобный взгляд Антона с потухающей в глазах надеждой, их недавний поцелуй или желание побесить доставучего Стаса, который в универе заебал Арсения своими гомофобными заскоками. Он как в слоумо торжественно опускается на колени перед Антоном, чувствуя себя настоящим героем. На фоне начинает играть главная тема из Бригады и более героического поступка в жизни Арсения не было и уже вряд ли когда-нибудь будет. Он хватается за ремень Антона под всё тот же саундтрек, поворачивается в сторону Ильи и орёт: — Куруч! Выруби эту хуйню! — одной рукой Илья облокотился на гномомёт, а другой держит телефон, откуда и раздаётся музыка, которая теперь будет преследовать Арсения всю его сексуальную жизнь. — Отстреливайся своими ёбаными гномами! Илья как-то чересчур радостно орёт в ответ: — Они не ёбаные! Они гейскиеееее! — и продолжает стрелять, приговаривая, — Давайте, мои кумкватики, идём на победууууу. Арсений уже в таком привычном жесте закатывает глаза и расстёгивает ремень Антона. Он расчехляет ствол, хрустит шеей, разминая её, и дерзким рывком врывается в бой. Лижет снаряд, с которым придётся работать, вскидывает взгляд наверх и видит, как Антон откидывает голову назад. Член погружается в рот как родной. Арсений заглатывает и смотрит на Стаса, как Чужой прямо в душу. Стас роняет масляный нож, музыка из Бригады продолжает играть, а Арсений сосёт так, как никогда не сосал. Как Терминатор, как Оптимус Прайм, как Железный, мать его, Человек! Двигает головой так резко и гибко, как даже Нео не снилось, а колени разъезжаются в стороны в растяжке лучше, чем у Рембо. Арсений – Хищник, Арсений – сосущий Кинг Конг, Арсений – Баффи истребительница минетов, Арсений – Лара Крофт расхитительница спермы. Тема из Бригады достигает кульминации, Антон содрогается всем телом, как будто в него летит тысяча пуль, а в Арсения летит белая стрекоза любви a.k.a. смерть расшатанной гетеросексуальности Стаса. Стас падает на колени, а Арсений с колен встаёт. С лицом победителя и спермой на щеке. Пока Антон зачехляет своё боевое оружие, а Арсений утирает остатки жизнедеятельности этого оружия с лица, Куруч поднимается со своего стратегически важного места и подходит к ним, вытирая со лба пот, которого нет: — Арсений, твои навыки нужно хранить на Empire State Building! Там же, где и мой диплом, потому что моё образование – высшее! — Илья, у тебя нет диплома, — вручения ещё не было и кому как не Арсению, идущему на красный диплом, об этом знать. — Это неважно. Ты лучший и этого уже не исправить! — Илья снова кладёт ладонь на плечо Арсению с видом Дона Корлеоне, а Антон хлопает его по плечу с радостным «спасибо, Илюха!» Арсений фыркает – ну ещё бы. А Антон всё не перестаёт рассыпаться в шутливых благодарностях: — Я хочу отдать тебе все свои деньги! Жаль, бумажник где-то посеял. — Прости, Антон, у меня нет приюта для мелких купюр. Арсений с их диалога пребывает в перманентном ахуе, а если он не перестанет так часто закатывать глаза, то раскатывать их обратно придётся не без чужой помощи. Он устало дёргает плечами в попытке сбросить с себя этот дурацкий день, как вдруг его осеняет догадкой: — Илья, так девственником всё это время был ты? — Я стараюсь держать этот сейф закрытым – это вам не воробьёв в варенье макать, — Илья подмигивает, кое-как закидывает гномомёт за плечи и уходит в радужный закат, а за ним семенят десятки радужных злобных гномиков. На пороге он оборачивается и загадочно кидает: — Я тёмная лошадка, которая никому не позволила себя оседлать. Но Арсений этого уже не слышит, он заторможенно поворачивается к Антону и спрашивает: — Как он сказал? — Это вам не воробьёв в варенье макать. Арсений повторяет почти беззвучно одними губами: — Воробьёв в варенье макать… — Арсений, а знаешь, что ещё и куда можно макать? — Антооооон, — Арсений ставит рекорд по закатыванию глаз на сегодня и еле сдерживает улыбку. Антон его приобнимает и пальцем утирает остатки их боя с волос.